Раны

Пока все в замке были заняты заселением гостей, Мия решила погулять во дворе. Солнце, похоже, не собиралось брать выходной, потому что светило очень ярко, прогревая буквально каждую травинку на газоне. Девушка села в позу лотоса, запрокинув голову. Щёки приятно припекло. Совсем рядом бегал Жак. Он тоже не хотел упускать возможность принять солнечные ванны. Парнишка играл с Искоркой. Собакой, которую Рафаэль разрешил вывести из псарни, чтобы не было скучно. Мия взяла с собой тетрадь с конспектами. Раз уж сегодня Терезе не до урока французского, то придётся заниматься самой. Скороговорки путались в уме, но она не сдавалась. «Рыжая муха трогает мусс… Так, ладно… — Мия вздохнула. — La mouche… rouge… rousse… Ля муш, рус, мусс… Или руж? Чёрт…» А затем попробовала другую скороговорку. «Если моя тётя пощупает твою тётю, твоя тётя будет пощупана, — она громко рассмеялась. — Mon Dieu… Что за бред?.. Si ma tata…» Потом следущую. И ещё одну. В конце-концов, решив, что нервных клеток у неё и так мало, Мия отложила тетрадь в сторону. Блай огляделась. Среди цветов, не покладая рук, трудилась Лизетта. Ни Жака, ни Искорки поблизости не было. На душе стало неспокойно, она подошла к садовнику. — Excusez-moi… — Мия читала с тетради. — Avez-vous… vu Jacques?¹ — Non, mademoiselle… У неё появилось дурное предчувствие. Ноги окоченели, сердце болезненно сжалось. В голове закопошились не самые позитивные мысли. Куда он мог уйти и как его искать? «Вернулся во дворец? Тогда где собака?.. — Мия ходила кругами. — Не уследила за мальчишкой, прекрасно! Может, попросить помощи у Рафаэля? Мия, ты гений! Забыла, что печёт? Дары вампиров на солнце не работают… Но ведь у меня они тоже есть». Она остановилась. Положила тетрадь на траву. Заправила локон за ухо, чтобы лучше расслышать окружающие звуки. Прикрыла глаза. Позади — дворцовая суматоха, впереди — шелест листвы и пение птиц. Мия вдохнула воздух. Тёплый, чистый. С запахом пыльцы… Она повернулась в сторону леса, где бурлила река. Оттуда раздался едва различимый жалобный скулёж. — Боже! Мия рванула с места, не жалея ног. Вой собаки был её компасом. Вопреки леденящему страху она бежала. Подсознательно чувствуя, что случилось нечто жуткое. Слёзы застилали глаза. Мия бежала неосознанно, её вели органы чувств. И вот девушка увидела в траве маленькое пушистое тельце. Это была собака Рафаэля. Бедолага умирала. Ещё совсем недавно игривая и активная, теперь Искорка хрипела, пропитывая землю кровью, что текла ручейком из приоткрытой пасти. Но кто мог сотворить такое? Рваная рана на брюхе собаки поставила перед фактом — это сделал человек. И точно не Жак. Мия почувствовала, как кожу щёк защипало от солёных капель. Пальцы мелко задрожали. Мысль о том, что здесь есть кто-то ещё, кто-то опасный и безжалостный, сводила с ума. Разум отчаянно сопротивлялся: «Нет! Нет! Не хочу… Нет…» И тут же противоречил сам себе: «Сделай это! Ты сможешь. Ты должна…» — Должна, — повторила девушка вслух. И Мия пошла дальше. Зная, что может встретиться со смертью. Своей или Жака. Но кем она будет, если не поборется за жизнь такого же Рождённого Луной? Неужели позволит какому-то маньяку зарезать ребёнка? Новая волна железного запаха чуть не сбила её с ног. Мия сжала губы до острой боли, чтобы не заплакать и не закричать. Она увидела Жака, лежащего на земле. И кого-то, кто скрылся среди деревьев. Неизвестный двигался так быстро, что зрение девушки уловило лишь белое пятно. Мия подскочила к Жаку и упала перед ним на колени. Парень валялся на траве, царапая ногтями землю и сухие листья, будто цеплялся за жизнь. Смотрел на Мию, широко раскрыв глаза, моля о помощи. Рана на животе обильно кровоточила. Регенерация почему-то не помогала. Жизнь алой патокой с каждой минутой покидала его тело. — Нет! Нет! — Мия зажала руками дыру на его теле, игнорируя позыв тошноты. — Не умирай, слышишь?! Смотри на меня! Не закрывай глаза! Кровь не прекращала вытекать, медленно и оттого ещё более пугающе. Дежавю, как кинжал, резануло по памяти. В агонии