Это наш план

Чонгук — романтик. Безнадёжный, жалкий, звон-колокольчиков-когда-он-увидит-своего-соулмейта, поцелуй-под-вишней-в-школьной-форме романтик. Влюблённый идиот. Настоящий мечтатель. Он не может это отрицать - Чонгук витает в облаках так долго, сколько он себя помнит, сюжетные ходы, клише и сценарии крутятся в его мозгу весь день, как игра в пинбол, которая никогда не заканчивается. Честно говоря, Чонгуку, возможно, понадобится один из этих суперкомпьютеров, чтобы вычислить, сколько к-драм он посмотрел на данный момент - у него буквально есть целый кусок экономического проекта с круговой диаграммой бюджета специально для его подписок на стриминговые сервисы. Специально. (– Хорошо, это выходит из-под контроля, — сказал однажды Чимин, когда Чонгук попросил немного места на полке в его комнате для своего аниме, так как его комната уже была переполнена им. В то время руки Чонгука были полны компакт-дисков с романтическими фильмами, и он уронил несколько, чтобы подчеркнуть это. Сокджин хихикнул на каламбур. Чимин не был удивлен.) Дело в том, что Чонгук безнадёжен. Он уже сдался. Он смирился со своей судьбой влюбляться в неправильных людей, из-за этого разбивая своё сердце пятнадцать раз подряд. — Что ты там смотришь? Чонгук немного подпрыгивает на своём матрасе, резко поднимая голову от ноутбука, чтобы найти Сокджина, прислонившегося к дверному косяку, с тёплой улыбкой на лице. Чонгук бросил на него острый взгляд прежде чем вновь опустил взгляд на экран. — Стучи, прежде чем войти, пожалуйста, — хмыкает себе под нос Гук, щёлкая кнопкой мышки, чтобы приостановить воспроизведение фильма на экране. Джин слышит его и добродушно фыркает, шаркая в комнату и усаживаясь на кровать рядом с Чонгуком. Он скрещивает ноги, длинные конечности складываются друг на друга с привычной лёгкостью, и Чонгук в миллионный раз думает, что если бы Сокджин не был так настроен стать адвокатом, то мог бы заработать чёртову кучу денег в модельном бизнесе. Просто мысли. — Это «Твоё имя»? — недоверчиво спрашивает Сокджин, вглядываясь в экран ноутбука. — И что, — говорит Чонгук, автоматически обороняясь. Он поднимает взгляд от своего экрана, чтобы взглянуть на Сокджина. — Это хороший фильм. – Да, первые пять раз, — парирует Сокджин, презрительно глядя на застывшее лицо Мицухи. — Это... что, твой тридцать седьмой раз? — Неважно, — бормочет Чонгук, потому что сейчас у него нет сил и особых способностей спорить с Сокджином — он, черт возьми, специализируется на юриспруденции, ради бога, Чонгук будет уничтожен. Раздраженное выражение лица Сокджина растворяется в одной из тех симпатичных улыбок старшего брата, которые у него всегда есть, и он похлопывает Чонгука по голове, из-за чего тот льнет против своей воли ближе. — Ну, тогда переоденься во что-нибудь поприличнее и спускайся вниз, Намджун придёт на обед, — вздыхает Сокджин, поднимаясь с кровати. При упоминании Намджуна у Чонгука перехватывает дыхание, но Джин, к счастью, этого не замечает, занятый тем, что обходит маленькие кучки мусора, разбросанные по всему полу комнаты младшего. Внезапно он останавливается в дверях, и Гук с любопытством оглядывается, когда слышит, что ровные шаги Сокджина остановились. — Знаешь, я никогда не говорил тебе, как много значит для меня то, что тебе нравится Намджун, — глаза Чонгука слегка расширяются, потому что хён так добр и так бессмысленно чистосердечен, и Чонгук чувствует себя таким мудаком за то, что иногда ненавидит его за это. — Не за что, — наконец пробормотал он, и лицо Джина смягчилось ещё больше, в его глазах загорелся восторженный огонёк. После этого он уходит, и Гук смотрит через открытую дверь на удаляющуюся спину, его желудок и горло пропитаны ужасным, ужасным чувством.

