Изменить все (Свое отражение)

Незадолго до событий: - Джоксер! – Габриель окликнула постаревшего друга. Обернувшись, тот уронил поднос. Да, эта встреча была неожиданной, ведь прошло двадцать пять лет. Джоксер пригласил девушек за стол, начав рассказывать, что изменилось за эти годы. «Где Ева?» - думала Зена, не решаясь спросить его. - Я должна найти свою дочь, - ответила она на вопрос Джоксера о том, что будет делать дальше. Джоксер не отреагировал. «Похоже, он не знает» - решила Зена. Познакомившись с Арго Второй, как ее назвал Джоксер, воин и бард решили отправиться в Рим. Джоксер, представивший им своего сына, Вирждила, сказал, что сами они не доберутся. Девушки согласились дождаться их. В Риме Зена попросила Габриель отвести лошадей на конюшню, в одиночку направившись посмотреть на парад Римлян Победителей. - Зена, - да, не узнать сложно… Зена обернулась, и поняла, что не ошиблась: Каллисто тоже была в Риме. Девушка ничуть не изменилась: все так же молода, все тот же кошачий взгляд. Разве что она не пытается убить Зену, так и не удивительно: когда-то они выяснили для себя все. - Каллисто? Впервые я рада тебя видеть… - Рекки… не надо напоминать людям, прошу тебя. Они все еще помнят ту Каллисто. Зена понимающе кивнула: - Зачем ты здесь? Или… за двадцать пять лет все так изменилось? - Больше, чем ты думаешь. Я здесь ради Деи… и Евы, если получится. - Ты знаешь, где Ева? – почти выкрикнула Зена. Дочь жива… - Теперь ее зовут Ливия. Будущая жена Октавиана, или Августа Цезаря, если угодно. Я не вмешивалась раньше, но сейчас… это переходит все границы. - Ева? - Та самая воительница… поговори с Октавианом, если хочешь. Он хочет защитить Ливию от богов, но боги уже знают… по крайней мере некоторые. - Расскажешь мне все… чуть позже? – Каллисто лишь кивнула. Ближе к вечеру Зена снова встретила Каллисто: - Как ты меня нашла? – удивилась королева воинов: в Риме было слишком много людей и слишком просто потеряться. - А как я тебя всегда находила? Привычка… Зена лишь усмехнулась. - Я не одна… и не знаю, как сказать о тебе Джоксеру. Со стороны две мирно идущие по вечернему Риму девушки казались подругами. Кто сказал, что воин и жрица не могут быть друзьями? Судьба так сказала… Зена снова ловила себя на мысли, что ожидает подвох. Какой угодно. - Джоксер могучий еще жив? - Да. И обзавелся семьей… мне не верится даже. С нами еще его сын. - Надеюсь, с сыном все не так плохо? А… как Габриель? - Она была со мной. Хочешь ее увидеть? - Ее – очень, - Каллисто остановилась. – Думаю, лучше будет встретиться чуть позже, и желательно без Джоксера. Где вы остановились? - Пока нигде. - Та же проблема. Да уж… и никого знакомого здесь нет… и храмов тоже… - Предлагаешь поискать что-то вместе? Каллисто пожала плечами: - Наши пути снова пересеклись. И пока не закончится это безумие с Евой, придется быть рядом. Мне хочется тебе доверять… - Мне тоже. Как верно сказано. Хотелось бы ей поверить, но не получается. Вернувшись к друзьям, Зена отозвала Габриель в сторону и рассказала ей о встрече с Каллисто: - Она откуда-то знает о Еве. Очень странно, ведь даже Арес не знал, кто такая Ливия. Получается, на Олимпе уже знают… - Может, и нет, - заметила Габриель. – Судя по всему, у них на Олимпе очень сложные отношения… да и Геката не из Олимпийцев. - Титанида… - произнесла вслух Зена, размышляя, как этот факт отразится на способностях Евы. Может, для нее Ева не опасна? Хотелось бы верить. - Да. И еще кое что: Каллисто знает обо всем, потому что это она должна была стать Евой. Я не говорила тебе, да ты бы и не поверила. Но раз уж мы снова встретились… - Так ты знала об этом? - Знала. Каллисто говорила, что изменила свою судьбу. И что ангелы выбрали другую душу, чтобы отправить на Землю в качестве посланника. Я бы не поверила ей, но она рассказала мне такое, что могла знать только Ева. А Еве было всего два года. - Час от часу не легче, - Зена ненадолго задумалась. – Пойдем вдвоем, а потом уже скажем обо всем Джоксеру и Вирджилу. Надеюсь на их понимание. Да, зови ее Рекки. Не стоит напоминать людям… - Не стоит, - подтвердила Габриель. К назначенному месту Зена и Габриель пришли чуть раньше, но еще издалека Зена заметила трех девушек, ожидавших, судя по всему, именно их. - Снова вотрем? – удивилась Габриель. - Вторая – точно Дея. Каллисто говорила, что в Риме только ради нее. Сейчас познакомимся… Подойдя, девушки поняли, что