безысходности Мие показалось, что перед ней лежит Макс. Терпеть такое снова было выше всех сил. Обхватив грязными руками голову, она истошно завопила: — ПОМОГИТЕ!!! Первобытный крик вытащил из неё остатки храбрости и сил. Чёрная пелена накрыла голубые глаза. Мия потеряла сознание, рухнула прямо в месиво из сухой травы, утрамбованной земли и липкой крови…. Сначала Лизетта подумала, что ей показалось, но вспомнив волнение девушки и пропажу мальчика, спасшего ей жизнь, побежала во дворец. В вестибюле, указывая, что и куда нужно поставить, находились Тереза и Рафаэль. Лизетта начала взволнованно тараторить: — Ваша светлость! Беда! Мадемуазель Блай! — О чём ты? — Тереза обернулась. — Я слышала крик… Она кричала. — Дерьмо!.. Рафаэль понёсся на улицу. Сестра успела крикнуть ему вслед лишь одно слово — «солнце», но он уже выскочил. Вампирская скорость не работала при свете дня, но Мартен мчался, словно ему это было и не нужно. Превозмогая лихорадку, ринулся в сторону леса. Сбоку он заметил тёмный силуэт. Это был Рауль. — Ты должен сидеть в своей комнате, забыл? — И пропустить всё веселье? За кого ты меня принимаешь? — Чувствуешь что-нибудь? — Кровь… Много, там, — кивком Рауль указал направление. — Не уверен… Мне нужно в тень. Вампиры поспешили скрыться в лесу. Раскидистые деревья почти не пропускали солнечный свет, это развязало им руки. Зрачки Рауля расширились почти сразу, уловив в воздухе солоноватый запах смерти. Не говоря ни слова, он помчался в нужную сторону. Рафаэль за ним. Увидев в траве мёртвую собаку, Мартен оскалился и сжал кулаки, но останавливаться не стал. Ведь всё указывало на то, что это может быть не единственная жертва. Счёт шёл на секунды. Рауль остановился перед Жаком и Мией. Оба были без сознания. Рафаэль тут же кинулся к пострадавшим. — О Господи! Нужно их отнести. Срочно! — Подождёт, — тихо сказал Рауль. — Они ещё здесь. Я успею их нагнать. — Они? Их несколько? — Трое. Осмотри мальчишку, я скоро вернусь. — Не смей, чёрт возьми! Ты мне поможешь, это приказ! — Не вопи, он же Рождённый… Не помрёт. И Рауль скрылся в чаще. Рафаэль, осыпая всё проклятиями пытался привести в чувство Жака и Мию, но безуспешно. Внезапно он учуял в крови примесь чего-то странного. Сладковатый привкус появился на языке, заставив французского князя напрячься. Он разорвал футболку Жака там, где понемногу продолжала сочиться кровь. Увиденное заставило перекреститься. Внушительная дыра в груди источала цветочный аромат. Чёрные края раны дымились, обжигая кожу. Подобное действие могла оказать только одна вещь — вербеновый яд. Смесь из порошка корня и сока лепестков этого растения способна умертвить даже самого сильного вампира, если принять достаточное количество. Как оказалось, на Рождённых Луной, чьё начало идёт от бессмертных, яд тоже влиял. Однако той дозы, что здесь есть, недостаточно. И всё же нападавшие знали о вербене, готовились, а это значит, что они столкнулись с теми, от кого всеми силами старались оградить Стражей. Охотники…

***

Несколько вампиров не хотели уступать Виктору полотно. Впрочем, до серьёзного торга смог дойти только Данте Гуэрра. Он умело повышал ставки, приводя ведущего аукциона и других участников в шок. Но в итоге «Влюблённые» Рене Магритта остались за Ван Артом. Лот сошёл с молотка за баснословные деньги. — Что её ждёт? — Мила бросила последний взгляд на картину. — Пока побудет у меня дома, а потом отвезу на родину. — В Бельгию? — Да. — Неужели повесишь над кроватью? — Кравец захихикала. — Жуть… — В гостиную. Как раз впишется в интерьер. — Там тоже всё простынями застелено? — Нет… Хочешь взглянуть? — На твою гостиную? — Почему нет? У тебя дома я уже был. Настала твоя очередь. Заодно можем отметить приобретение. — Во, отметить! Это уже другой разговор. Так бы сразу и сказал, ей-богу. — Только пообещай не увлекаться. Хотелось бы, чтобы до постели ты добралась на своих двух. — До чьей постели? — Мила игриво стрельнула глазами. Виктор покачал головой. Кажется, шампанское, выпитое ею на выставке, уже даёт о себе знать.

