Золотая пора

Северус открыл глаза и уставился в потолок больничного крыла. Повернулся и оглядел зелья, аккуратно выставленные в ряд на тумбочку рядом с его койкой. Он узнал их все, и это было единственной причиной, по которой он потянулся и осторожно выпил их. Затем ощупал свое горло. Он знал, что клыки Нагини порвали его на лоскуты. Он помнил, как умирал и как смотрел в глаза Поттеру и передавал ему воспоминания. Но не помнил, как попал сюда. — Так ты очнулся. Хорошо. Голос Поппи звучал тихо и безрадостно: она была в школе весь прошлый год и прекрасно знала, что он делал на посту директора. Северус умело проигнорировал боль, пульсирующую в груди, и нахмурился. — Почему я здесь? Что случилось? — Сам-Знаешь-Кто потерпел поражение, — произнесла Поппи, и какая-то часть Северуса, которая все еще находилась в здравом уме, мрачно возликовала. — Очевидно, юный Гарри Поттер, вернувшись к жизни, отправился в Визжащую хижину, чтобы забрать твое тело, и обнаружил, что в нём ещё теплится жизнь. Он подлечил тебя так хорошо, как смог, а потом перенёс сюда. Северус пристально посмотрел на нее. — Поттер выжил? — Да. И тебе придётся самому узнать у него, как он это сделал, — Поппи снова отвернулась. — А теперь принимайте свои зелья, директор Снейп. Должна признаться… сначала я не хотела тебя лечить, но Гарри настоял, — она ушла прежде, чем Северус успел что-то сказать в ответ на ее слова: будь то вопрос, как Поттер мог настоять, чтобы она возилась с ним, или требование, чтобы она не называла его директором. Северус откинулся на спинку кровати и медленно проглотил остатки зелья. Кроветворное, обезболивающее, зелья против инфекции и несколько различных видов противоядий, которые, как он знал, всегда были у Поппи под рукой, но которые она редко использовала — за исключением жертв из класса Ухода за Магическими Существами. Он не был уверен, принесла бы она их ему после того, как видела всё, что он сделал со студентами. Вот только… Поттер настоял. — Как вообще он может здесь на чем-то настаивать? — изумился про себя Северус и так и не смог уснуть из-за мыслей, переполнявших разум. —— — Хоркрукс, который был внутри меня, поймал смертельное проклятие. Северус пристально посмотрел на Поттера. Это было первым вопросом, который он задал, как только тот явился в больничное крыло. Теперь Поттер сидел на кровати напротив Северуса — его взгляд был спокойным, но каким-то пустым. Руки он сложил на коленях, на локтях и под ногтями виднелась грязь. Волосы растрепались даже в большем беспорядке, чем обычно. А взгляд был устремлен куда-то вдаль, за тысячу миль. И все же он сидел и отвечал на вопросы Северуса. — Вы хотите, чтобы я поверил, что директор все это спланировал? — произнёс зельевар самым раздражающим тоном, на который был способен, но Поттер только покачал головой. — Думаю, он надеялся на это. Но, очевидно, у него не было возможности проверить свою теорию до финальной битвы между мной и Волдемортом, — Поттер проигнорировал его дрогнувший взгляд, вместо этого снова уставившись поверх головы Северуса. — Тогда я притворился мертвым, а Нарцисса Малфой солгала ему о моей смерти, потому что я сказал ей, что Драко все еще жив. После того, как Хагрид вернул меня в замок, я «вернулся к жизни», и он не смог использовать против меня Старшую палочку, потому что она признала меня хозяином. — Какая запутанная история. Это правда? — Да, сэр. И… — Поттер на мгновение заколебался, сглотнув, а затем продолжил: — именно поэтому вы до сих пор живы. — О, да. Давайте поговорим об этом. В моем теле теплилась жизнь? — Нет, сэр. Не совсем. Но я взял Старшую палочку и починил свою собственную, а потом сказал Рону и Гермионе, что собираюсь положить ее обратно в могилу Дамблдора. Но палочка в моей руке задрожала, как только я остался один, и я почувствовал ее