третья девушка почти не нуждается в представлении. Да, их можно было принять за сестер: одинаковые светлые волосы, та же фигура… разве что у незнакомки были голубые глаза. Глаза Эзея. - Удивлены, - Каллисто улыбнулась пришедшим. – Ну, знакомьтесь с Идией, думаю, остальное и так понятно… прошу нас не путать. - А говорила, что тебе Деи достаточно, - улыбнулась Зена, переведя взгляд на Дею. А вот она очень изменилась. В последнюю встречу Дея была неловким подростком. Сейчас же перед ней была красивая женщина лет тридцати, явно многое видевшая и умевшая. Ее движения стали плавными, уверенными, рыжие волосы, когда-то совсем короткие, красиво спадали на плечи. Женщина улыбнулась им: - Давно не виделись… а вы совсем не изменились. - Чего о тебе не скажешь, - ответила Габриель, обняв Дею. Зена ограничилась лишь кивком головы. Чуть позже, когда первая неловкость ушла, Зена спросила, о чем же хотели поговорить девушки. - Как раз о Еве, - ответила за мать Дея. – Раз уж ты здесь, то и решать, что с ней делать, только тебе. - О чем ты? - Думаю, о погромах ты уже слышала? Так вот, то, что творила я – это еще не очень жестоко, - пояснила Каллисто - Кстати, она борется с последователями Элая. Называет себя Защитницей Рима. - И римских богов? - Верно. Дея пыталась остановить ее, но это бесполезно. Я думала, что придется вмешаться… Зена решительно взглянула в глаза своего бывшего врага… собственно – почему бывшего? Уж не собиралась ли она убить Еву? - Ливию, Зена, - подала голос Идия. - Что? - Я слышала твои мысли. Ливию, не Еву. Евы больше нет. - Но ведь можно исправить все… тебе ли не знать, - жестко ответила Зена, обращаясь к Каллисто. - Ты думаешь, почему Ева еще жива? Но я уже не вижу выхода. Скоро сама поймешь. После девушки обсуждали, где можно остановиться и как сказать Джоксеру о новых попутчиках. На следующее утро Зена проснулась раньше всех. Не считая, конечно, Каллисто, которая снова и не думала ложиться: с этим пришлось смириться всем, даже Вирджилу, явно не доверявшему девушке. А вот Идия Вирджилу была симпатична, но лишь заметив, как на него смотрит Каллисто, молодой человек решил не подходить к юной красавице. - Привет, - Зена вышла из дома на краю деревни, который им удалось найти с большим трудом. – О чем задумалась? - Как не странно – о детях. - Жестоко ты вчера Вирджила… - Идия еще совсем ребенок, ей всего четырнадцать. Рановато… Я бы и не взяла ее, но она не захотела остаться в Сирре, как я не настаивала, вот и прибавилась мне еще проблема… она только моя, ни дня без меня не может. Дея была совсем другая. - Дети… а как Эзей отнесся? - Он погиб. Идия тогда совсем крошкой была, она отца почти не помнит. Город остался на нашем сыне… - Еще и сын? - Статус, - Каллисто улыбнулась. – Я все же «мать»… была шестнадцать лет назад. Теперь ведьма. Знаешь, а я не хотела ее… Дея собиралась замуж, Эзей младший был еще маленьким, я думала, что мне хватит. Но стоило лишь взять малышку на руки… поэтому я и не хочу причинять вреда Еве. - Я рада, что ты понимаешь. Я не уберегла сына… теперь могу потерять дочь… - Я молила богов, чтобы мне не пришлось убить ее. Боялась за Дею. Да, ведь Ева совсем не помнит Дею, а вот Дее намного сложнее пришлось. Если б я сразу узнала, что тебя нет… Зена удивленно посмотрела на Каллисто: - Хочешь сказать, что забрала бы ее? – девушка лишь кивнула. – И смогла бы принять ее? - В ту ночь, держа умирающую Еву на руках, я поняла, что не могу ее ненавидеть. Она не виновата. И Солон не был виноват. Воюют взрослые, а страдают дети… Зена смутилась, вспомнив ту ночь: жрица чуть не отдала свою жизнь в обмен на жизнь Евы. А она спрашивает, приняли бы ребенка. - Ты была первым пострадавшим ребенком в этой истории, - тихо добавила Зена. Сколько раз они говорили об этом? Но вина, затихшая со смертью Солона, вновь вернулась. И с этим королева воинов не могла поделать ничего. Сколько раз не скажешь «прости» - не простит… сколько не будет просить прощения – не сможешь простить. И вот, вы уже другие люди, не раз помогавшие друг другу. И вроде понимаешь, что если б не она – не было бы твоей дочери… но доверять не получается. - Скажи, Идия знает обо всем, что было между нами? - Нет. Ей пока не стоит этого знать. - Она умеет читать мысли? - Редко. Еще она видит будущее, но совсем близкое, примерно за час до наступления события. Иногда буквально за секунды. Разговор прервала проснувшаяся