***

Рауль почти что летел по воздуху, успешно избегая лучей света, пробравшихся сквозь деревья. Красные глаза напряжённо выглядывали нарушителей. Он чувствовал, что они ещё здесь. У него явное преимущество: лес знаком ему, как пять пальцев. Рауль знал, где лучше срезать, чтобы догнать их. Наконец, впереди мелькнуло белое пятно. Одному из них, похоже, не повезло. Отстал от сообщников. Рауль хищно улыбнулся, положив руку на рукоять меча. Но вот его заметили. Охотник пустился наутёк, пуская пыль в глаза преследователя. Только он не знал, что этого мало. Барте ловко увернулся. Далеко прыгнул, оттолкнувшись от камня, обросшего мхом. Рауль обнажил меч. Солнце отразилось от лезвия, попав на беглеца. Тот не сбился с толку, но замедлился. Этого хватило. Барте взмахнул клинком. Плавное, неуловимо-быстрое движение. Как взмах птичьего крыла. Металл впитал кровь и крик Охотника. Рауль отрезал ему левую ногу. Отрубленная конечность полетела в одну сторону, покалеченный кубарем покатился в другую. На нём был плащ с капюшоном из белой ткани. Барте сразу остановился. Медленно пошёл к наёмнику, наслаждаясь тем, как тот корчился, катаясь по земле. Рауль взял в руку то, что раньше было стопой. Конечность ещё сокращалась. Барте поморщился. — А-а-а! Моя нога! Нога! Что ты с ней сделал?! Сукин сын! — Не заткнёшься — голову снесу, — ужасающе повседневный тон. — Кто вас нанял? — Да пошёл ты! — Значит правая нога тебе тоже не нужна? — Рауль показал окровавленный меч. — Что ж, в таком случае, я растяну удовольствие… — Почему просто не убьёшь меня?! — О нет… Так легко ты не отделаешься… Мои друзья точно захотят с тобой поиграть. Рауль присел на корточки рядом с Охотником и стянул с его головы капюшон. Особо опасным киллером оказался какой-то обормот. Белоснежный плащ испачкался в грязи и крови. Жидкие волосы спутались. Бледные щёки впали, выделяя острые скулы. Под красными глазами лежали коричневые, почти чёрные, мешки. Клыки пожелтели, как и склеры глазных яблок. — Так ты торчок?.. Ай-яй-яй… Неужели порошок из вербены так хорош? — Иди на хер! — После ужина обязательно… Ты кое-кого мне напомнил. Таких же отморозков. Они убили мою маму. И отца. Поэтому ты не заслуживаешь обычной смерти, нет, — он потащил наёмника на солнце. — Ты покричишь, попросишь… Будешь умолять тебя прикончить! А я посмотрю и, если позволят, внесу свою лепту. Рауль приволок киллера к дереву, на которое падал солнечный луч. Тот закричал от новой волны боли и потерял сознание. Барте закрепил его руки за стволом дерева с помощью клочка левой штанины. Связывание такого отброса удовольствия не доставляло, но он делал всё чётко и последовательно, как учили. Для верности вонзил меч в его здоровую ногу, пробивая мышцу лезвием насквозь. Охотник даже не вздрогнул, хотя ещё был жив. Убедившись в прочности узлов, Рауль вернулся к Рафаэлю. Мартен сидел, зажав рану Жака обрывком футболки. Мия лежала на траве, её лицо и волосы перепачкались в липкой бурой жиже. — Вот, держи… — Рауль швырнул в сторону Рафаэля конечность врага. — Сувенир тебе принёс. — Ненормальный… Где тебя носило? — Поймал одного, как видишь. Принимает солнечные ванны под деревом. Остальные сбежали, я их не чувствую… — Рауль взглянул на Жака. — Живой? — Да, но потерял много крови. Нужно срочно оказать ему помощь. — А бревно? — Её. Зовут. Мия, — французский князь выделил каждое слово. — Она не приходила в себя. — Что ж… Тем лучше… — Рауль аккуратно взял на руки Жака. — Возьмёшь брев… Мию? Мартен молча поднял девушку. Друзья вернулись во дворец. Стоило Рафаэлю и Раулю появиться в холле, Венсан чуть не свалилась в обморок от увиденного. Они держали себя в руках, но из-за близости крови их лица исказились, проявив пугающие черты. Тереза среагировала на картину маслом более сдержанно. Сразу же позвала горничных и дала им поручение. — Найдите Лолу. Принесите в комнату Жака молоко, марлю, тёплую воду, чистые простыни и нож. Мадемуазель Блай отмойте и переоденьте.