присутствие в своем сознании; она обещала сделать все, что пожелаю, если я сохраню ее. — Поттер! Из всех людей — вам, как никому другому, следовало бы знать, что доверять голосу в своей голове… — Я знаю. Но было кое-что, что я хотел бы сделать. Поэтому я вернулся в Визжащую хижину и понял, что ваше тело всё еще было там. И… не спрашивайте меня, откуда я это знаю, просто Старшая палочка сообщила мне… Северус хотел было заметить, что последняя фраза и так объяснила ему, откуда Поттер это знает, но он промолчал, наблюдая за замешательством мальчишки. — Она сказала, что с момента вашей смерти прошло меньше двадцати четырех часов, и ваша душа все еще достаточно близко, чтобы вернуться. Поэтому я сделал это. Я вернул вашу душу обратно в тело, и после этого палочка смогла исцелить вашу рану настолько, чтобы вы не истекли кровью по дороге в больничное крыло. — Я обязан вам жизнью, — осознание этого факта опалило горечью. — Нет. Я освобождаю вас от пожизненного долга и всех других долгов, которые вы считаете нужным выполнять для меня. Северус резко откинулся на подушки, когда в воздухе между ним и Поттером вспыхнула черная звезда. Мальчишка же просто наблюдал за ней, как будто ожидал этого. Через секунду фигура рассыпалась с бесшумным взрывом, и в это же мгновение Северус выдохнул. Ноша на плечах казалась легче, чем за все последние годы. — Никто не обладает силой, способной отменить долг жизни. Поттер не обратил внимания на то, как дрогнул его голос. — Да, я знаю. Вероятно, это как-то связано со Старшей палочкой. Я также освободил Драко от долга, которым он обзавелся, когда я спас ему жизнь, когда Крэбб призвал Адское пламя. — Вы идиот, — произнёс Северус изумленно. — Эти долги могли бы вам пригодиться! Вы могли бы использовать их, чтобы убедиться, что Малфои будут защищать вас в будущем, или что я должен буду… — Мне кажется, вы уже достаточно защищали меня, а я никогда не благодарил вас за это, — Поттер поправил очки на носу и кивнул, как будто бы между ними все разрешилось, и он только что не сделал ничего такого, что могло бы разрушить базовые жизненные устои Северуса. — Благодарю вас, сэр. Пожалуйста, оставайтесь в постели и продолжайте принимать зелья, которые дает вам мадам Помфри. Несмотря на помощь Бузинной палочки, какое-то время вам будут требоваться дополнительные уход и лечение. И он развернулся и ушел, а Северус смотрел ему вслед и пытался вспомнить, кем он был, когда ещё не защищал Поттера. —— Северус молча смотрел на чистый холст в кабинете Минервы… потому что теперь это был ее кабинет, и он останется им до тех пор, пока Северус не захочет об этом думать. — На этом холсте будет мой портрет. — Да. Заклинания были произнесены, и когда ты умрешь, твой образ появится на нём. Я искренне надеюсь, что это произойдет еще не скоро, Северус. Должно быть, он всё же пробормотал что-то в ответ, потому что Минерва продолжила разливать чай и рассказывать о деталях его судебного процесса в Министерстве, которые Северус и так знал. Он почти не отводил взгляд от полотна. И вспомнил короткое неподписанное письмо, которое три дня назад принесла ему ничем не примечательная рыжевато-коричневая сова. Вы хотите, чтобы портрет с вами появился в кабинете директора, когда умрёте? Северус подумал, что это шутка, но ответил искренне, хотя и с сарказмом, что, по его мнению, его жертвы заслуживают по меньшей мере этого. И даже несмотря на то, что он не узнал ни сову, ни почерк, а Минерва ничего об этом не сказала… Он знал, кто его прислал. —— — Свидетель защиты, Гарри Джеймс Поттер. Северус повернулся, чтобы посмотреть, как Поттер идет по проходу между плотно сгрудившимися сиденьями свидетелей. Он не подмигнул и не посмотрел ехидно на Северуса, как это сделал бы Альбус. Он одарил Северуса точно такой же слабой улыбкой, какую адресовал