Дея, вышедшая на крыльцо и севшая рядом с матерью: - Давно вы тут? - Даже не знаю, - ответила Зена, поняв, что время пролетело незаметно. – Все уже проснулись? - Нет, Идия и Габриель еще спят. Мы их не стали будить… - А надо бы, - заметила Каллисто, направляясь в дом. Зена последовала за ней. Женщины спали в одной комнате (конечно речь о тех, кто вообще спал). Поэтому было даже странно, что никто случайно не разбудил Габриель. Ладно, Идия, она ребенок. Габриель проснулась почти сразу, хотя и не могла понять, где находится: события прошлого дня еще не стали привычными. Часто ли вы просыпаетесь через двадцать пять лет после того, как уснули? Идия же немного капризничала, и Каллисто даже легла рядом с ней, обняв дочку: - Ну, ты что? Подъем… я с тобой как с маленькой… вставай уже! - Ну… обними меня… пожалуйста… Каллисто прижала к себе девочку и поцеловала в щеку: - А теперь вставай. Не маленькая уже! - Вообще-то, самая маленькая! – девочка нехотя села на кровати. Наблюдавшая за ними Зена поспешила отвернуться, как будто смотрит в окно, чтобы скрыть свои слезы: она не сможет так обнять дочь. И Солон, и Ева росли без матери. - Балуешь ты ее, - заметила Дея, обращаясь к матери. - Как будто ты Тришу не балуешь! Зена перевела взгляд на Дею: - Ты тоже мать? - Да, Триша всего на два года младше. Но самостоятельнее, прекрасно осталась с Киркой, - Дея взглянула на сестру. - Поздравляю, хотя и поздно, - Габриель улыбнулась Дее, после перевела взгляд на Каллисто. - Даже не думай озвучить свои мысли, - предупредила жрица. Дея только засмеялась: - Да ты все равно самая молодая! Выглядит моложе своей дочери, а еще и возмущается… «Как же они любят друг друга» - подумала Зена, в тайне позавидовав Каллисто. Пока девушки были в комнате, Джоксер и Вирджил приготовили завтрак. При этом завтрак был вполне сносным: - Джоксер, ты научился готовить, - заметила Габриель. - Не прошло и тридцати лет, - пошутил Джоксер, годившийся теперь ей в отцы. Каллисто наблюдала за всеми со стороны, сказав, что пока займется лошадьми. Бессмертные голода не чувствуют. Идия держалась поближе к Дее и все время молчала. Воспользовавшись отсутствием Каллисто, Вирджил даже пытался разговорить девочку, но ему это совсем не удавалось. - Не пытайся, она только с матерью смелая. А так – тихоня стеснительная, - с улыбкой заметила Дея, любившая сестру, какой бы она не была. - Ну, с такой матерью любой осмелеет, - присвистнул Джоксер. Идия неожиданно встала. - В чем дело? – спросила Дея. - Надо позвать маму… Ливия… - Что? – Зена тут же подскочила на ноги: что с Евой? Одновременно с ней к девочке подбежала Каллисто: - В чем дело, Идия? Что ты видела? - Смерть. Они здесь недалеко. Пол часа на восток. Каллисто обняла девочку: - Да, там есть деревня. Когда они будут там? - Уже… я не увидела раньше… - Ты молодец, - воительница поцеловала девочку, после перевела взгляд на остальных: - Галопом будет быстрее. Дея, возьми Идию к себе, она в седле плохо держится, - и, порадовавшись, что с утра надела доспехи а не длинное платье жрицы, добавила: - Я задержу их. Все будет хорошо, Зена… С этими словами Каллисто исчезла. - Быстрее! – крикнула Зена, наскоро собирая вещи. – Все, кто может сражаться, в доспехах… отлично… тогда по коням! - Прошу, только держись подальше. С мамой все будет в порядке, - говорила Дея Идии, седлая лошадь. – Она бессмертная. - Ливия богов убить может, - ответила испуганная девочка. «Черт! Ведь может!» - подумала Зена, запрыгивая на Арго: - Быстрее! Каллисто стояла в нескольких метрах от поля боя, но ее не заметили сразу: девушка в доспехах, может, последователь Защитницы Рима? Мирным жителям было не до нее. В деревне вовсю бушевал пожар. Его было не под силу остановить даже богине… богине, вроде Каллисто. «Ева… где Ева?» - всматривалась в толпу воительница. И, наконец, услышала подсказку: - Тебе не сломать нас! – произнес мужчина в возрасте, почти старик. – Мы видали людей и похуже! Мы выдержали нашествие Каллисто! - Каллисто… она неплохо поработала… но я - не Каллисто! – Ева занесла меч над мужчиной. «Людей похуже…» - Каллисто помнила эту деревню. Но было не до того: - Именно! – воительница легко выбила меч из рук Ливии. - Что? – возмущенная Ливия схватилась за кинжал на поясе. И откуда взялась эта… - Ты – не я! И ты не повторишь мой путь! На секунду Ливия замерла. Этой секунды хватило, чтобы сбить ее с ног, а после, огнем, отразить