Ангел с рогами, который ошибся...

Маленький Кай находился в палате с другими новорожденными детьми. Они все тихо и мирно спали после вкусной трапезы маминого молока. Ёнджун, конечно, мог бы и пройти сквозь стекло и подойти поближе к мелкому, но ему захотелось почувствовать себя таким же, как и все: смотреть лишь через стекло. Он часто вздыхал каждой своей мысли и с трепетом любовался своим человеком. Невольно он вспоминает, что планировал избавится от этой ноши как можно скорее , но отбрасывает эти мысли. Нет, сейчас ему не до этого. Ангел кладет свою руку на стекло и улыбается мелкому — до такой степени он чувствовал себя счастливым, что он начал мечтать о том, чтобы взять его на руки. Мысли его были прерваны взмахом крыльев, вот только крылья эти не звучали как обычные крылья ангелов — напротив Ёнджуна появился один из чертей. — Радуешься первому ребенку, ангел с рожками? — довольный своей внимательностью, начал чёрт. Его хвост кровавого цвета игриво играл сзади, а рожки внушали ужас — до такой степени они были большими. Конечно, лицо чёрта было совсем не страшным. Ёнджун даже ухмыльнулся — как бы ни пытался мальчишка, он все равно выглядел смешно. — Да, радуюсь. И, возможно, волнуюсь. А ты что здесь делаешь, чёрт? — грубо ответил Ёнджун и, скрестив руки на груди, полубоком встал перед ним. — Ох, да не зови меня так, меня зовут Бомгю. Чхве Бомгю. Рад знакомству...? — Ёнджун. Чхве Ёнджун. — Я в принципе знал твое имя. Ангел с рожками. Забавно, что тебе доверили ребенка. Ты же все таки похож на чертей. Ты же в курсе что знаменит? — Да-да, срать я на это хотел. — Мы ещё выражаемся! — воскликнул Бомгю. — Ты точно ангел? — Завались, ты мне мешаешь. Чёрт замолкнул лишь на минуту: — Это твой ребенок? — и своим длинным хвостом он указал сквозь стекло на верного малыша. — Да... Стоп, как ты узнал? — Мы, демоны, чёрты... Как только нас не звали... Мы, демоны, способны видеть ту нить, связывающую ангела и его ребенка. Я вижу, — и он тыкнул своим пальцем с довольно острым ногтем в грудь Ёнджуна. — эту нить, что связывает тебя и малыша. Она алая и кажется вот-вот порвётся, но она очень крепкая. Ёнджун действительно был впечатлён сказанным его новым знакомым. Он посмотрел на свою грудь, надеясь найти нить, но видно данная способность дана только чертям. — А что ты тут делаешь? — наконец-то задал этот вопрос черту Джун. Ему всегда была интересна роль чертей на земле. — Я пришёл, чтобы забрать душу в Ад, — с ноткой грусти добавил он. — Я не люблю свою работу, но если я черт, я должен следовать правилам Ада. — Душа сейчас здесь? В больнице? — Нет. У меня ещё есть время пойти за душой, просто я люблю останавливаться и любоваться маленькими человечками. — Что будет с душой? — Я забираю душу и поселяю его вот в этот сосуд, — и он указал на алый сосуд, подвешенный на его поясе. — Что будет с душой — решает Сатана. Либо накажет, либо сделает одним из нас... Но став нами, ты не помнишь свою прежнюю жизнь. И мне интересно... Что же я наделал? Глаза Бомгю были красного цвета. Этот цвет глаз был у каждого демона. У всех у них были темные волосы и все должны были быть так же безжалостны, как и сама Сатана. Но Бомгю было грустно. Он не знал причину своего наказания, он грустил по этому поводу и он с тяжёлым сердцем выполнял свою работу. Ёнджуну показалось, что чёрт вот-вот заплачет. У ангелов все было проще — они отличались друг от друга цветом глаз, цветом волос, но так же, как и демоны, не помнили своей прежней жизни. Ёнджуна особо и не интересовала его прежняя жизнь, его не волнует как он умер. Он здесь и сейчас, а это самое главное. Единственный вопрос, застывший в его голове: почему у него на голове рожки? Впрочем, ответа на этот вопрос он вряд ли когда-нибудь получит. Ангелы и демоны становятся ими же в том возрасте, в котором погибли. Часто старым и маленьким детям не даётся такая возможность, — переродиться в одно из этих существ, — их душа отправляется в новую жизнь, но сначала они проводят в мире духов несколько дней и только потом сама госпожа Судьба дарит им новую жизнь. Естественно, после перерождения, прошлой жизни они больше не помнят... — Ладно, мне уже пора. Ещё увидимся, — и с этим словами Бомгю взмахнул своими крыльями и улетел. Ёнджун остался один. *** Годы шли — маленький Кай уже вот-вот пойдет в первый класс. Счастливый и гордый за своего ребенка, Ёнджун ходил за ним по пятам. Он не сводил с малыша взгляд — ему казалось, что самое важное и самое нужное перед глазами, а большего и не надо. Кай, несмотря на малый возраст, был достаточно умен, но очень наивен. Странно, что эти две черты уместились в одном. Ёнджун часто разговаривал с малым, правда последний не слышал его. Ангел, конечно, мог бы внушить мелкому о своем существовании, но это было против правил, а идти против них и получить наказания ему не хотелось. Каждую ночь Кай, будучи одиноким и грустным, общался с воображаемым другом, а Ёнджун ему подыгрывал — правда малой все равно его не слышит, но хоть какое-то счастье Джуну это и приводило. Годы шли...