Лунный свет

       Сознание медленно начинало проясняться. Однако голова Юнги раскалывалась и болела просто невыносимо. Во всём теле была слабость, а во рту было сухо, как в пустыне. Юнги попытался открыть глаза, и с большим трудом у него это получилось. Повернув голову, он увидел лежащего рядом Чимина, веки которого немного дёргались. Он только сейчас понял, что лежит на чьей-то кровати и явно не в своей квартире. Память подкидывала Юнги моменты их внезапного превращения, и внутри начала разрастаться паника. Твою мать... Парни наверняка видели это, а значит, проблем теперь точно не избежать. Но Юнги вдруг вспомнил ещё кое о чём. Один из них был чёрным волком с красными глазами. Методом нетрудной дедукции он понял, что это был Чимин, и, видимо, тогда в Академии именно поэтому глаза блондина налились красным. Цветом глаз его зверя. Но Юнги слышал о чёрных волках, и их глаза тоже должны быть чёрными... Что-то тут не так... Внутри Юнги проснулась жгучая обида. Чимин так ничего ему и не рассказал о своей сущности, заставляя мысли пианиста путаться в раздумьях и постоянных сомнениях. Похоже, Чимин совсем не доверяет ему, раз не рассказал самого главного... Да и запаха до сих пор нет. А в придачу к этим нехорошим мыслям добавился ещё и случай с Чонгуком... Юнги решил больше не ждать и выяснить у Чимина всё, касаемо его зверя, и плевать, что он обещал не спешить. О таком не молчат, и Юнги просто чувствует себя обманутым. Ведь сокрытие правды — тоже обман. Дверь в комнату со скрипом открывается, и слышится голос Джина: – Юнги-хён! – звучит удивлённо – Как ты себя чувствуешь? – Паршиво, – честно отвечает он. – Голова горит... – Идти можешь? Юнги с трудом приподнимается на кровати и ступает на пол. От резкого подъёма голова снова идёт кругом. Он бы точно упал, если бы Джин не поймал его. Тот положил руку Юнги себе на плечо, поддерживая равновесие. Вместе они вышли из комнаты и попали на небольшую кухню. Тэхён и Хосок выглядели так же помято и пили чай, сидя на потрёпанном диване, Чонгук крутился у плиты, а Ян стоял, опираясь задницей о стол, и задумчиво смотрел в стену. Джин посадил Юнги на тот же диван и вручил ему кружку чая. Юнги благодарно кивнул. – Давно очнулись? – спросил он у Хосока и Тэ. – Пару минут назад, – ответил розоволосый. – Чимин ещё в отключке? – обеспокоенно спросил Тэхён. – Вроде да. Наступила давящая тишина. Юнги прекрасно знал, что серьёзного разговора им не избежать, и что этот разговор будет очень и очень долгим. Но им нужно всё прояснить, дабы избежать дальнейших недопониманий. Если они захотят продолжить общение с ними теперь... Но если с Юнги они знакомы чуть больше недели, то Тэхён давний друг Джина, а Хосок лучший друг Чонгука и Яна. Они не смогут их просто бросить, да ведь?... Все были очень напряжены, и каждый думал о своём, боясь вставить первое слово. Спустя несколько минут Джин нарушил молчание: – Я... Я даже не знаю, с чего стоить начать и что стоит спросить... Юнги тяжело вздохнул и повернул голову к парням, сидящим рядом с ним, в немом вопросе. Те коротко кивнули ему, давая право вести так называемые "переговоры". – Мы постараемся ответить на все ваши вопросы, – прочистив горло, сказал Юнги. Он принял равнодушное выражение лица, тем самым отгораживая себя и делаясь неуязвимым. Если дело примет плохой расклад, он сможет хотя бы постоять за себя колким словом и холодным взглядом, ведь Мин Юнги — парень не робкого десятка, и терпеть оскорбления в свой адрес точно не будет. – Так вы... Волки? – нервно сглотнув, спросил Чонгук. – Прежде, чем мы продолжим... – внезапно перебил рыжик. – Я хочу сказать, парни, что я чуть дух не испустил в том переулке, блять. В качестве компенсации за моральный ущерб вы должны мне новую коллекционную марку, и это как минимум. Юнги издал слабый смешок. Хорошо, что Ян пытается разрядить обстановку, значит, он