атаку ее солдат: - Не приближайтесь! Раненый мужчина отполз к стене и с ужасом в голосе прошептал: - Каллисто тоже здесь… но как… - Похоже, она хочет уничтожить Ливию, - заметила старуха, лежавшая рядом: тяжелая рана не давала женщине даже пошевелиться. – Вернулась, чтобы искупить вину. Моли богов, чтобы это было так! Ливии удалось подняться, и Каллисто вновь пришлось нападать. «Она совсем другая, не как Зена… другая техника, движения…» - отметила воительница, не зная, хорошо это или плохо. - Ты теперь тоже защищаешь обиженных, - съязвила Ливия. - Прежде всего - тебя, - удар! «Не ранить бы ее… и не позволить ранить себя!» - напомнила себе Каллисто: ее оружие было отравлено, а оружие Ливии смертельно для богов. Солдаты, поняв, что против них выступает богиня, в панике ловили своих лошадей и бежали из деревни. Ливия, поняв, что останется одна, тоже хотела бежать, но Каллисто преградила ей путь: - Не уйдешь! Какой-то крестьянин бросил в Ливию камень, сбив девушку с ног. Каллисто поднесла меч к горлу Ливии: - Не двигайся. - Убьешь меня? - Лучше отдам тебя маме… пусть устроит тебе трепку, - Каллисто усмехнулась. Неожиданно брошенный шакрам сбил меч Каллисто, и Ева, воспользовавшись ситуацией, прыгнула на лошадь и, ударив мечем пытавшегося остановить ее Джоксера, сбежала. - Зена, что ты наделала! – Каллисто почти кричала… больше от отчаяния, чем от злости. - Ты сказала, что не причинишь ей вреда! - Я ее даже не ранила! Зена остановилась. «Неужели… как глупо!» - старик кивнул Зене: девушка говорит правду. - Прости… - Не у меня надо прощения просить. - За то, что не поверила. Зена оглядела деревню: десятки крестов… сотня трупов… множество раненых. И пожар… - Что теперь? - Раненых ко мне и Дее, убитых детей и молодых женщин тоже. Остальных… надо похоронить. Сил не так много… Подойдя к Джоксеру, потерявшему сознание, Каллисто положила руки ему на голову и прошептала что-то на старо греческом. Эффекта не было. - Спасем не всех, - сказала она Габриель, понявшей все. – Я еще попытаюсь… когда помогу раненым… Жрица присела возле раненого мужчины и достала какой-то бутылек из голенища сапога: - Будет немного больно, зато станет легче, - заметила она, капнув содержимым на его рану. Рана затянулась. – Можете вставать. Помогите найти раненых… - Каллисто… - Да. Это снова я. Она подходила ко всем раненым. Тяжело раненых приходилось лечить и при помощи своей силы: хорошо, что хоть ей благословение Афины не нужно получать. На одно благословение найдется другое. Дея тоже участвовала в лечении. Вирджил и Габриель отыскивали раненых и снимали с крестов убитых. Испуганная Идия стояла посреди деревни и с ужасом смотрела на пылающие дома. «Это сделала моя дочь» - думала Зена, уже не скрывая слез. И, лишь мельком взглянув на стоявшую к ней спиной Идию, вспомнила другую картину… другую деревню… другого ребенка. Подойдя к Идии, Зена обняла девочку, прижав к себе так, чтобы она не видела этого ужаса. - Скоро все закончится. Я обещаю… - Прошу, уведи ее, - сказала подошедшая Каллисто, коснувшись волос ребенка. – Я скоро приду, Идия. Побудь с Зеной. Зена лишь кивнула, и, обняв испуганную девочку, вывела ее из деревни. Оживить удалось не всех. Те, кто не выжил, завершили свой путь. Но Каллисто и Дея чувствовали себя виноватыми перед выжившими: как объяснить им это? В глазах жителей читалось недоумение, смешанное с ненавистью: нашествие Каллисто было самым ужасным событием в жизни их деревни… после этого, конечно. Теперь Дея помогала Каллисто оживить Джоксера, но и из этого ничего не вышло. Вирджил, сидевший рядом, с надеждой смотрел на девушек: - Может все же… - Нет, - Каллисто встала и отошла в сторону. – Его тоже забрали. Вирджил склонился над отцом. Возможно, он даже плакал: никто не решился взглянуть на него. Позже развели погребальный костер. Слишком большой. Каллисто снова была в стороне, в этот раз успокаивая испуганную Идию: такого девочка еще никогда не видела. Вирджил взял часть праха отца, чтобы отвезти матери. И все же он плакал… Сторонним наблюдателем была только Дея. Не знавшая Джоксера. Не терявшая семью в огне. Не раз сражавшаяся с Ливией. Чужая боль очень тронула ее, но только чужая… пусть матери, пусть сестры, но все же… На ночь пришлось остановиться под открытым небом. Габриель долго беседовала Вирджилом, пытаясь хоть как-то успокоить его. Каллисто не отходила от Идии, а Зена снова думала о