***

Полчаса спустя Чонгук уже сидит на своём обычном месте за семейным обеденным столом, теребя заусеницу на пальце, поглощенный беседой вокруг себя. Он слышит звон щипцов для салата, бросающих несколько листьев в его миску, и он знает, что это Сокджин. – Ешь, Чонгук-а, — слышит он солнечный голос брата и поднимает глаза, чтобы сказать спасибо, когда его взгляд натыкается на парня, сидящего напротив него. Ким Намджун. Старшекурсник из Сеульской академии для подготовки к колледжу. Президент студенческого совета. Парень Сокджина. Также: краш Чонгука уже один (очень долгий, очень болезненный) год. Чонгук по-совиному моргает, в голове происходит короткое замыкание, когда Намджун посылает ему улыбку полумесяцем (Господи, ямочки™). Он напоминает себе о необходимости отвернуться через несколько секунд замедленной съёмки, быстро переводя взгляд на свою тарелку. Чонгук спешит схватить вилку и запихнуть в рот несколько листьев салата. Никто, кажется, не замечает его бесконечной неловкости (или, может быть, они просто все уже привыкли к этому), и разговор продолжается плавно, Чонгук молчит, ковыряясь в своей еде. Гук слушает, как меняется динамика разговора, Сокджин и родители втягиваются в дружеский спор о фондовом рынке или о том, о чем сейчас говорят люди старше восемнадцати лет. Чонгук отключается, зная, что безнадёжно запутается, если попытается вникнуть, и только он поднимает глаза, чтобы взять еще немного салата, как слышит, что кто-то прочищает горло с другой стороны стола. Рука Чонгука замирает на полпути к салатнице, когда он вспоминает, что Намджун здесь, и его глаза устремляются туда, чтобы найти его, посылающего ему тёплую улыбку, скрестив руки на столе, с неуклюжей неловкостью, как и всегда. Чонгук быстро убирает руку обратно на колени, неловко ударяясь локтем о край стола, но Намджун не реагирует. — В последнее время мы не так уж много общаемся, Чонгук, — говорит Намджун, и Гук медленно кивает, автоматически предугадывая тысячи способов, которыми он мог бы испортить простой разговор, каким-то образом раскрыв свою большую жирную влюблённость в бойфренда своего старшего брата. Намджун, похоже, не замечает очевидной паники, потому что его улыбка становится только шире и ямочки становятся ещё больше, когда он наклоняется вперед в своём кресле. — Ну, что? как дела в школе? Я иногда вижу тебя в коридорах, но ты всегда так спешишь, что я думаю, что лучше не останавливать тебя. — Хорошо, — пискнул Чонгук, с силой изгибая губы вверх так, что, вероятно, буквально кричит о том, что это на сто процентов не хорошо, но, к счастью, Намджун иногда может быть тупым, как грёбаный кирпич. — Просто… ну, знаешь, тесты и всё такое, я усердно учусь. Намджун кивает в знак согласия, подперев голову рукой. — О, определённо. Младший год самый трудный - к выпускному году все трудные испытания уже пройдены, — он беззаботно смеётся, ямочки на щеках возвращаются в полную силу, и сердце Чонгука слегка дрожит в груди. Разговор за столом немного стихает, прежде чем начаться снова, и Сокджин замечает, что тарелки Намджуна и Чонгука почти пусты, находя это абсолютно неприемлемым. Он немедленно зачерпывает ещё салата, чтобы положить его на обе тарелки, двигаясь с такой интенсивностью, что Чонгук физически ощущает ветер на своём лице от рук брата, летающих повсюду. Джин бросает часть салата с томатом на тарелку Джуна, и тот, кажется, понимает это, его лицо слегка опускается, прежде чем он поворачивается и благодарит его, натянуто улыбаясь. Сокджин, похоже, не замечает пластичности в улыбке парня, быстро отвечая на все вопросы, прежде чем отвернуться и присоединиться к дружеским дебатам, которые все еще проводят остальные члены семьи. Не думая, Чонгук молча протягивает руку и убирает помидоры с тарелки Намджуна, и теперь тот по-настоящему благодарно смотрит на него. Чонгук знает, что Намджун не любит помидоры. Вообще, Чонгук знает о Намджуне очень много. Видите ли, он и Ким были близки ещё до того, как Сокджин появился в жизни Джуна; на самом деле, на первом году обучения старшей школы Чонгук записался на программу школьного репетитора после того, как он получил С+ на своём промежуточном экзамене по биологии, а неделю спустя он обнаружил, что сидит напротив Ким Намджуна, у которого были милые ямочки и, наверное, самые длинные конечности из всех что Чонгук видел в своей жизни. Парень, казалось, не возражал против его бесконечной застенчивости или огромной глупости (над вторым они работали вместе), и даже после того, как Гук больше не нуждался в программе репетиторства, они всё ещё иногда зависали, учась в библиотеке или болтая во время обеда. Чонгук никогда не был по-настоящему общительным парнем (Сокджин — светская бабочка семьи), поэтому было приятно иметь ещё одного близкого друга. Ещё один человек, с которым он мог бы поговорить. Может быть, именно поэтому всё кажется таким несправедливым — он встретил его первым. Джин никогда не делал этого нарочно, но Чонгук всегда чувствовал, что он украл Намджуна у него. И Гуку всегда не нравилось, когда его друзья знакомились с его братом — не поймите неправильно, Чонгук любит Сокджина больше, чем кого-либо, но старший всегда обладал тем магнетизмом, которого у Чонгука никогда не было — той штуки, которая притягивает людей. Это заставляет их смотреть на Сокджина, а потом на Чонгука и- ох. (Он любит притворяться, что это не так больно - всегда оставаться в тени брата. Ему нравится убеждать себя, что люди не притворяются, что разговаривают с ним только для того, чтобы подшутить над его старшим братом, или что те, кого он когда-то считал своими друзьями, приходят не только для того, чтобы потусоваться с Сокджином. Это делает жизнь проще.) Намджун был поражён, когда впервые встретил Джина. К третьей встрече Джин тоже был поражён. Через неделю старший позвал Чонгука к себе в комнату и спросил, не будет ли тот против, если он попросит Кима стать его бойфрендом. Чонгук сказал: «Да, давайте, я так рад за вас, ребята», потому что, конечно же, что ещё он мог сделать. Чонгук тупой мазохист, и сделает всё, чтобы сохранить эти восторженные улыбки на их лицах. Он поднимает взгляд, когда слышит шарканье вокруг стола, и его глаза расширяются от удивления, когда он понимает, что еда уже закончилась. Сокджин автоматически двигается, чтобы забрать тарелки у всех. Намджун тоже встаёт со своего места, стуча ногами по столу с такой трогательной неуклюжестью. — Мне уже пора, — объявляет он, и родители тоже встают, осыпая его прощаниями, наполненными любовью. Чонгук тоже встаёт, робко махая Киму, когда Сокджин подходит к тому. — Подожди секунду, дай мне положить их в раковину, а потом я провожу тебя, — быстро говорит Джин, суетясь на кухне и снова появляясь через минуту. Лицо Намджуна сразу же проясняется, когда старший возвращается в комнату, и Чонгук чувствует необходимость отвести взгляд, когда брать переплетает их руки и целует Намджуна в щёку. — Пока, Чонгук, — говорит Ким, но к тому времени, как парень машет ему в ответ, тот уже уходит.