готов их слушать. Юнги сделал последний глоток и ответил: – Мы не совсем волки. Чонгук выронил тарелку из рук, и та с треском разбилась. Джин раскрыл глаза в удивлении, и только Ян оставался невозмутим. Хосок и Тэхён сплели руки под столом, и пианист улыбнулся этим двоим, как бы поддерживая. – Но.. Но... Как?... – шокированно спросил Гук. Он выглядел очень испуганным и тяжело дышал, вероятно, опасаясь их теперь. – Не мне объяснять природу сверхъестественного, – ухмыльнулся Юнги. Все смотрели на него с явным недоверием и страхом в глазах, при этом взглядом прося продолжить. Юнги шумно выдохнул. – Мы люди-волки, если это можно так назвать, – спокойным и равнодушным тоном говорил Юнги. – Но мы рождены волками, то есть такими же, как мы. Внутри нас живёт две сущности: человеческая и животная. Мы можем в любое время перевоплощаться в волчью форму, но мы почти не контролируем её. Волк живёт своей природой. Так же, как и зверь почти не влияет на нас в человеческой форме. Поэтому важно быть в гармонии со зверем и давать ему иногда свободу. Но из-за городской жизни это сделать бывает проблематично. Каждый месяц в полнолуние, хотим мы того или нет, волк выходит на свободу и воет на луну. Это довольно больно, в отличие от обычного перевоплощения. Но на это никак не повлиять, так что лучше уезжать из города в лес или другое место, где нет людей. Мы не боимся людей, и многие контактируют с ними, но лучше скрывать наше происхождение во избежание таких вот проблем. Мы не причиним вам вреда, да и наши волки вовсе не кровожадные. Они охотятся на животных, если живут в лесу, или питаются готовым мясом. Да и внутренние волки привыкают к окружению человека и защищают его друзей. Так что, Ян, никто бы тебя не тронул, не переживай. Ян улыбнулся уголком губ, пока остальные переваривали информацию. – М-многие?... То есть вас... Много? – неуверенно спросил Чонгук. – О, поверь, нас предостаточно, – Юнги заметил, как кадык шатена нервно дёрнулся. – Мы живём в кланах. Они скрыты от людей защитным барьером, без волка туда невозможно зайти. Только совершеннолетие могут покинуть клан при желании. Однако многие всю жизнь живут в стае и работают там же. – А сколько вас в одном клане? – спросил Джин. Он старался задавать вопросы помягче, и Юнги видел, что он верит им, просто ещё не отошёл от произошедшего. – По-разному. Есть мелкие кланы, есть огромные. Любой белый волк может создать клан, если захочет. – Белый волк?... – Да, что-то типа монархического признака. Дети королевской семьи, как-то так. – Но... Кто-то из вас был белым волком. Так значит... Юнги улыбнулся Джину, тот поразительно схватывал информацию. – Да. Я волк белой крови. Наследник и будущий вождь. Вождём становится старший сын правителя, и, как вы, наверно, уже догадались, это я. Могу сказать, что у нас есть ещё один признак — янтарные глаза. Но они не видны для вас, людей. К слову, волки белой крови не могут покинуть стаю, как другие. Долг стаи. Парни слабо кивнули. И если Чонгук до сих пор был в странном состоянии, то Яну и Джину стало даже интересно. – То есть, у вас монархия? – спросил Ян. – Абсолютная. В каждом клане есть "белая династия", и она считается священной. Она начинается с очень древних времён и продолжается до сих пор. – А брак и дети? У вас можно только с такими же, как вы? Чтите чистокровность? – посыпал вопросами рыжик. – Боже, нет, мы не Габсбурги, – усмехнулся Юнги. – Вождь заходит на престол только с истинной парой, а если в паре один из родителей белый волк, то и ребёнок будет белой крови. Гены очень сильные. – Истинной парой? Обалдеть, у вас весело. – Да, пара, предназначенная Судьбой. – И как вы понимаете, что это ваша пара? – По запаху. У каждого из нас есть свой индивидуальный запах, и пара для нас пахнет приятнее всех. Ну, дело не только в запахе, конечно. Это происходит на инстинктивном