Глава 10. Всё больше слухов
26 мая 2020 г., 22:15
Повисла странная немая сцена. Волна всеобщего удивления быстро спала, оставив после себя атмосферу непонимания и неловкости. Жутко сконфуженная, я соскочила с рук Ромы и принялась активно разглаживать складки на своей одежде. Ромашка стал увлечённо копаться в бумагах на своём столе, всем своим видом показывая, насколько он погружён в работу. Петрищенко стояла, сложив руки на груди и нервно потаптывая ногой.
– И как это, простите, понимать?! – внезапно взорвалась она.
– Послушайте…
Жалкая попытка Ромы вставить слово была задушена в зародыше.
– Это вопиющая некомпетентность, Роман Игоревич! Вам известно, что устав ЭйГМУ не приемлет подобные… аморальные отношения!
Её словно бы задели за живое. От Петрищенко веяло мрачной яростью, и я даже отступила от неё на пару шагов, вогнав себя в угол.
– От всей этой ситуации дурно попахивает харрасментом, знаете ли! – продолжала преподавательница. – Может, вам самому так не кажется, но у бедной девочки просто выхода не остаётся, как соглашаться на связь с вами!
– Но… – снова попытался Рома, однако был проигнорирован. Он выглядел очень напряжённым.
– Вы давите на неё своим положением, неужели не понимаете? Сколько ей, двадцать? Беззащитная, молодая студентка – и вы, преподаватель, завкафедрой, авторитет! Это ненормально, Роман Игоревич. В этой ситуации девочка явно жертва, а вы своими действиями…
– Но я не жертва! – встряла я. Петрищенко, осекшись, перевела взгляд на меня. – Послушайте, вы просто не знаете всю ситуацию! Мы начали встречаться задолго до того, как оказались в одном университете. Что нам было делать?
– Расстаться, – жёстко отрезала она. – Университет однозначно запрещает подобные связи, и вы, Роман Игоревич, об этом знали. Возможно, держи вы оба себя в штанах, хотя бы в стенах ЭйГМУ, не возникло бы вообще такой ситуации. А теперь я буду вынуждена сообщить, куда требуется.
– Пожалуйста, не надо никуда сообщать, мы ведь ничего плохого не сделали… Рома, ну скажи что-нибудь!
Рома молчал. Он откинулся на спинку стула, сложив руки замочком, и просто смотрел на Петрищенко, ожидая её окончательного решения. Он пытался казаться спокойным и собранным, но я видела, как сильно он напряжён.
– Василиса, – обратилась ко мне преподша. – На выход. А с вами, – вернулась она к Ромашке, пока я шла к двери, – мы обсудим аралию маньчжурскую.
Сидя на паре Ячменьковой, я нервно мяла в руке какую-то бумажку. Чужие ответы я слушала краем уха, едва ли уделяя хоть какое-то внимание химии. Периодически я доставала телефон, но ответа от Ромы на моё сообщение так и не было. Наверняка он просто занят. Петрищенко ведь лапочка, навряд ли она действительно донесет в деканат на Ромашку.
– А вы слышали про Романа? – шепнул Киря, оборачиваясь к нам. – Говорят, его на ковёр к декану вызвали.
Я нервно облизнула пересохшие губы.
– А за что? – поинтересовалась я. Киря пожал плечами.
– Пока не знаю. Но в беседах ходят слухи про «неподобающее поведение», представляете?
– Помолчи, Кирюша, – попросила я. В голове роились сотни мыслей. – Не знала, что ты такой сплетник.
– Позвольте представиться, сарафанное радио, – рассмеялся Киря. За что тут же заработал замечание от Ячменьковой. И поделом.
Рому там сейчас отчитывают. Что ему может грозить? Лишение премии, дисциплинарное взыскание? А вдруг его уволят из-за меня?..
Я подняла руку и сразу вскочила на ноги.
– Можно выйти?
Следом за мной по университетским коридорам бежало эхо. Халат развевался за спиной, будто плащ супергероя, только вот во всей этой ситуации я была, скорее, злодеем. Я даже не заметила, как пролетела два лестничных пролёта наверх, в деканат.
Я остановилась перед дверью декана фармфака, чтобы отдышаться, и прислушалась. Слышно было плохо, но я могла различить голос Ромы. Они явно о чём-то спорили, только вот разобрать отдельные слова было сложно. Вдруг я услышала отчётливое: «Уволю». Это слово будто бы молнией прошило мозг. И в следующий миг я, не думая о последствиях, ворвалась в кабинет.
– Это всё я! Рома… Роман Игоревич ни в чём не виноват!
– Вася? – удивлённо пробормотал Ромашка. Парень стоял перед широким столом, за которым восседал декан. Он нахмурился.
– Шелест, если не ошибаюсь. Вы разве не должны быть на паре? – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес декан.