и Драко с Нарциссой на их суде, а затем сел в кресло, которое Визенгамот предоставил для дачи свидетельских показаний. — Какой сюрприз, — произнесла женщина с гнусавым голосом, который напомнил Северусу мычанье лунного тельца. — По сведениям из достоверных источников, вы ненавидели профессора Снейпа и считали его предателем. — Когда-то так и было, — пожал плечами Поттер. — С тех пор многое изменилось. — И вы готовы засвидетельствовать, что профессор Снейп не совершал никаких преступлений? — Я готов засвидетельствовать, что все преступления, которые он совершил, были совершены по приказу профессора Альбуса Дамблдора. — У вас есть доказательства? — Воспоминания… Северус напрягся. —…о словах портрета директора школы Дамблдора, с которым я разговаривал несколько дней назад. С вашего разрешения, могу я поместить их в Думосбор? Северус моргнул и затем моргнул снова, наблюдая, как Поттер, получив разрешение, извлекает воспоминания. После он добавил еще несколько нитей, которые описал как «то, что я видел, но не понимал ранее» и «воспоминания других студентов Хогвартса, которые все еще находятся в больничном крыле и не могут присутствовать, чтобы дать показания». Ничего о воспоминаниях, которые он получил от Северуса, когда тот лежал при смерти. Каким-то образом он знал, что Северус не хотел делиться ими, даже если они сохранят ему жизнь или свободу. Северус наблюдал, как члены Визенгамота по очереди опускали лица в Думосбор и через мгновение уже плакали, или задыхались, или просто выглядели шокированными. Он увидел, как женщина с гнусавым голосом притихла и даже кивнула ему, слегка нахмурившись. Он смотрел, как они проголосовали за его оправдание и пробормотали, что он может получить Орден Мерлина, хотя Северус сильно сомневался, что это когда-нибудь произойдет. Но в основном он наблюдал за Поттером. Тот отвечал на вопросы спокойно и ни разу не повысил голос. Он уточнял некоторые моменты, когда это было необходимо, а иногда поднимал брови и придавал голосу легкий саркастический оттенок, который лучше любых слов подсказывал, что именно он думает об интеллекте обвинителя. Он объяснил роль Северуса в поиске хоркруксов и победе над Темным Лордом, ни разу не намекнув, что Северус знал и участвовал в отправке его на смерть. Или что он был предан Лили. Когда допрос закончился и был оглашён оправдательный приговор, Поттер поднялся и молча кивнул Северусу в знак поддержки — ничего вызывающего, а затем повернулся и спокойно покинул здание суда. Северус проследил его перемещения взглядом. —— Северус уклонился от проклятия, которое летело ему в голову, и молча проклял все инстинкты, которые подсказывали ему атаковать в ответ. О, он мог бы, но он точно ответит тёмной магией. После войны инстинкты сильно обострились. Он нападёт в ответ с такой яростью и силой, что у нападавших пересохнут вены. И отправится в тюрьму, едва успев вернуть свою волшебную палочку. А это означало, что любой, у кого есть средства и желание, сможет преследовать его в Косом переулке, а он сам ничего не сможет с этим поделать. — Вы что делаете? Вспышка яркого света, обрушившаяся на нападавших секундой позже, была знакома Северусу до боли. Он испытал почти то же чувство в больничном крыле, когда Поттер освободил его от долгов жизни. Сейчас он молча стоял и смотрел, как Поттер идет к ним, — и его тело излучало тот же свет. — Они никогда не смогут обвинить его в пособничестве тёмной стороне, — подумал Северус и тут же вспомнил об обвинениях, которые напечатал «Ежедневный пророк» на пятом году обучения Поттера. Но в мире всегда были и будут идиоты. — И что, по-вашему, вы творите? — Поттер сложил руки на груди и снова уставился на нападавших. Ему исполнилось девятнадцать лет с тех пор, как Северус в последний раз видел его лично, и частые фотографии, на самом