уровне, внутренний зверь чувствует. Знаете, как у настоящих волков. Одна пара и на всю жизнь. Джин и Ян восторженно выдохнули. – И как же вы пахнете? – поинтересовался Джин. – Я пахну мятой. У Хосока запах белого шоколада, а у Тэхёна — клубничной жвачки. Хосок и Тэхён кивнули в подтверждение и неосознанно повели носом. – У людей нет запаха, поэтому мы называем вас бетами, – продолжил Юнги. – Я думаю, я должен сказать вам, что Чимин мой истинный, и мы... Юнги не договорил, увидев, как Ян подавился кофе, а Джин вылупил на него глаза. – В смысле, вы истинные? – непонимающе спросил Ян. – У вас там все голубые что ли? Юнги на пару с Тэ и Хосоком рассмеялись. – Кажется, я забыл рассказать про самое главное, – всё ещё улыбаясь, сказал Юнги. – В нашей системе существует два разделения: альфа и омега. Альфами могут быть только парни. Их основная функция — продолжение рода со своей парой. У альф случается гон два раза в год. Это... Ну, как вам объяснить то... – Когда ебаться хочется, – помог Тэхён. Ян снова подавился, облив уже весь пол. – Грубо говоря, да. Омегами могут быть как парни, так и девушки. Они отвечают за прямое продолжение рода, иными словами, рожают детей. У омег раз в месяц, а иногда в два месяца, случается течка. В этот период шанс омеги забеременеть возрастает во много раз. Гон и течка обычно длятся около недели, но если омега забеременела, течка останавливается. Если такое случается не вовремя, и у альф, и у омег есть подавители. – Охуеть, я даже не знаю, как жить теперь, – вытирая лужу носком, сказал Ян. – У вас и парни рожать могут... Пиздец какой-то. Джин посадил Чонгука на кресло, видок у него был очень потерянный. – Я даже спрашивать боюсь, кто из вас кто... – протянул рыжик. Юнги хмыкнул. – Я альфа, только альфа может править кланом. Чимин, если он мой истинный, точно омега, хотя я долго в этом сомневался, потому что запаха его не было слышно. Джин хотел спросить про это, но Тэхён взглядом остановил его. – Хосок тоже альфа, а Тэхён омега. – продолжил Юнги. – И как ты это понял? – спросил рыжик. – Интуитивно понятно. Да и запахи омег более нежные, но не всегда. – Мда, Тэхён, земля тебе пухом. Тэхён тихо посмеялся и завалился розоволосому на плечо. – Ой, слушай, – снова начал Ян. – Я видел у тебя прикольную татуировку. Это тоже как-то связано с волками, да? – Это метка моего клана. Юнги закатал рукав своей кофты, открывая вид на необычный рисунок. – Если ты принадлежишь к какому-либо клану, тебе ставят соответствующую метку. Её ставит вождь всем новорождённым и тем, кто вступает в клан. Когда ты уходишь из клана, метка сама смывается с тела. Магия, парни, просто магия. – Я ушёл из клана, когда стал совершеннолетним. Мой клан далеко отсюда, но я совсем не скучаю по дому, – сказал Тэхён. Обстановка стала более расслабленной, и в Яне откровенно разыгралось любопытство. – А почему у Хосока торчат клыки, а у вас нет? Юнги взглянул на Хосока, и тот кивнул, тяжело вздохнув. – Это значит, что он полукровка. Рождён волком и обычным человеком. Поэтому признаки волка проявляются более отчётливо, чем у нас. Хотя мы тоже можем по желанию удлинять клыки, но только осторожно. Лишние глаза нам не нужны. – А разве такое возможно? – удивлённо спросил Джин. – Волк с человеком? – Вообще, это не поощряется, но такое случается. Дети такой пары рождаются полукровками, более слабыми волками. Мне кажется, лучше будет рассказать Хосоку самому. Хосок кивнул. – Моя мама волчица, а папа обычный человек, директор крупной компании. Мама умерла при родах... И меня растил отец. Он говорил, что мама так и не встретила истинного и полюбила его, она ушла из стаи и хотела жить с человеком, но... Что случилось, то случилось. Тэхён приобнял Хосока, и Юнги с поддержкой хлопнул его по плечу. – Сочувствую, – виновато сказал рыжик. – Всё в порядке. Я никогда не жил в клане, и метки у меня тоже