Еве. За обустройство лагеря и приготовление чего-то похожего на ужин пришлось взяться Дее, с чем она, впрочем, справилась. А вот поесть людей пришлось заставлять. После случившегося, кусок в горло не лез. И только предстоявшие сражения были аргументом. Ночью Зена снова подошла к Каллисто: - Снова не спишь? - Мне не обязательно. - Прости, что не поверила тебе. Тогда Джоксер не погиб бы. - Ты защищала дочь. Я не могу винить тебя. Я была такой же, как она… - Моя дочь… Девушки, казалось, поняли друг друга. Общая боль. Общее прошлое. - Сегодня, увидев Идию посреди пылающей деревни, я вспомнила тебя. Ты была такой же… - Нет. Мы похожи только внешне. Она не выживет одна. Ей нужен защитник. Поддержка. Настоящая домашняя девочка, только с мамой не повезло… Зена осторожно коснулась руки Каллисто. Неожиданно девушка взяла ее руку в свою. - Мне кажется, очень повезло. Так, как любишь ты, никто не может любить. - Так любит каждая мать. Я просто стараюсь дать им то, чего была лишена… Девушки замолчали. По щеке Зены бежала горячая слеза. Каллисто не плакала, но она и не теряла друга. Для нее Джоксер был лишь дурачком, мечтавшим о славе. - Скажи, Ева может убить тебя? - Может… В этом и сложность. - А твою покровительницу? - Гекату? – Зена кивнула. – Вряд ли. Ева посланница Элая. Этот бог проповедует любовь, позволяя убивать других богов. Он говорил, что любовь сможет остановить зло, не видя другой стороны: не любовь ли толкнула меня на путь зла? – Зена понимающе кивнула. – Геката намного старше. И ее уже не убрать из этого мира, это не Арес и не даже Гера. Она… она во всем. Рождение и смерть. Улыбка матери своему ребенку, и слезы сына по отцу. Рассвет и закат… Титаны создали мир, а она из их рода. Религии Элая придется признать ее власть. - В качестве кого? - Матери… жаль, мы не увидим. Уже сейчас, громя алтари богов, последователи Элая останавливаются перед ее алтарем. Все смертны. - Они тоже нападают на храмы? – Каллисто лишь кивнула. – Где же эта спасительная любовь? - Я сама часто спрашиваю об этом… Зена взглянула в глаза Каллисто. Отчаяние… то же, что чувствовала она. - Мне жаль, что мы познакомились… так. Ты хороший союзник. И была бы хорошим другом. - Мне тоже жаль… *** Утром снова пришлось собираться очень быстро: Идия предупредила, что Ливия остановилась недалеко от следующей деревни. Но погрома пока не планирует. Было принято решение остановиться в той деревне, чтобы понаблюдать. Габриель предлагала снова поговорить с Ливией, но Зена решительно отвергла этот план: Ливия – это не Ева, она слушать не станет. Но и убить дочь Зена не решалась. - Будем действовать по ситуации, - сказала она в ответ на очередное замечание Деи, что план им нужен, причем срочно. В последние дни с королевой воинов происходило что-то странное. Она и не доверяла Каллисто, и в то же время хотела, чтобы жрица была как можно ближе. Хотелось говорить с ней, прислушиваться к ее мнению… верить ей. Но каждый раз Зена задавала себе один и тот же вопрос: «А будет ли она со мной до конца, как буду я с ней?» - вспоминалась битва против Веласки. И сколько бы Зена не убеждала себя, что рядом уже другой человек, и что их вражда осталась лишь в памяти, поверить было слишком сложно. Габриель видела это странное поведение подруги, но не вмешивалась: кто знает, что они обсуждают? Так или иначе, бессмертная среди них только одна. Переоценить ее роль в любом бою было сложно. В деревне Зена выяснила, что солдаты Ливии собираются убить только последователей Элая. Дея тут же заметила, что «последователь Элая» - это тот, кто не понравился Ливии, будь он хоть сотню раз язычником. Но добытая информация давала надежду, что Ливия не устроит погром, как прежде. И что ее можно обманом заманить в храм, чтобы устроить засаду. - Может, стоит попробовать поговорить с ней? Но как туда пробраться? – сказала Зена, глядя с горы на лагерь, разбитый армией Ливии. - Могу перенести тебя туда, если ты уверена. Но придется смириться с моим присутствием, - ответила ей Каллисто. - Я больше беспокоюсь за тебя: ты хоть понимаешь, что против Ливии ты – обычная смертная? - Не обычная… но да, смертная. А есть другие варианты? - Все же это – моя дочь, вы не обязаны рисковать. Их разговор прервал появившийся Арес: - Что я вижу! Да вы объединились! Все так плохо, да, Зена? - Не твое дело! - Ты предпочитаешь общество убийцы твоего сына? – Арес усмехнулся, а Зена еле