***

Когда Чонгук влюбляется, он пишет письма. Чонгук может стать ведущим в мире экспертом по романтическому аниме, но он также боится чувств (лучшая комбинация во вселенной), поэтому вместо того, чтобы сказать, что он чувствует, он пишет это на запасных листах бумаги, которые никогда не увидят дневного света, пока он жив. Это как-то помогает ему. Помогает разобраться. Чонгук может сосчитать количество букв на трёх руках, плюс-минус, начиная с его первого увлечения в начальной школе. Это письмо было написано красным карандашом и содержало примерно двадцать орфографических ошибок в двадцати трех словах на странице, и Чонгук держит его в ящике стола, чтобы иногда вытаскивать, когда ему нужно хорошенько посмеяться. Что же касается остальных, то они все оказывались в мусорном баке, как только он преодолевал мимолетное увлечение. Выбрасывать письмо — это как-то символично. Это значит, что он отпустил. Чонгук написал письмо Намджуну год назад, через месяц после того, как он и Сокджин начали встречаться, и Гук его не выкинул. Сейчас уже ночь. Чонгук аккуратно вытаскивает конверт с маркой из задней части своего шкафа, чтобы взглянуть. Когда он разворачивает его и просматривает страницу, он внезапно переносится назад, в тот год, когда писал письмо, сгорбившись над своим столом, смущённый и немного испуганный. Он думал, что ему понадобится месяц или два, максимум три месяца, чтобы выкинуть его — Намджун бойфренд Сокджина, чёрт возьми, он должен в конце концов смириться с этим. Внезапно он чувствует горечь в горле. Почерк слегка петлистый, наклонный и аккуратный. Его почерк, знакомый и странно успокаивающий. Письмо было написано очень тщательно, несмотря на то, что никто, кроме него самого, никогда его не увидит. «Дорогой Ким Намджун.» В оцепенении, Чонгук читает его с отстранённым видом, обдумывая всё то, что он чувствовал тогда. Закончив, он аккуратно складывает листок и засовывает обратно в конверт, переворачивая его, чтобы посмотреть на имя и адрес на лицевой стороне, написанные идеальным курсивом. Недолго думая, он шаркающей походкой приближается к мусорному ведру рядом со своим столом. Может быть, выбросив письмо он сможет расслабиться? Может быть, выбросив его он сможет двигаться дальше. Вскоре письмо уже болтается между двумя пальцами Чонгука прямо над корзиной. Отпусти, отпусти, отпусти… — Гук-и! Чонгук вздрагивает от внезапного оклика. Он поворачивается и смотрит на открытую дверь. — Да? — откликается он, бездумно кладя конверт на стол адресной стороной вверх. — Иди, постирай свое бельё, — кричит мама с первого этажа, и Гук выходит из транса, забывая, какого чёрта он вообще делал. Он с любопытством смотрит на свои руки, прежде чем пожать плечами. Прежде чем уйти, он бросает последний взгляд на свою комнату и закрывает за собой дверь. (Чонгук стирает бельё, убирает его и возвращается вниз, чтобы провести вечер кино с Сокджином, прежде чем старшему придется вернуться к своей студенческой жизни с друзьями по колледжу. Он забывает о письме, лежащем у него на столе. Мама убирает его комнату неделю спустя. Чонгук испытывает странное, непонятное чувство тревоги после того, как она появляется с несколькими разрозненными бумагами, зажатыми в руках, но он довольно быстро отмахивается от этого.)