***

Едва Мила переступила порог гостиной, тотчас обратила внимание на камин. Пасмурная погода окутывала комнату полумраком, но тлеющий очаг добавлял тепла и уюта. — Проходи, располагайся, — вампир указал на диван. — Чаю? Или сразу к вину перейдём? — Вспомнила анекдот… К одесситу пришли гости, и он спрашивает: «Вам чай без какого варенья?» — Кравец засмеялась. — Таки чай я и дома попить могу. Давай что-нибудь покрепче. Виктор улыбнулся. Поставил картину у стены и скрылся на кухне. Мила прошлась по гостиной, осматриваясь. Стены украшали картины в стиле неоклассицизма, абстракции, постмодернизма. Полотно Рене Магритта действительно хорошо сюда впишется. Чёрно-белая фотография на каминной полке выбивалась из общей картины. Мила взяла в руки рамку. Со снимка на неё глядели мужчина и женщина в винтажной одежде. В уголке была надпись: «Франсуа и Жаклин Ван Арт». «Его родители, — подумала Мила. — Жутко наверное, когда все вокруг рождаются, стареют, умирают… А ты живёшь…» — Всё в порядке? — Виктор стоял прямо за спиной. — Тьфу на тебя, Витя! Чего подкрадываешься?! Так и инфаркт словить недалеко. — Прости, — он бережно взял фотографию из её рук и вернул на место. — Испанский князь, возможно, не самая приятная личность, однако от испанского вина, надеюсь, ты не откажешься. — Если от вина не будет пахнуть так же, как от Мора, я только «за». Они сели на диван друг напротив друга. Виктор довольно быстро открыл бутылку. Красное сухое красиво плескалось в бокалах, пропуская через себя свечение живого огня. Мила сделала небольшой глоток. Мягкий вкус с нотками ежевики и смородины медленно раскрылся на языке, оставив долгое ореховое послевкусие. — Изумительно… — Из провинции Риоха на севере Испании. Я понял, что тебе нравится красное сухое. — Каков жук, вы гляньте! Всё-то он знает… Так нечестно! Расскажи о себе. — Ну хорошо… Что ты хочешь знать? — Опа… Серьёзно? Вот так просто? Ну ладно… — Кравец почесала затылок. — Сейчас… Посмотрим… Но на ум ничего не шло. Так часто бывает, когда дают полную свободу действий, и не знаешь, что с ней делать. Только что в её голове летала куча различных вопросов, а теперь — пустота. Заметив замешательство в лице Милы, Виктор улыбнулся и вкрадчиво спросил: — Неужели вопросов нет? — Нет! Стой! Есть один. Почему такой шикарный мужчина до сих пор не женился? — Кто знает… Возможно ещё не нашёл ту единственную. — А может… Ты — гей? Вопрос был таким неожиданным, что Виктор рассмеялся. Мягко, открыто, с лёгкой хрипотцой. Его смех, точно вельвет, обволакивал. Наполнял теплом, как огонь в камине. — Нет, ну, а что? — Мила сделала щедрый глоток. — Красиво одетый, ухоженный, от тебя вкусно пахнет. Дома следов женщины нет. Выходит, что… — Нет. Я не настолько отчаялся. — А ты докажи. — Что? Как? — Ну не знаю… Можем станцевать танго. Аргентинское, уругвайское… Да хоть монголо-татарское! Ты наверняка умеешь танцевать всё. — И каким образом танец способен пролить свет на мою сексуальную ориентацию? — Не прикидывайся дурачком. Танго — танец страсти. — Как скажешь. Виктор поднялся и подал Миле руку. Но та, похоже, не спешила начинать. Она нашла в телефоне подходящую музыку, чтобы всё было «по красоте». Хозяин дома не стал возражать. Ван Арт обхватил её за талию. С первых же движений гостиная наполнилась томительной атмосферой. Виктор искусно вёл Милу за собой, а она охотно поддавалась. То ли вино, то ли он действовал на неё так — женщина не понимала. Однако в нужный момент она прижалась к нему совсем близко и почувствовала напряжение. «Всё-таки не гей», — усмехнувшись, подумала Кравец. Для Виктора танец оказался гораздо сложнее, чем предполагалось. И дело тут далеко не в технике. С тех пор, как получил титул он постоянно работал. Дальше невинного флирта отношения с женщинами не заходили. Но мужскую физиологию сложно обмануть. Рано или поздно наступает момент, когда разрядка становится необходима. Пытаясь погасить ненужные мысли, Виктор встал в финальную стойку раньше, чем нужно, закончив танец. Мила всё прекрасно поняла, но давить не стала. Вернулась на диван и, похлопав по месту рядом с собой, обыденно предложила: — Выпьем ещё? Ван Арт молча кивнул.

***

Рауль аккуратно положил Жака на постель и вышел. Лола и Сибилла остались с мальчиком. Его лихорадило. Чернота от раны начала разрастаться дальше. Покачав головой, Блэквуд приказала, протянув горничной нож: — Держи над свечой. Когда скажу, дашь мне. Долорес скрутила одну из простыней и вставила в рот Стражу. — Зажми зубами… Крепче, — сказала ему вампирша. — Готов? Амасьен слабо кивнул. Лола взяла стакан молока и маленькой струйкой стала лить содержимое на повреждённые участки кожи. Рана зашипела, задымилась. Чёрная желчь закипела, вызывая нестерпимую боль, разрывавшую плоть. Жак взревел, сильнее сжимая простынь между зубов. Лола с сожалением взглянула на Стража, но рука её не дрогнула. Она принялась промакивать чёрную смолу, чтобы было легче очистить разрез. Когда масса прекращала кипеть, Блэквуд подливала молока. Так снова и снова, пока вся субстанция не испарилась. — Нож, — она посмотрела на Сибиллу. Горничная поспешила подать раскалённый предмет, уже зная, что будет дальше. Резким движением Лола приложила нож, прижигая рану. Очередной крик вырвался из лёгких Жака. Он почти рухнул