успела остановить Каллисто, собиравшуюся метнуть в Ареса огненный шар. Хотя было за что. – А ты здесь зачем? – Арес перевел взгляд на Каллисто. – Давно я тебя не видел! Кажется, ты слишком самоуверенна! - Имею право. - Смело… думаешь, твоя покровительница спасет тебя от Ливии? - Тебя что от нее спасет? – Каллисто усмехнулась. – Арес, ты что, ревнуешь? - Да зачем мне ты… а вот Зена… я предлагал ей план спасения ее дочери, а она отказывается. - Ты противен мне! - Значит, я понаблюдаю, как защитница Рима, последователь Элая и жрица Гекаты убьют друг друга… кто же останется? – Арес исчез. - Идем? – спросила Каллисто, глядя на Зену. Королева воинов только кивнула и протянула ей руку. Девушки перенеслись в лагерь армии, оказавшись в нескольких метрах от шатра Евы. Проникнуть туда удалось незамеченными. - Ева, - обратилась к дочери Зена. - Ливия! – почти выкрикнула воительница. – Я Ливия! И я не твоя дочь! - Ты все равно будешь моей дочерью. Я все равно постараюсь спасти тебя… Ливия лишь усмехнулась, после взглянула на Каллисто: - И ты здесь… померяемся силой, одумавшаяся злодейка? - И не подумаю. - Я все равно доберусь до тебя. Медея ведь твоя дочь? Пора проучить эту наглую жрицу. - Радуйся, что ты вообще жива. - Это не ваша заслуга. - Это заслуга Зены. Ева резко бросила метательный кинжал в Каллисто, девушка легко отбила его мечем. - Ева, мы здесь не ради боя, - хотела успокоить дочь Зена. - А я – ради боя, - ответила Ева. – Я хочу убить вас обеих… А еще Дею и тетушку Габриель… Ева выхватила меч, но девушки уже исчезли. - Бесполезно, - заметила Зена. - Похоже, что так… Чуть позже жители деревни сообщили, что армия Ливии атаковала не их, а соседнюю деревню, в которой на самом деле было множество последователей Элая. - Снова не предусмотрели, - Зена наспех седлала Арго. - Я не видела этого, - прошептала Идия. - Ты не виновата, дорогая, - сказала ей Каллисто, обняв девочку. – Дождись нас здесь, прошу тебя. В этот раз Каллисто не стала перемещаться в деревню: лучше атаковать всем вместе. Даже Вирджил, не терпевший ее рядом: видимо, сказались рассказы Джоксера, был с этим согласен. До деревни добрались достаточно быстро, но там уже разгорелся пожар. Ливия всегда поджигала разоряемые города и деревни. Для того, чтобы как можно меньше последователей Элая спаслось. «Знай она историю единственной спасшейся девочки – передумала бы» - мелькнула мысль у Зены. Оставшаяся в городе Идия почувствовала неладное. Снова видение, но слишком расплывчатое. Деревня в огне. Живых почти нет. Она видела мать, и Дею, поддерживающую ее под руку. Каллисто была ранена… и неожиданно напавшую Ливию, ударившую мечем Каллисто… а после – темнота… - Нет! – в отчаянии выкрикнула девочка, выбежав из дома. На конюшне осталась одна лошадь, не важно чья. Надо предупредить мать… оставалось мало времени. Девочка гнала лошадь, с трудом удерживаясь в седле. Раз она даже упала, но смогла подняться и снова забраться в седло. Нога предательски болела. «Снова не так поставила ногу в стремя… устроила бы мне Дея» - мелькнула бесполезная мысль и тут же ушла. Главное – успеть. Иначе в жизни не будет больше смысла. Пытаясь подогнать лошадь, Идия ударила ее ногами и тут же почувствовала невыносимую боль. Не важно! Уже близко. В этот раз с Ливией сражалась Зена. Каллисто взяла на себя нескольких воинов, узнавших ее, но не имевших выбора. - Жители все погибли, - крикнул Вирджил, и Каллисто восприняла его крик как руководство к действию… если никто из мирных жителей не пострадает… Одно движение – и несколько воинов корчатся от боли, обожженные волной огня. - На крыше! – крикнула ей Габриель… лучник уничтожен… Сколько их… убить всех… кроме Ливии… Ливия - для Зены. Но вскочившая на коня Ливия смогла скрыться. - Упустили? – грустно спросила Габриель, когда с воинами было покончено. - Нет. Я чувствую, она здесь, - ответила Дея. - Некоторые воины еще остались, они боятся тебя, - сказала она Каллисто. - Не зря боятся, - Каллисто оглядела почти сгоревшую деревню. Осталось буквально пара строений. Огонь… предатель, пожирающий все! - Я не смогла, - прошептала Зена. В какой-то момент ей оставался всего удар, и Ливия была бы мертва. Но удара не было. Никто не мог осуждать ее за это. - Мама! – все обернулись. - Идия! – Каллисто бросилась к лошади и помогла дочери слезть. – Зачем ты здесь? Я же просила тебя… - Я видела, что она убьет тебя! Я хотела