никогда не было. – Кстати, есть ещё другая метка, – вспомнил Тэхён. – Это метка омеги от истинного альфы в виде большого шрама на шее. Очень почётно иметь её, каждая омега мечтает о такой. Её ставит альфа в первую совместную ночь. Это показывает принадлежность омеги своему альфе. Если другой альфа захочет кокетничать с меченой омегой, ему стоит сто раз подумать. Альфа воспринимает омегу, как свою собственность и очень яростно охраняет её. Это древние традиции, и мы чтим их. Правда, сейчас всё немножко по-другому, но суть та же. Чонгук, который до этого молчал, вдруг подал голос: – А Чимин? Он тот чёрный волк с красными глазами, да? Юнги не знал, что ответить, ведь сам практически ничего не понимал. Тэхён ответил за него: – Чимин — волк чёрной крови. Волки бывают обычной крови, белой и чёрной. И если волки белой крови — это монархи, то природа чёрных волков очень таинственная. Их всегда было очень мало, и они жили одной большой стаей. Истинным черного волка может быть только такой же чёрный волк. Да и чёрные волки получаются только от истинного, другие их дети от других волков были обычными. Они мало изучены и до сих пор непонятны. Да и у чёрных волков должны быть чёрные глаза, а у Чимина красные... Тэхён тяжело вздохнул и, скрепя зубами, продолжил: – Чимин — последний чёрный волк... Все ошарашенно уставились на него. – То есть как? – спросил Хосок. На сердце Юнги стало как-то больно. – Я обещал ему не рассказывать ничего... – обречённо ответил брюнет. – Просто знайте, что это так. Его прошлое очень болезненное для него, он никогда не говорит о нём. Я сам не всё знаю... В голове Юнги вертелось столько мыслей, что он не мог зацепиться ни за одну. Чимин всё это время стоял за дверями и подслушивал разговор старших, боясь высунуть голову. Но сейчас он решился показаться, поэтому тихими шагами вышел на кухню. Все взоры устремились на него, и он поймал равнодушный взгляд Юнги. На сердце неприятно кольнуло, и блондин подавил в себе желание расплакаться. Почему Юнги так смотрит на него?... Он узнал, кто он, и теперь разочарован в нём?... Нет, Чимин не выдержит этого острого взгляда, поэтому опускает голову. – Мне нужно на свежий воздух, – цедит Юнги и быстрым шагом выходит на балкон, который давно заметил. – Хён... Только и шепчет блондин и бежит вслед за Юнги, не обращая внимание на обеспокоенные возгласы друзей. Если это конец их даже не начавшейся истории, то лучше закончить всё сейчас. Потом будет слишком больно...

***

       Холодный воздух немного отрезвляет мысли Юнги, и он старается дышать глубже. Дверь балкона закрывается, и пианист намеренно не поворачивает голову вошедшему Чимину. – Х-хён... – слышит он сиплый голос младшего. – Я... Я тебе больше не нужен, д-да? Юнги опешил от такого. Глупости какие! Да, он сильно обижен и расстроен, но он никогда не бросит своего мальчика, без которого уже не мыслит жить. Но в силу своего характера, Юнги захотел поиздеваться над младшим, ведь тот делает то же самое уже столько времени! Ничего страшного, по мнению Юнги, не должно произойти. И он надеется, что он об этом не пожалеет... – Зачем мне связываться с обманщиком? – ровным голосом цедит Юнги. Юнги надеется хоть так вытянуть что-то из Чимина, ведь вся эта неизвестность и скрытность так его достала. – Я... Я не... Я никогда не врал тебе, х-хён. – Ты даже не можешь соврать, потому что ничего не говоришь. Ничего, блять! Что я должен думать?! Что глаза у тебя кровью наливаются, потому что капилляры тонкие?! Или может, что запаха у тебя нет, потому что ты бракованный омега?! Юнги понимает, что должен остановиться, пока всё не испортил, но язык работает быстрее мозга... – Или что у тебя глаза-хамелеоны, раз какого-то хуя меняют цвет с карамельного на бледно-голубой?! Что волосы у тебя белые, потому что ты ебучий альбинос?! Или просто краска такая долговременная, блять?! Юнги