в обморок от болевого шока. После очищения регенерация сразу должна была запуститься, но что-то пошло не так. Лола в растерянности стала осматривать Жака, пытаясь понять, что она могла упустить. Видимых причин замедления процесса не нашлось. Взволнованная, Блэквуд выбежала в коридор. Там, ожидая, стояли Рафаэль, Тереза, Леон и Рауль. — Всё плохо, Ваша светлость… Молоко не помогает. — Ты уверена? — Тереза осмотрела придворную. — Должен быть другой способ. — Он есть, — сказал Рауль. — Что? — Рафаэль схватил друга за лацканы пиджака. — Ты что-то знаешь и молчишь?! — Я не думал, что это пригодится… В таких случаях помогает чистая кровь вампира. — Я тоже слышал об этом, — пробормотал Леон. — Почему, скажите на милость, я об этом не знаю?! — Мартен нахмурился. — Здесь всё происходит без моего ведома! — Надо было лучше слушать учителя, — усмехнулся Барте. Все, кроме Рафаэля, захихикали. Французский князь, смущаясь, потупил взгляд. — Так! Мы Стража спасать будем или нет? — Я могу, — вызвалась Лола. — Просто скажите, что нужно сделать. — Долли, радость моя, ты уверена? — Рафаэль схватил её за руку. — Ты готова дать Рождённому Луной свою кровь? — Ревнуешь, братец? — Помолчи, Тереза. Лучше идите к Мие, она должна вот-вот очнуться. Я сам дам ему кровь. Рауль? — А я тут причём? Ничего сложного — режь и лей. Смотри, чтобы не подавился, — он развернулся, чтобы уйти. — Если нужна группа поддержки, попроси Леона. — А сам будешь играть в карты, да? Рауль удалился, не ответив. Бросив тому вслед ругательство, Рафаэль с мольбой посмотрел на кузена. Леон похлопал его по плечу и зашёл в комнату Стража вслед за братом. Юноша лежал на кровати, тяжело дыша. Рядом стояла горничная, убирая пот с его лица. — Я умру, — прохрипел Жак. — Скажите сестре, что мне жаль. — Какие глупости! Ты не умрёшь, только не при мне. — Почему тогда так больно? — Этот мужчина, — князь показал на кузена. — Побывал на многих войнах и восстаниях. Он испытал столько боли, сколько тебе не снилось. И вон, стоит, улыбается! — Это правда, мсье? — Чистая правда! — Леон захохотал. — Искорка, — слеза скатилась по щеке парня, он отвернулся. — Эти гады… Искорку… Она защищала меня, и её убили. — Ради бога! — Рафаэль шмыгнул носом. — Я сейчас сам разревусь, прекрати! Мы должны тебя вылечить, будь другом, помолчи. Жак замолк. Подышал, чтобы успокоиться. Теперь он внимательно наблюдал за действиями князя. — Сибилла, нож. — Зачем, Ваша све… — Нож! — Рафаэль посмотрел на Жака. — А ты открой рот и запрокинь голову. Амасьен сделал всё, как велели. Даже прикрыл глаза, чтобы было не так страшно. Рафаэль закатал рукава и крепко схватился за рукоять ножа. Боль расчертила кожу. Тёмная кровь густой струйкой потянулась, капая в рот Стражу. Тот почувствовал на языке горький, как микстура, вкус. От горечи горло стянуло, словно Жак наелся песка. Подступил кашель. Только разрез на руке зажил, как князь Франции сделал новую насечку. И так раз за разом, пока регенерация Жака не активировалась. Страшная дыра в животе медленно затянулась, оставив не очень красивый шрам белого цвета. — Сделано! — Леон помог ослабевшему кузену подняться. — Теперь пусть парень отдохнёт, а мы с тобой выпьем чего-нибудь для восполнения сил. Рафаэль с помощью двоюродного брата поднялся со стула, почти всем телом навалившись на трость. Отдавать кому-то свою кровь неприятно, но он сам периодически брал чью-то. Можно сказать, теперь волк почувствовал себя в овечьей шкуре. Князь увидел, как рядом с комнатой Мии столпилась женская половина Во-Ле-Виконт. Вампирши с непонятной периодичностью приоткрывали дверь, спрашивая Венсан, как дела у Рождённой Луной. Получая неопределённый ответ, продолжали изводить себя ожиданием. Тереза перебирала в руках телефон. Долорес подняла в тихой молитве руки, скреплённые в замо́к. Ренард, прислонившись боком к стене, читала книжку в хлипкой обложке, затёртую настолько, что нельзя было прочитать название. Камилла Лакруа просто ходила туда-сюда, сокрушаясь над участью «бедной девочки». Только Нины не было. Жена Леона всё ещё нехорошо себя чувствовала. Новообращённым следовало подальше держаться от людей, пока состояние нестабильно. Увидев хромающего и осунувшегося брата, Тереза подбежала к нему. Другие вампирши тоже внимательно смотрели на него. И всё же, несмотря на помятый вид, Рафаэль продолжал улыбаться. — Боже, брат… Тебе бы прилечь. — Подождёт, — князь опёрся рукой о стену. — Что с нашей гостьей? — Пока не пришла в себя. Лола полагает, это дело времени. Физических увечий нет. — Уже что-то… — Мартен взглянул на телефон в руках сестры. — Ты ему позвонила? — Собираюсь, но… — Но? Тереза