предупредить! – выкрикнула девочка, с трудом держась на ногах: сломанная нога болела невыносимо. - Не стоило… Дея, отведи ее в сторону, прошу тебя! - Значит, атака будет… Зена осматривалась вокруг, думая, где может быть засада. Некоторые стены все же сохранились. Во дворе сгоревшего дома выла собака, потерявшая хозяев. Ее вой напоминал плач. Человеческий плач. Дея взяла сестру под руку, чтобы девочка смогла опереться на нее: - Пошли, похоже, там безопасно, - Дея указала на один из переулков, ведущий с места сражения. Звук шагов отвлек всех. Один из воинов пытался убить Габриель, но бард вовремя уклонилась, ударив его шестом. Вирджил тут же всадил меч в горло воина. Всего секунда… Крик со стороны переулка… Крик Деи. Каллисто обернулась: - Идия! Ливия, спрыгнувшая с одного из строений, ударила девочку мечем в спину. Удар сзади. Заметь Дея секундой раньше… «Я видела себя…» - подумала Идия, теряя сознание. Последняя мысль, как всегда самая глупая. Но девочка не успела пожалеть ни о чем. Выхватившая кинжал Дея воткнула оружие в шею Ливии. Девушка упала, пытаясь вдохнуть. «Аконит… оружие Деи тоже отравлено. А вот удар неудачный» - мелькнула мысль у Каллисто, но ей было все равно. Она подбежала к Идии, подхватив девочку из рук Деи: - Отойди, прошу! – Каллисто прижала к себе ребенка. Девочка была без сознания. Жрица пыталась оживить ее, но голос предательски дрожал… нет… не получается… нет… Одновременно с ней Зена подхватила Еву. Девушка, открыв глаза, прошептала: «мама…» В последние секунды жизнь пронеслась перед глазами Евы. Да… Зена – ее мать. А она – Ева. Не Ливия, как говорил Октавиан. Не убийца последователей Элая. А одна из них… «Ева… ты вспомнила, Ева!» - Зена жалела обо всем. О том, что не была с дочерью. Что не поговорила с ней еще раз. Что объединилась с Каллисто, ведь если б не Дея… Прижимая к себе дочь, которую почти не знала, Зена поняла, что не смогла бы ее убить. Никогда... Дея хотела подойти к матери, но Габриель остановила ее, практически оттащив за руку: - Не трогай их. Все… потом… «За что? Неужели…» - мысли путались. Любимая дочь. Самый близкий человек… Каллисто прижала Идию к себе, уткнулась ей в плече. Мир как будто остановился. Этот ребенок… этот подарок судьбы… «Она думала, что это - я» - мелькнула мысль у Каллисто. Девушка нежно поцеловала Идию и взглянула на Зену. Зена, только что прижимавшая к себе Еву, тоже подняла голову. Сколько было в этих взглядах… Ненависть. Боль. Отчаяние. Габриель и Дея взглянули друг на друга, но снова решили не вмешиваться, будь сейчас хоть смертный бой. Зена и Каллисто одновременно отпустили своих детей и встали. Девушки не отводили взгляда друг от друга. Каждая держала руку на рукоятке кинжала, готовясь отразить нападения. Но ни одна не решалась напасть… - За что? – прошептали они почти одновременно. Никто не понял, кто из них сделал первый шаг навстречу, но через секунду Зена уже прижала Каллисто к себе. Не помня себя от отчаяния, королева воинов шептала лишь: - Не отпускай… прошу… - Не отпущу, - ответила ей Каллисто, обнимая Зену. – Ты нужна мне… - Ты нужна мне… Что такое судьба? Всю жизнь уничтожать родных друг друга? Снова сломать жизнь человека, у которого, кажется, только все наладилось? Не дать шанс на исправление? В последние дни их как будто тянуло друг к другу. Хотелось говорить обо всем, рассказать все, что пережили за эти годы. Почувствовать боль друг друга… облегчить эту боль… Но вот, снова по разные стороны. Снова враги, теперь уже по вине детей. Детей, которых теперь нет. Казалось, отпусти они друг друга – и война продолжится. Ненависть возрастет в сотни раз. Но сейчас в мире не было никого больше. Только двое… и умершие дети. Начался мелкий дождь. По-прежнему выла собака. Но никто не замечал этого. Не до того… Зене показалось, что она слышит шелест крыльев. Она слегка отстранилась, повернув голову, и увидела непонятных существ: девушек с черной кожей, волчьими клыками и крыльями, как у летучих мышей. - Эринии, - прошептала Каллисто. Зена кивнула. Эринии собирали души убитых в бою. Этих чудовищ она не видела, но сейчас было не до них. Снова завыла собака… - Эринии! – почти выкрикнула Дея, как будто была рада им… - Мама, ты не понимаешь, что это значит? – обратилась Дея к Каллисто. Каллисто снова взглянула на Дею, по прежнему обнимая Зену. - Ты права… она здесь. Зена, это наш единственный шанс. Зена хотела спросить, о ком