резко разворачивается, но из-за своего срыва и кромешной темноты даже не замечает бегущих слёз Чимина. – Что ты трясешься, как осиновый лист, когда вокруг тебя толпа, потому что людей боишься?! А почему и как так вышло, я сам должен догадаться, да?! – Ю-Юнг-ги... Слышится звук открывающейся двери и Тэхёновское "Что здесь происходит?", но Юнги не слышит... – Что ты не даёшь мне спрашивать про твою семью, потому что детдомовский?! Что ты танцуешь так развратно, при этом будучи мальчиком-паинькой, потому что лицемер?! Или может быть, шлюха?! Видимо, так и есть, раз ты отдаёшься своему другу в тёмном переулке! А может, не только ему?! А?! И я очередная побрекушка?! Галочка в списке?! Может, мы и не истинные вовсе?! Звонкая пощёчина оставляет на щеке горящий след, и Юнги наконец просыпается. Боже... Он снова поддался эмоциям, и его мозг, похоже, совсем поехал. Он столько наговорил Чимину сейчас и ведь совсем так не считает... Совсем! Да он бы за такие слова прибил на месте кого угодно, кто так сказал бы про его котёнка. Если котёнок теперь вообще после такого будет его... Он же просто унизил его по всем пунктам, да ещё и выставил последней сволочью. Просто урод... Юнги сам себя хочет убить, но сначала он всеми способами выпросит у блондина прощения. – Чимин... Чимин смотрит на него пустыми глазами, полными слёз, и Юнги окончательно понимает, что он наделал. Блондин разворачивается и, продолжая рыдать, уходит в квартиру. И только сейчас Юнги замечает стоящего в полном шоке Тэхёна. Глаза брюнета горят такой яростью, что пианист нервно сглатывает. – Тэхён... Тэхён, послушай... Кулак прилетает сначала в нос, а затем в челюсть. Юнги падает на холодный пол балкона и сплёвывает кровь. Болит ужасно, но он заслужил. Тэхён потирает костяшки и наклоняется, нависая над Юнги. – Нет, это ты послушай, Юнги-хён, – со всей ненавистью говорит брюнет. – Я даже разбираться не буду, что здесь произошло, но скажу, что ты повёл себя сейчас, как последний ублюдок. Я прекрасно понимаю, что ты сходишь с ума от неизвестности, но это переходит все границы. Я мог бы навалять тебе за каждое слово, что ты сказал про Чимина, но не буду. Чимин слишком привязался к тебе, а я желаю ему только счастья, поэтому сейчас ты встаёшь и пиздуешь просить прощения, на коленях, блять, ползать будешь, но выпросишь. Ясно? – Предельно. – Хотя за одно ты всё-таки получишь. Нога проходится по животу, и Юнги стонет от боли. Сил у брюнета, конечно, не занимать. – Это за слова про детдом и семью. Не смей говорить про это никогда, я, кажется, нормально просил тебя. – Но почему? – Юнги уже не может это выносить. – Потому что нет у него больше семьи. Тихо говорит Тэхён и тоже выходит, оставляя Юнги наедине со своими бренными мыслями.

***

       Чимин, кажется, выплакал все слёзы, но они никак не прекращали течь. Блондин лежал клубочком на постели и рыдал во весь голос. Под головой уже образовалась небольшая лужица из слёз, а всё лицо было красным. Чимин был совсем разбит и морально втоптан в грязь. Он сам виноват, что скрывал так много от Юнги, но даже представить не мог, что тот так разозлится на него из-за этого. Шлюха... Чимин никогда не задумывался, как выглядит во время танца, и просто погружался в ритм и мелодию, подстраиваясь под настроение песни. Отдался другу... Чонгуку? Ему до сих пор стыдно за ту внезапную течку, и он уж точно не отдался бы никому вот так вот сразу в тёмном переулке. Хотя его никто бы и не спросил, ведь он даже отпор бы не смог дать. Слабак. Не истинные вовсе... Чимин был уверен в своих чувствах к Юнги, но не был уверен в том, подходит ли он Юнги. И, похоже, оказался прав... Юнги не нужен такой, как он. Проблемный, закоплексованный, неуверенный в себе, глупый, некрасивый, странный, трусливый, да ещё и плакса... Чимин не услышал скрипа двери из-за своих всхлипов, и насторожился, когда