бросила красноречивый взгляд на двоюродного брата. Леон понимающе кивнул и пошёл к лестнице. Чувствуя на себе долгий взгляд старшей дочери, он всё же не остановился и не обернулся. Тереза и Рафаэль отошли дальше. — Тебя что-то беспокоит сестра? — Виктор… Не могу представить, что с ним будет, когда он узнает о произошедшем… — Да уж, — печально согласился Рафаэль. — Нам всем несладко. Враги потеряли всякий страх, напали на нашей территории! Подобное непростительно. Эх, а день так славно начинался… — Мы подвели его, — голос миледи дрогнул, она отвернулась. — Ну-ну, Тереза… Не печалься. Ты уж точно ни в чём не виновата. Я дал слово князя — с меня и спрос. Дверь в спальню Мии вдруг приоткрылась. Все напряглись, обернувшись. Показалось испуганное лицо Венсан. Помощница дворецкого тихо, чуть не плача, произнесла: — Мадемуазель Блай очнулась, господа, только… Она ничего не хочет. Говорит, что волосы в крови… — Вы что, её не отмыли?! — Нет-нет, что вы… Отмыли. Ей мерещится. — Волосы в крови? — Рена́рд хитро взглянула на Рафаэля. — Что-то мне это напоминает… Смерив племянницу хмурым взором, князь, хромая, потащился в комнату Рождённой Луной. Тереза и Долорес — за ним. Мия лежала в постели и не сводила глаз с ладоней, что выставила перед собой. Веки набухли и покраснели. Вдруг девушка стала нервно перебирать пряди волос, мусолить их, тереть друг о друга, что-то при этом бормоча себе под нос. Лола осторожно подошла к кровати, но Мия, похоже, её даже не заметила. А когда прохладные пальчики вампирши легли на плечо, резко вздрогнула. — Не бойтесь, Мия… Я Долорес Блэквуд, Вы меня помните? Мия молча кивнула и продолжила смотреть куда-то сквозь обступившие её постель силуэты. Она долго о чём-то думала, пока вампиры переглядывались между собой. Голубые глаза заблестели, но девушка тут же растёрла лицо рукавом пижамы, подавляя эмоции. Мия легла на бок, чтобы никого не видеть, и с головой накрылась одеялом. — Мы подойдём позже, ma chеrie, — сказала Тереза. — Если что-то будет нужно, не стесняйтесь, говорите. И снова тишина. Мия даже не пошевелилась. Решив, что больше здесь делать нечего, они вышли в коридор. — Что с ней, Лола? — Сильное эмоциональное потрясение. Стресс… Дадим ей время. — Час от часу не легче! — Рафаэль сильнее навалился на трость. — Звони Виктору, сестра. Я устал…

***

Воздух в гостиной наполнился ароматом орехов, ягод и тлеющих в камине поленьев. Бутылки испанского вина и шампанского, выпитого на выставке, хватило, чтобы у Милы вновь развязался язык. Шуточки с «привоза» добавляли её настроению игривости. Виктор слушал, не перебивая. Слегка улыбался, пытаясь понять специфику нового для себя юмора. Ему, кажется, стало интересно знакомство с одесским колоритом. Но его уточняющие и чересчур серьёзные вопросы портили всю суть анекдотов. — И она ему: «Сёма, пей кефир, чтоб ты сдох, тебе же нужно поправиться!» Женщина начала звонко смеяться, слегка запрокинув голову. На смуглом носу появились маленькие морщинки, которые вместе с румянцем на щеках, молодили её. В уголках глаз появились капельки. От смеха Мила не сразу заметила, что пролила остатки вина из своего бокала. На деликатной ткани платья расплылось тёмное пятно. — Ну твою ж бабушку! — Кравец вскочила с места. — Говорила мне Розочка не ржать аки лошадь… — Прямо, в конце коридора, есть уборная. — Ой, спасибочки, — она прихватила сумочку. — Я буду быстрой, как ураган! — Осторожно, не снеси всё на своём пути. Оценив шуточку вампирского князя, Мила пошла прямо, слегка пошатываясь и качая бёдрами. Ван Арт проводил её взглядом. Стоило двери в конце коридора закрыться, Виктор медленно выдохнул и встал у камина. Мысли, подобно всполохам пламени, жгли сознание. «Зачем тянуть до полуночи, если я могу улететь хоть сейчас? Жду чего-то, сам не знаю, — он вернулся на диван. — Мила славная, но пора заканчивать». Ван Арт сделал глоток вина и облокотился о спинку дивана, немного запрокинув голову. Вдруг узловатые пальцы накрыли его плечи. Начали умело разминать натянутые мышцы. Виктор напрягся и осмотрел Милу. На ней не было ничего, кроме махрового полотенца из ванной и яркой помады на губах. Зрачки Виктора заметно расширились. Он замер, не зная, как реагировать. Мила же довольно расслабленно и плавно обошла диван и села на колени хозяину дома. Алкогольное опьянение ощутимо придало ей смелости. — Что ты… — Т-с-с… — Мила перебила его. — Расслабься и получай удовольствие. Она накрыла его губы своими. Страстно, настойчиво, отчаянно. Этим поцелуем Мила будто бы говорила: «Сейчас или никогда». Напор с каждой секундой становился таким сильным, что