речь… пока не почувствовала знакомый холод. Но в этот раз страшно не было. Наоборот, казалось, что теперь все наладится. Королева воинов осторожно разомкнула объятия, показывая, что не отталкивает Каллисто. Казалось, они поняли друг друга: Каллисто улыбнулась в ответ. На мгновение показалось, что тучи рассеялись и все залило солнцем. -Геката… Каллисто улыбнулась появившейся богине. - Надеюсь, вражде конец? – богиня коснулась руки Каллисто. - Конец, - ответили Каллисто и Зена одновременно. Каждая понимала, что простить не сможет, но ненавидеть тоже… нельзя… Каллисто опустила глаза, не решаясь спросить о главном. Все же не ей решать, кому выжить. - Хочешь попросить вернуть их? – Каллисто кивнула. – А сама почему не вернула? - Не могу… - И где вера в себя? Потому и не можешь, что не чувствуешь силу. Я оживлю Идию, когда ты сможешь спасти Еву. - Еву? - Там ведь простое отравление, рана не смертельна. Ну, попробуй. Зена ободряюще взглянула на Каллисто: все получится! Каллисто села рядом с Евой и положила руку ей на лоб. В этот раз заговор звучал увереннее: в присутствии Гекаты отчаяние отступило, уступив надежде на лучшее. Ева пошевелилась, осторожно открыла глаза. Зена тут же подошла к Идии, тоже медленно приходящей в себя. - Я спасаю посланницу другого бога… сама удивляюсь! – Геката улыбнулась. – Надеюсь, таких погромов больше не будет. - Спасибо тебе, - Каллисто хотела упасть на колени, но Геката жестом остановила ее: - Не стоит кланяться, я и так все вижу. Сегодня твоя миссия была завершена, и ты можешь уйти. Встретиться со своими родными. Каллисто на секунду улыбнулась, после взглянула на Идию: - Можно я останусь? Я нужна ей… Зена поняла, что именно этого ответа ждала Геката: - Наконец-то ты не ищешь смерти, дорогая. Живи столько, сколько понадобится. Можешь встретиться с родителями, когда пожелаешь, теперь это не опасно для тебя. - Спасибо… Прошептала Каллисто, но Геката уже исчезла. Девушка наклонилась к Еве, уже осознававшей себя: - Я помню тебя, - сказала Ева. - Еще бы, - прокомментировала Каллисто. - Нет… я помню, как ты спасла мне жизнь… вот… - Ева показала красный камень в виде капли, висящий у нее на браслете. – Я носила его всегда… Каллисто улыбнулась девушке, вспомнив, как отдала эту подвеску годовалой Еве. Значит, память и правда вернулась. - Зена, помоги ей встать, - Каллисто приподняла Идию, все еще не понимавшую ничего. – Идия, дорогая, я здесь. Идия… - Мама, - Идия обняла Каллисто. Зена подала руку им обеим, помогая встать. - Теперь все будет хорошо. Как же ты так ошиблась? – Каллисто взглянула на Идию. - Я видела себя со спины, и думала, что это – ты… - Да, нас часто путают, - Каллисто поцеловала девочку. – Лучше все же слушайся меня. Идия кивнула. Дея и Габриель наконец-то решились подойти, но теперь решительно не знали, что сказать. Молчание было немного неловким. Но слишком… счастливым. Первой заговорила Ева. Протянув руку Дее: - Прости… теперь мир? - Мир, - Дея взяла ее руку в свои. – И… ты ведь понимаешь, какие храмы нельзя трогать? - Понимаю… я видела ее. Не хотелось бы мне с ней ссориться… - Да, не советую, - заметила Каллисто. - Уйдем отсюда? – попросила Габриель. Окружающая обстановка, сгоревшие дома, смерть: все это угнетало. Не смотря на радостные события. Вирджил сказал, что возвращается к матери, чтобы рассказать, как погиб отец и отвести его прах, поэтому к вечеру его уже не было с девушками. Габриель смогла простить Еве смерть Джоксера. В конце концов, это сделала не Ева, а Ливия… она изменится. В этом она и пыталась убедить Дею. Ева почти весь вечер рассказывала что-то Идии. С ней девочка вела себя естественно, чем удивила Каллисто. - Ева, не говори ей об Элае! Не отдам! – в шутку заметила жрица. Зена снова подошла к Каллисто. Девушка улыбнулась ей: - Теперь ты мне веришь? - Да… Девушки снова обнялись. Теперь уже – в знак примирения. - Так что ты там говорила о Трише? – Зена улыбнулась. – А по тебе не скажешь, что ты уже… - Вот появится у Евы ребенок, посмотрим, что ты скажешь! – ответила Каллисто. - Все равно ты меня опередила… - Что? Да ты старше меня! Наблюдавшие за ними Габриель и Дея не смогли сдержать смеха. - Зена… мы не сможем быть друзьями, как вы с Габриель, но мы больше и не враги… - Если я буду нужна – можешь всегда обращаться. - Ты тоже. И все же… напомни Еве про обещание, данное Дее. Лишь бы не пришлось снова… - Надеюсь, этого не повторится.