деле, плохо описывали его. На них не было видно, как он сумел укротить свои волосы, отрастив их, и как расширились его плечи. — Он… он был Пожирателем Смерти, — сказала предводительница нападавших, высокая девушка в мантии Хаффлпаффа. Должно быть, она пришла сюда, чтобы сделать покупки к новому учебному году. Девушка посмотрела на Поттера и моргнула. — Тебе никогда не приходило в голову напасть на меня? — Конечно, нет, сэр! — А что насчет моих друзей Рона Уизли и Гермионы Грейнджер? — Разумеется, я об этом не думала! Они же герои войны! — Он тоже. Северус немного сдвинулся в сторону. У него не было никакого желания напоминать нападавшим о своем присутствии, но он хотел посмотреть, удалось ли Поттеру развить «взгляд, полный разочарования» до максимального уровня. Да, так и было. Северус посчитал его даже лучше, чем у Альбуса. — Я… Но… — хаффлпафка пустым взглядом уставилась на Поттера, как и все остальные позади нее. «Тоже достаточно молоды, чтобы оказаться студентами», — подумал Северус, хотя они и не были одеты в цвета факультетов. Он глубоко вдохнул и выдохнул. Собственные инстинкты сделали бы много, много хуже, умудрись он атаковать в ответ. — Мир не делится на белое и чёрное, — строго произнёс Поттер. — Или тёмное и светлое. Иди домой и подумай об этом. Тебе сколько, шестнадцать? Я думал о таком же глупом дерьме, когда мне было шестнадцать. Но я был в центре войны. А сейчас война закончилась, и вы должны быть в курсе всех новостей, чтобы хотя бы знать, кого оправдали! Дети поспешили прочь — один из них открыто плакал. Поттер посмотрел им вслед, затем вздохнул и повернулся к Северусу. — С вами все в порядке, сэр? — Пропустил только одно заклятие, — отозвался Северус, сам не зная почему, и протянул руку. На коже быстро зрел фурункул. Он мог бы и сам исцелить его, но использование заклинаний помимо небольшого разрешенного набора все еще могло бы навлечь на него Авроров. До сих пор. Поттер протянул руку и мягко сжал предплечье Северуса. Воздух затрепетал, словно лёгкий тюль занавесей, и Северусу показалось, что он почувствовал запах жасмина. И через мгновение Поттер отдернул руку. Северус уставился на абсолютно чистую кожу. — Простите, что не успел добраться сюда до того, как они причинили вам боль, — сказал Поттер. — Куда вы направляетесь, сэр? — Мне необходимо купить кое-какие ингредиенты для зелий, — произнёс Северус, развернулся и зашагал по Диагон-Аллее. Поттер легко подстроился под его шаг и принялся рассказывать о своих трудностях, связанных с раздавливанием скорпионьих хвостов. Этот разговор длился весь поход Северуса к аптекарю, выбор ингредиентов и возвращение к точке аппарации. Он критиковал технику варки зелий Поттера, саму идею его становления аврором, тот факт, что он не вернулся в Хогвартс, чтобы сдать Т.Р.И.Т.О.Ны, и низкое качество оборудования Министерства. Поттер просто с улыбкой слушал и иногда задавал вопросы. Когда они распрощались и Северус вернулся домой, он понял, что Поттер, не говоря ни слова, позаботился о том, чтобы он был защищен на протяжении всего своего похода. Как будто одной своей компанией отпугивал всех, кто попытался бы подойти к Северусу. Весь этот вечер, перемалывая свежие копыта пегаса, Северус прислушивался к посторонним звукам. Маленькая ручная мельница, которую он использовал, была очень шумной, издавая звуки, как будто кто-то шел по хрустящей речной гальке. И все же в его доме было слишком тихо. —— — Простите, сэр, я вас не заметил, — сказал Поттер и ловко забалансировал вокруг Северуса, жонглируя своими пакетами. Тот Поттер, которого помнил Северус, наверняка уронил бы по крайней мере один из них на землю. Этот поймал их все и кивнул Северусу. — Увидимся позже. Северус повернулся, чтобы снова частично перекрыть вход в Дырявый котел, что и заставило Поттера столкнуться