– Нет!.. Да? Не важно! Но его нельзя увольнять, понимаете? Не было никакого «неподобающего поведения», всё очень, очень подобающе!
Я уже и сама не понимала, что несу. У меня было так много мыслей, столько отличных аргументов и слов, которые должны были быть услышаны, но, когда я пыталась произнести их вслух, выходила какая-то несуразная хрень.
– Успокойтесь, Василиса Андреевна, никто вашего… бойфренда, – декан хохотнул, – не увольняет. Однако решать, что подобающе, а что нет, не вам. Возвращайтесь на занятие.
– Но… что ему будет?
Рома на меня шикнул и кивнул на дверь, многозначительно поигрывая бровями.
– Да ничего не будет, ни-че-го! – всплеснул руками декан. Я его явно уже раздражала. – Выговор, предупреждение. И запрет продолжать подобные отношения.
– Запрет?!
– Извините, – вздохнул Рома и, крепко схватив меня за плечи, выпроводил вон из кабинета.
Дверь захлопнулась, и по пустому коридору разлетелось эхо.
Прокрутив ещё раз в памяти диалог с деканом, я хмыкнула, впечатлённая собственной смелостью. Увы, декан знает мою фамилию, так что, возможно, зря я пыталась ему противостоять. Впрочем, главное, чтоб проблем не было у Ромашки.
Вернувшись на пару, я прибилась к группке ребят, занятых лабораторной, и теперь работала ручной держалкой пробирок с реактивами. Одной рукой я удерживала три узкие пробирки, а другой печатала сообщения Ромке.
«Слабоумие и отвага!» – прокомментировал он.
«Ну, прости, что пыталась тебя защитить. Надеюсь, я хуже не сделала».
«Спасибо, моя верная рыцарыня!» – написал он. Я гоготнула, вызвав недоуменные взгляды одногруппников. – «Теперь придётся быть намного осторожнее, в университете общаемся только по учёбе».
«Знаешь, против декана не попрёшь. Раз уж он запретил нам встречаться, то придётся смириться. Заеду сегодня за своими вещами, и разойдёмся, как в море корабли».
«Мы ведь только съехались, а ты уже меня бросаешь? Вернись, я обещаю больше не разбрасывать по квартире носки!»
«Ты и так их не разбрасываешь, – заметила я. В таком вандализме скорее можно было уличить меня. – Вини во всём Петрищенко».
«Она просто завидует нашему счастью,» – успокоил Рома.
С каждым днём я понемногу перевозила в его квартиру всё больше своих вещей и уже на постоянной основе там ночевала. Жить вместе было не так просто, как я надеялась, но и не так сложно, как я боялась. Мы сразу, на берегу, договорились высказывать все претензии прямо и без утайки, чтобы открыто решать любые вопросы и находить компромиссы. Нельзя забывать, что мы с Ромой не читаем мысли друг друга, так что обижаться и молча ждать, пока он догадается, что именно мне не нравится – ну, это попросту тупо.
Ромашка согласился с тем, что для моего шмотья нам придётся купить отдельный комод, а также с тем, что слово «стул» иногда бывает синонимом слова «шкаф». Мне, в свою очередь, пришлось смириться с педантичностью Ромы и соблюдать чистоту и порядок в его доме – в меру моих скромных сил. К счастью, ежедневным вытиранием пыли он занимался сам, не заставляя меня присоединяться к этому его вечернему ритуалу. Ну, чем бы дитя не тешилось, лишь бы меня не дёргало.
Стычка Ромашки с деканом не прошла незамеченной. По университету быстро расползались слухи и предположения. Рома был прав, когда говорил, что преподаватель не должен быть для студентов простым человеком. Из-за его особой манеры говорить с Ромкой и так уже сделали кучу мемов, потешались над ним за спиной и поголовно в него влюблялись. Теперь же многозначительные взгляды, ехидные улыбки и издевательские подтрунивания повсюду преследовали его, и, что самое стрёмное, в открытую.
Сплетни распространялись, как вирусная эпидемия: быстро и неумолимо. Наш поток, по обыкновению, ждал в коридоре момента, когда лекционную аудиторию откроют и можно будет занять места. Я заметила, что неосознанно вслушиваюсь в чужие разговоры. Казалось, что Рому и его загадочную пассию обсуждают вообще все. А ещё казалось, что каждый человек в толпе смотрит прямо на меня.
– Говорят, что он встречается со студенткой, – поделилась Таня.
– Серьёзно? – удивился Киря. – Обалдеть! Это правда?
– Мой друг слышал, – подала голос блондиночка из другой группы, – как в деканате обсуждали выговор Романа. Так вот, говорят, он у своей девушки преподаёт. То есть это либо из вашей группы кто-то, либо из второй.
Киря расплылся в широкой улыбке и объявил:
– Ну, похоже, Машка своего добилась!