кровать прогнулась под чужим весом. Кто-то обнял его поперёк спины и притянул к себе. Чимин завыл с новой силой, узнавая эти пальцы, что сжимали его сейчас так крепко. Он даже не смог нормально обидеться на Юнги, уже желая старшего рядом. Слабохарактерный нытик... Но от слов пианиста всё же было так больно... – Чимин-а... – тихо позвал Юнги. Чимин потихоньку успокоился в тёплых объятиях и только шмыгнул носом. – Котёнок, прости меня... – голос старшего звучал так искренне и потерянно, что Чимин уже начал винить себя в происходящем, ведь это он довёл его до такого... – У тебя не истинный, а просто долбоёб. Поверь мне, я не считаю правдой ничего из того, что я наговорил тебе. Я просто так устал от незнания, от того, что я не могу помочь тебе и... Чимин повернулся лицом к старшему и провёл ладонью по его щеке. – Это я во всём виноват... Но пойми, я просто не готов рассказать тебе о своей семье, я... Я... – Малыш... Юнги накрыл руку блондина, лежащую на его щеке, своей и переплёл пальцы. – Ты самый потрясающий человек из всех, кого я встречал. Я принимаю всю твою боль и все твои странности, котёнок, – Юнги поцеловал блондина в кончик носа. – Мы справимся со всем вместе, только верь мне. – Верю, Юнги... – Как ты меня назвал? – П-прости, хён, я... Я просто.. Я забылся... – Нет, мне нравится. Назови ещё раз. – Юнги... – Ещё. – Юнги, – уже более уверенно сказал Чимин. – Ещё. – Сладкий... – блондин провёл языком по губам. Юнги с рыком приподнялся и навис над Чимином, ставя руки по обе стороны от светлой макушки. – Играешь с огнём, Чимин-а... Ты знаешь, как это сводит меня с ума. – Скажи мне, чего ты хочешь, Юнги, – немного приподнявшись на локтях, прошептал Чимин в самое ухо. Юнги прекрасно знал, кого он хочет здесь больше всего, но всё же нужно спросить о другом. – Ты можешь рассказать мне что-нибудь о себе, пожалуйста? Чимин немного разочарованно выдохнул и откинул голову на подушку. – Я скрываюсь от людей всю свою жизнь... В том, что я последний черный волк, есть большая доля людского вмешательства. Мои глаза в любой момент могут налиться красным, поэтому я ношу линзы. Мои волосы белые от природы, но я не альбинос. Запах я скрываю очень давно, ведь многие волки против чёрных волков, ты знаешь... Но я перестал пить препараты, и запах должен вскоре вернуться. – Жду не дождусь. Юнги все ещё нависал над блондином, но никого это совершенно не заботило. Им было очень даже удобно. – Про тот случай с Чонгуком... У меня внезапно началась течка, и я... Ну... Юнги поглаживал Чимина по бокам, как бы успокаивая. – В общем, ничего не случилось, потому что Тэхён пришёл вовремя и отвёз меня домой. Знаешь, мне кажется, я нравлюсь Чонгуку... Но я не хочу прекращать с ним общение, и он мой друг, и... Я не знаю, это так сложно... – Понимаю. Юнги снова нашёл руку Чимина. – У меня случилось кое-что подобное... В детстве у меня была подруга, её звали Юонг. Она пахла корицей, и мне очень нравился её запах. Чимин слушал и даже не давал себе повода для глупой ревности. Они решили доверять друг другу, и блондин всеми силами постарается всегда быть честным. – Она была из другого клана и приходила играть со мной, хоть это и было запрещено. Когда мне было 14, она призналась мне в своей любви, и я был так растерян. По её словам, у неё был истинный, но она полюбила меня намного сильнее. Естественно, я отказал ей. Я никогда не видел в ней больше, чем друга. Они была так подавлена, и я ощущал себя таким виноватым... В один день она возвращалась домой и не вернулась... Она покончила с собой. Из-за меня. Чимин захлопал глазами. Юнги выглядел сейчас очень расстроенным. Он рассказал ему нечто сокровенное, и блондин дал себе слово однажды рассказать Юнги всё, что гложит его душу. – Но сейчас всё хорошо, – тепло улыбнулся Юнги. – Я встретил тебя, Чимин. И я благодарен Судьбе за это. Ты очень дорог