Виктор сдался. Ответил ей. Так же пылко и ненасытно стал сминать её губы. Перешёл на шею. Шумно вдохнув запах женской кожи, промычал. Желанием пропитался каждый атом кислорода. Виктор опустил Милу на диван и скинул с себя пиджак. Резко стянул с женщины полотенце. Но красные глаза внимательнее рассматривали лицо, чем тело. Мила потянула его на себя. Прохладные пальцы вампира изучали разгорячённые щёки. Шею, плечи, ключицы. И ниже. — Ах, Виктор! — Мила почти прокричала это. — Да… — Нет… Ван Арт остановился. Рассмотрел лицо перед собой. И отшатнулся, будто это всё морок, и только сейчас он проснулся. Это всё казалось до жути абсурдным. Неправильным. Пустым. Не глядя на Милу, твёрже повторил: — Нет. — Нет? — Кравец смотрела на него, широко раскрыв глаза. — Почему нет? Твоё тело говорит «да». Виктор криво усмехнулся. Встал с дивана, подошёл к окну. Открытая форточка впустила свежий, пропитанный озоном воздух, под который Ван Арт подставил лицо. Нагрянуло неловкое молчание, но оно было недолгим. — Я не могу, — сказал он. — Извини. — Приплыли… Впервые столкнулась с мужиком, который отказывается от секса без обязательств. Ты вообще с какой планеты? — Разочарована? — Запутана. Удивлена… Шокирована, — она подняла с пола полотенце, прикрылась. — Растеряна. — Понимаешь, я… — Виктор обернулся. — Не хочу тебя обидеть. — Пффф! Так и скажи, что я тебя не привлекаю. — Дело не в этом. Ты замечательная, правда. Просто… — Только не надо с этим «дело не в тебе, дело во мне»… — Но дело действительно во мне. — Значит всё же гей?.. — Нет… В моей голове другая женщина. Это заявление ударило Милу током. Она подскочила с места, кутаясь в полотенце. Всё стало на места. Кураж ушёл, оставив вместо себя лишь грязный стыд. Будто её окунули головой в ледяную воду. — Ну конечно, — прошептала Мила. — Боже… Как я могла быть такой слепой? А я гадала, почему ты так не хочешь говорить о личном… — Мы можем быть друзьями? — Да, — с её губ сорвался нервный смешок. — Конечно… Без проблем. — Думаю, ты не хочешь здесь находиться… — Ван Арт взял телефон. — Я вызову такси. — Аха-хах… Продинамил, а теперь показываешь галантность… — Не галантность, а нормальное воспитание. Ничего не ответив, Кравец ушла в ванную. Она не выходила оттуда до тех пор, пока не приехало такси. А когда машина уже стояла у дома, выскочила на улицу, стараясь не смотреть на Виктора. Смущение не спешило отступать, а только ещё больше усилилось. — Надеюсь, она того стоит, — сказала женщина, садясь в машину. — Удачи, Витя. Когда такси отъехало, Мила отвернулась к окошку, чувствуя, как потёкшая тушь щиплет глаза. Настолько растоптанной она себя не ощущала даже тогда, когда над ней издевался Вуд. «Ну, ничего, — думала Мила. — Всё проходит и это пройдёт… Бывало и хуже. Мне обязательно полегчает». Однако она прекрасно знала, что не полегчает. Не сегодня, не завтра. Даже не через неделю. Эмоции сдавили горло. Таксист дружелюбно спросил, всё ли в порядке. Мила только отшутилась и стала разглядывать пейзаж. Погода плакала с ней за компанию. Виктор прошёлся по дому, разгоняя запутанные мысли. Совесть грызла область груди. Но он продолжал упрямо убеждать самого себя в том, что всё сделано правильно. Обратного пути нет. Если бы между ними всё случилось, это бы только всё усложнило. Сложностей в жизни Виктора и так предостаточно. Телефон на кофейном столике протяжно завибрировал, вытащив его из пучины размышлений. На дисплее появился номер Терезы, а она уж точно не стала бы звонить просто так. Ван Арт поднял трубку. — Слушаю. — Mon ami… tout est mauvais…²

***

Полуночную дорогу на подъезде к Во-Ле-Виконт рассекли неоновые фары чёрной машины. Громкий хлопок дверцы со стороны водителя перебил магическую трель сверчков. Навстречу ночному гостю вышел дворецкий. — Мсье Ван Арт, — слуга поклонился. — Приятно видеть Вас спустя столько лет… Багаж в машине? — Позже. Где Рафаэль? — Его светлость ждёт Вас в главном холле. Виктор пошёл по главной дорожке к дверям. В других обстоятельствах он бы стал разглядывать волшебный вид сада, но торопился. Главный холл своей хорошей освещенностью вынудил на мгновение зажмуриться. — Аллилуйя! — Рафаэль кинулся к нему. — Доехал, наконец… Как полёт? Но Ван Арт смотрел на другого ученика. Рауль вышел его встретить и теперь пристально оглядывал. Так необычно было видеть того, кто уехал столетие назад, почти не изменившимся. Внезапно Барте опустился на одно колено, удивив Виктора и Рафаэля. — Наставник… Князь… — Это что ещё за дела? — Мартен вытянул лицо. — Вообще-то я твой князь! Но, судя по ехидному взгляду Рауля, он, похоже, так не думал. — Встань, Рауль, — сказал