– Староста могёт!
– Точно!
– Если кто и мог, то она!
В ответ на гул поддерживающих голосов наша староста лишь загадочно улыбнулась.
– Секундочку, – возразила я. – А почему сразу Маша?
Все рассмеялись.
Мне было не смешно.
– Это не Мария, – вдруг сказала Вика. Я даже не заметила, как она подошла. Тут до меня дошло, о чём она, и я вся внутренне напряглась. Только не говори, ничего им не говори, пожалуйста…
– А ты откуда знаешь? – спросила её блондиночка.
– Я видела Романа Игоревича и девушку, с которой он встречается. Они целовались.
– Так. – Маша наклонилась поближе. – Кто это?!
Вика на несколько секунд задержала взгляд на мне и ответила:
– Могу сказать только то, что она не студентка.
– Петрищенко! – воскликнула Маша и уперла руки в бока. Она раздосадовано топнула ногой. – Ну, точно она! Чёрт. С ней конкурировать будет сложно.
– Логично, – задумчиво протянул Киря. – Они коллеги, поэтому Ромашке вынесли предупреждение. Преподам же нельзя строить отношения друг с другом. А Петрищенко выговор тоже получила?
– Об этом никто не говорил, – помотала головой Таня. – Но жаль, если им придётся расстаться. Они хорошо смотрятся вместе.
– Вовсе не хорошо! – запротестовала я.
– Нет там ничего хорошего! – поддакнула Маша.
Замки щёлкнули изнутри, и двери в лекционку, наконец, открылись. Поток бурной рекой заплыл внутрь, оставив нас с Викой за бортом. Я осмотрелась по сторонам и убедилась, что нас никто не услышит.
– Спасибо, – искренне сказала я.
– За что? – спросила Вика, слегка наклонив голову.
– Что соврала ради меня. Я это ценю.
– Да, мне не сложно. Мы ведь лучшие друзья.
Я постаралась вернуть себе контроль над бровями, которые в ответ на эту фразу поползли вверх. Лучшие друзья? Весьма… неожиданно.
– Ну, да, я… – промямлила я, и вдруг оказалась в костедробильных объятиях Вики. Никогда бы не подумала, что в таких тонких руках может быть столько силы. Девушка резко отпустила меня и, не говоря больше ничего, вошла в лекционку.
Я усмехнулась и покачала головой. Вспомнилось, как я впервые увидела эту девчонку в блоке, и какой напрягающе-странной она казалась. Иногда я вообще не понимала, что от неё можно ожидать, да и сейчас не всегда понимаю. Но, похоже, она старается помочь.
Лучшие друзья, да?
***
Выпал снег. Я смотрела на белые хлопья, проносившиеся за окном, на автомате водя тряпкой по кухонной столешнице. От духовки исходило приятное тепло и аппетитный запах запекающейся лазаньи. Рома попросил приготовить сегодня что-нибудь интересное. Мне оставалось только надеяться, что рецепт из интернета окажется достаточно хорош. – Всё! – объявил Рома, заходя на кухню с крайне самодовольным видом. – Я проверил тетради, наконец-то! – Ты мой герой, – откликнулась я, не отрываясь от уборки. Спиной я почувствовала, что он подошёл ближе, почти вплотную. – К слову, Василиса Андреевна, – произнёс он совсем рядом с ухом. Его ладонь, прикоснувшись к моему плечу, скользнула по руке вниз и оказалась на талии. – Почему это вы так плохо написали коллоквиум, м-м? Неужели совсем не готовились? – И кто же в этом виноват, Роман Игоревич? – спросила я, откладывая тряпку, и, обернувшись, обвила его шею руками. – Как тут подготовишься, когда тебя постоянно отвлекают всякими непотребствами и нескромными предложениями… Привстав на цыпочки, я дотянулась до его губ и поцеловала. Ромашка, похоже, только этого и ждал. Неожиданно подхватив за талию, он усадил меня на столешницу. Целоваться стало удобнее. Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, Рома взглянул на кухонные часы. – Мне уже пора. – И куда ты собрался? – не поняла я. – За родителями на вокзал. – Чего-о?.. – Мама сказала, что хочет посмотреть на столичные магазины, так что мы задержимся на пару часов. – Погоди… – пробормотала я в растерянности. – Приедем как раз к обеду. Уверен, лазанья им понравится. Рома чмокнул меня в лоб. Я, опешив, смотрела на него, не моргая. – Ты совсем дибил?! Ты не думал, например, заранее предупредить?! Мысль такая в твою голову не закрадывалась? – Ну, зато в этот раз ты точно не сбежишь. – Резонно, – согласилась я. – Только вот, почему ты в этом так уверен? Я проворная. Рома забрался в карман и вытащил две маленькие связки ключей. Одна из них принадлежала мне. Я попыталась выхватить ключ, но он отошёл на шаг и