мне, котёнок. Я не хочу тебя терять. Я больше никогда не сделаю тебе больно, обещаю. Чимин хотел ответить что-нибудь, но слова тут были излишни. Юнги не ждал ничего в ответ, всё и так отражалось в сияющих глазах младшего. – Чего ты хочешь, Чимин? Чимин ответил, даже не думая: – Поцелуй меня. Юнги широко улыбнулся и наклонился ближе. – Ты простишь меня? – Я уже простил тебя, Юнги Последние капли терпения истекли. Юнги так давно мечтал ощутить эти губы на себе, что медлить сейчас было не в его силах. Губы Юнги накрыли пухлые губы Чимина. Юнги целовал осторожно, мягко, полностью смакуя сладкий вкус. Его откровенно вело даже от такого невинного поцелуя, и его тело уже желало почувствовать всего блондина. Чимин тихо выдохнул в поцелуй и положил руки Юнги на шею. Целовался он неумело, полностью передавая инициативу старшему. Юнги оторвался от сладких губ, переходя мелкими поцелуями на шею. Чимин на эти действия тихонько простонал, возбуждая старшего ещё сильней. А младший просто таял под неторопливыми ласками, отдаваясь в руки своего истинного. Чимин жутко стеснялся своего желания, но поделать с собой ничего не мог. Пока старший покрывал засосами всю его шею, Чимин переместил руки на спину Юнги, приподнимания кофту. – Сними... – хрипло сказал Чимин. Юнги не смел ослушаться и, нехотя оторвавшись от аппетитной шеи, снял с себя мешающую ткань. В комнате стало невыносимо жарко. Чимин, уже совскучившийся по ласкам, притянул старшего за голову и сам накрыл его губы в требовательном поцелуе. Юнги углубил поцелуй, сплетаясь с младшим языками, и окончательно потонул в таком открытом Чимине, который сам проявлял инициативу. Юнги по одной расстёгивал пуговицы на рубашке Чимина, помечая теперь торчащие ключицы младшего. Пианист хотел покрыть поцелуями всё его тело, сделать полностью своим. Вскоре он уже считал рёбра Чимина, пока последний водил ладонями по его спине, оставляя следы от ногтей. Юнги хотел остановиться, пока всё не зашло слишком далеко. Но блондин вдруг разорвал поцелуй и прошептал прямо в губы. – Хочу тебя... Юнги и сам давно не против, вот только делать больно младшему — последнее, чего бы он хотел. – Уверен? Пианист смотрел в глаза Чимина и нашёл там только преданный взгляд и пелену желания. – Я верю тебе, Юнги... Сделай меня своим, я так этого хочу... На сердце Юнги стало так тепло от слов младшего. Он был готов разделить со своей парой всю полноту эмоций, и Юнги очень хотел сделать Чимину приятно. Он потянулся к прикроватной тумбочке, надеясь найти там какой-нибудь крем, и, на его удачу, он там оказался. Смазав свои длинные пальцы, Юнги вернулся к младшему. – Я позабочусь о тебе, котёнок. Расслабься. Чимин кивнул, закусив губу, расслабляясь от манипуляций старшего. Ему было немного страшно, но это было не так важно, ведь Юнги смотрел на него со всей нежностью, что губы блондина сами расплывались в улыбке. И пусть эту ночь они провели в чужой квартире, пусть друзья наверняка слышали высокие стоны Чимина, которые ласкали слух Юнги и выбивали из лёгких весь воздух, пусть над ними завтра будут подшучивать из-за алеющих пятен на шее младшего и царапин на спине старшего... Неважно. Главное, что Чимин сквозь нахлынувшую эйфорию почувствует сильный укус в расцелованную шею, а Юнги будет тихо извиняться, покрывая лицо мелкими поцелуями. – Мой... Мой омега. – Твой... А после они уснут в обнимку, тяжело дыша. Юнги уткнётся носом в белые волосы, а Чимин будет выводить круги на груди старшего. И они не услышат хихикающих в соседней комнате друзей, и закрывающего уши Чонгука, который не был готов к такому.

***

– Вы думаете, он посетит стаю, мой Господин? Человек в капюшоне недоумённо смотрел на высокого человека, так же, как и второй спутник. – Конечно, Чанёль. Высокий человек поправил тёмные пряди волос, оглядывая двух посетителей. – И я уверен, он придёт не один.