с ним. — Теперь вы слишком благочестивый, чтобы поздороваться со своим старым профессором? — Нет, конечно же, нет, сэр, — ответил Поттер, странно нахмурившись. — Я только подумал, что вы, наверное, не хотите, чтобы я вас беспокоил. — Я вовсе не испытываю к вам неприязни, Поттер. — Это теперь, — пробормотал Поттер себе под нос, но Северус его услышал. Он подавил улыбку, потому что это точно сказало бы Поттеру, насколько подстроенной была эта встреча, и кивнул в зал Дырявого котла. — Пойдемте, выпьете со мной. Брови Поттера, казалось, вот-вот взлетят на макушку, но он кивнул. — Хорошо, сэр. Но мне правда нужно будет вернуться в Министерство через час. «Часа должно хватить с лихвой», — подумал Северус, ведя Поттера к одному из столов и наблюдая, как он аккуратно складывает свои пакеты вокруг стула. У Северуса было достаточно времени, чтобы понять, что именно ему нравится в компании Поттера, и решить, хочет ли он иметь ее в будущем. Они оба заказали сливочное пиво, и на мгновение Северусу показалось, что они будут сидеть молча. К счастью, он заметил среди пакетов Поттера знакомый предмет. — Вы покупаете новый котел? — Да, — Поттер слегка покраснел. — Мне удалось расплавить старый. — Скажите мне, Поттер, неужели к вам заглядывал Лонгботтом? Поттер негромко рассмеялся — звук, который, осторожно решил Северус, он сможет выдержать, даже если его громкость возрастет. — Нет. Я добавил в котел порошок златоглазок, когда на дне оставалось еще слишком много нерастворенного электрума. Северус поморщился при мысли о возникшем беспорядке, но его разум прежде, чем он успел об этом задуматься, принялся вспоминать все известные ему рецепты, и через секунду он молча уставился на Поттера. — Только в одно зелье идёт порошок златоглазок и электрум вместе. — Правда? Я не знал. Не я здесь специалист, сэр. — И для чего же вы варили Ликантропное? — Сивый успел обратить множество людей, прежде чем мы его поймали. Некоторые из них — маглы. Некоторые — волшебники, живущие сами по себе, у которых нет безопасных мест, чтобы обращаться. Я собираюсь стать достаточно хорошим зельеваром, чтобы раздавать зелье бесплатно хотя бы небольшому количеству людей каждое полнолуние. — Электрум сам по себе является дорогостоящим ингредиентом, — и он был не единственным дорогим компонентом, который требовался для этого конкретного зелья. Глаза Поттера сверкнули, и он склонил голову набок. — Тогда хорошо, что я богат. Северус сделал еще один глоток сливочного пива и ничего не ответил. Он полагал, что это не должно было его удивить. В конце концов, Поттер был до неприличия хорошим другом Люпина, и спасение людей было своего рода чертой его характера. Но это дало ему возможность спросить о зельеварении, что переросло в разговор о работе Поттера аврором. Поттер говорил об этом спокойно, но с куда большим сарказмом, чем помнил Северус из разговоров с ним раньше. Может, это его комплекс героя наконец начал отступать. Или так он говорил только с ним. Когда Поттер посмотрел на часы, тихо выругался и поднялся, чтобы уйти, Северус задал вопрос. — Почему ты был так осторожен со мной после войны? — Понятия не имею, что вы имеете в виду, сэр. И судя по его широко раскрытым глазам, он и правда не имел. — Вёл себя неизменно уважительно. Стараясь изо всех сил обращаться со мной так, как будто я не сделал и половины того, что сделал. Почему? — Потому что вы многим пожертвовали ради мира, сэр. А это значит, что вы заслуживаете по крайней мере того же обращения, что и другие герои. Простите, сэр, но я правда опаздываю, — Поттер виновато улыбнулся ему и выбежал за дверь, и пакеты летели за ним, как хвост за кометой. Северус уставился ему вслед. Так Поттер обращался с ним не так, как с обычным знакомым. Скорее, как с другом. Он размышлял о том, что бы это значило до конца дня.