Ван Арт, похлопав того по плечу. — Я больше не твой наставник. — Думаю, у вас ещё будет время поболтать. — Да, — согласился Виктор. — Где она? — Идём, я провожу. Князья поспешили подняться наверх, оставив в холле озадаченного Рауля. Он очень долго глядел им вслед, после чего выругался и пошёл к себе в комнату. Возле нужной двери стояли Тереза, Лоуренс и Оберон. И если сестра французского князя была очень рада видеть Виктора, то старики восторгов миледи не разделили. Они довольно холодно поприветствовали гостя и пожали ему руки. — Ван Арт… — де Бридж. — Досадно, что Вы втягиваете династию Мартен в неприятности даже после того, как добились своего. — Довольно, — вмешалась Тереза. — Лоуренс, не заставляйте нас краснеть. Разве так мы встречаем гостей? — Нет… — Что-что? — Нет, миледи. Виктор оглядел знакомый коридор. Здесь почти ничего не изменилось. Разве что только картин стало больше. Увидев дверь напротив комнаты Мии, Виктор укоризненно посмотрел на Рафаэля и покачал головой. Вдруг из спальни Рождённой Луной вышла Венсан. Увидев новое лицо, помощница дворецкого расплылась в широкой улыбке и отчего-то покраснела. — Ну, что там? — Рафаэль пытался обратить на себя внимание Венсан, но она продолжала пялиться на Ван Арта. — Эй, милочка! Я здесь! — Что?.. Ах, да… Мадемуазель уснула. — Ну вот, — в голосе Рафаэля послышалось разочарование. — А если мой друг тихонько убедится, что с ней всё в порядке? — Она спит, Рафаэль… — И что? Ты же не будешь петь там Марсельезу! Взгляни хотя бы одним глазком. Виктор молча согласился. Аккуратно приоткрыв дверь, вошёл. В комнате было темно, меж штор протиснулась одна-единственная полоска лунного света. Ван Арт долго стоял у стены, не решаясь уйти или пройти дальше. Просто слушал дыхание, доносящееся со стороны кровати. Он уже хотел уходить, но вдруг Мия тихо спросила: — Кто здесь? Виктор бесшумно подошёл к ней. — Это я, Мия. Как ты? Он мысленно упрекнул себя, ведь это глупый вопрос. Как она после того, что ей удалось пережить? Очевидно, никак. Мия отозвалась не сразу. Села поудобнее в кровати, включила лампу на прикроватной тумбочке. Теперь Виктор мог лучше её рассмотреть. Бледная кожа, усталый взгляд. Растрёпанные волосы. Покусанные губы. За день, казалось, она скинула килограмм десять. Внешний вид Мии говорил о её состоянии лучше, чем она могла сказать сама. Виктор, поражённый увиденным, присел на край кровати. — Боже, Мия… — Я тут вспомнила, как меня учили кататься на велосипеде, — голос девушки был монотонным, почти потухшим. — Падала через каждые несколько метров. Разбивала в кровь локти, колени… Но всё равно ехала потому, что очень хотела научиться. Ты всё повторял: «Упала — поднимайся…» Виктор понял, что говорят не с ним. Вместо него она видела кого-то другого. А Мия продолжала: — Я больше не могу… Подниматься так сложно. Я не встану… Меня разрывает от патологического одиночества, и чёрт знает, чем зашить эти дыры внутри… — Мия… Она вздрогнула и стеклянными глазами вцепилась в его лицо, изучая каждую черту. Густые брови, проницательные глаза, пылающие в полумраке, прямой нос, чёткие линии скул, ямочку на подбородке. Итог нерешительно слетел с языка: — В-виктор? — Здравствуй… Мия выставила вперёд руку. Дрожащая ладонь застыла в паре сантиметров от лица Ван Арта. Он не шевелился, даже не дышал. Но девушка резко убрала руку, обхватив голову. — Нет-нет… Это сон… Я схожу с ума… — Посмотри на меня, — вампир взял её за руку. — Это я, видишь? Ты не сошла с ума. Сильные пальцы Виктора начали по миллиметру разминать небольшую ладошку. Уверенными, осторожными движениями. Он смотрел на её дрожащие руки, а она — на него. — Вик… Мне плохо. Я так старалась не плакать, но кажется, сейчас взорвусь. — Ну что ты… Поплачь, если хочешь. Поплачь, станет легче. И Мия обняла его. Зарылась носом в ворот рубашки, вдыхая цитрусовый аромат. Тихий плач нарушил тишину. Эмоции выходили сначала тяжело, однако через некоторое время она рыдала, не сдерживаясь. Виктор гладил её по голове и укачивал, как маленькую. — Тебе нужно поспать. — Пожалуйста, — шептала девушка. — Пожалуйста… — Что такое? — Не уходи… Не оставляй меня. — Не бойся, я буду рядом. Виктор хотел подняться, чтобы пересесть в кресло рядом с кроватью, но слабые на вид ручки Мии не позволили. Голубые глаза блестели от льющихся слёз. С мольбой смотрели на вампира, вынимая душу. Ему оставалось только придвинуться ближе и гладить её по спине. Так она и уснула, положив голову Виктору на плечо. Вампир осторожно уложил девушку в постель, оставив на макушке лёгкий поцелуй. Понаблюдал за ней ещё немного, после чего вышел…