поднял длиннющую руку над головой. Очкарик-переросток, блин. Я задумалась. Нужно принять душ, переодеться. О лазанье не забыть. Салат какой-нибудь настругать, а лучше два. У нас есть вино? Должно быть. Этот чистоплюй везде пропылесосил утром, и хорошо. Повезло, что у нас нет ковров. Заправить кровать. Окна. Должна ли я мыть окна? По идее, зима, но… – Василёк? Приём? – позвал Рома и помахал ладонью перед моим лицом. – Как слышно? – Слышу тебя хорошо, козлина. Как мне теперь всё успеть? – Спокойно, Вась, всё хорошо. Расслабься, тебе ничего не нужно делать. Ну, кроме лазаньи. – Ой, Рома, а не пошёл бы ты... – Да, мне и впрямь уже пора. Рома быстро проверил телефон и направился в прихожую. Я взглянула на таймер на духовке. Есть ещё час, можно успеть привести себя в божеский вид. Ромина рубашка – это, конечно, прекрасно, но встречать в ней одной его родителей – идея не из лучших. Я забежала в спальню, взяла со спинки стула одежду и полетела в ванную. – Люблю тебя! – громко крикнул Рома, чтобы я услышала его сквозь шум душа. – Молока купи! – крикнула я в ответ. Мучаясь в ожидании Роминого семейства, я несколько раз вымыла дверцы кухонных тумб и шкафчиков, заплела и расплела волосы, протёрла холодильник и прошлась по квартире с тряпкой в поисках пыли. Пыль найти не удалось, зато в шкафу обнаружилась тотемная коробка с моими маньячными подарками. Коробка не полочка, но я всё равно впала в приступ умиления. Рома скинул сообщение, когда они подъезжали, чтобы морально меня подготовить. Замок повернулся в скважине, и дверь открылась. – Здравствуйте, – пробормотала я и неловко улыбнулась. – Да-да, здравствуй, вот, держи! Ромина мама, как всегда, активная и пышущая энергией, всучила мне фирменный пакет, в котором обнаружилась вязанная шапка с козырьком и обрамляющей его цепочкой. Я, смущённая, надела шапку и посмотрелась в телефон. – Выглядишь прекрасно! – восхитилась мама. Эта женщина обладала настоящим чувством стиля. Она всегда одевалась ярко и со вкусом. Папа Ромы сдержанно кивнул, соглашаясь с женой. Ромка был точной копией отца, только моложе. Я и раньше замечала, как сильно они похожи внешне, а сейчас в этом убедилась. – Спасибо, – улыбнулась я. Ромашка помог родителям снять пальто, перешучиваясь с мамой и периодически посматривая на меня. Как ни странно, мне стало намного легче. Я всё ещё переживала о том, чтобы понравиться Роминой семье, но они казались хорошими людьми, к тому же мы пару раз общались и раньше. Правда, не так тесно. Окончательно расслабившись, я отпустила свою театральную душеньку в неконтролируемый полёт и присела в книксене. – Ну, что ж, миледи, милорды. Прошу к столу!***
– Ты им понравилась, – поделился Рома, когда мы провели его родителей до квартиры их друзей, у которых они остановились. При всём желании разместить родных в маленькой квартире Ромашки возможным не представлялось. – Ещё бы! Ты вообще меня видел, разве я могу не понравиться? Рома, рассмеявшись, помотал головой. – Действительно, не можешь. – Но мне кажется, твоя мама презирает мой гардероб. – Неправда! У тебя просто… особенный стиль. Он взял меня за руку. Было довольно холодно, но мы не догадались захватить перчатки. Дом друзей находился довольно близко к нашему, так что мы решили пройтись до него и обратно пешком. – Они у тебя классные, – сказала я. – Очень веселые оба. Особенно папа, когда разговорится! – Да уж, лучше бы он молчал. – А мне вот очень понравилась история про кукурузу. – Мне было четыре! – начал оправдываться Рома, и мы оба рассмеялись. Мы пересекли дворы по заснеженным дорожкам. Уже давно стемнело, и на детских площадках почти никого не было. Я выдохнула, и облачко тёплого пара растворилось в воздухе. Было немного ветрено, но очень тихо и спокойно. – Ром, я тут подумала. А давай отпразднуем новый год с моими? Съездим в Ви-таун на пару дней, у нас как раз каникулы будут после сессии… Если ты не против. – Да, так и сделаем. Рома вдруг остановился и, притянув меня к себе, заключил в объятия. – Я очень рад, что ты это предложила. И что согласилась на обед с моими. Я ведь знаю, как ты не любишь новшества. – Формально, – запротестовала я, – я ни на что не соглашалась! Мне просто пришлось смириться. – Ну, да, деспотичненько вышло, – согласился он, отпуская меня. – Я тебя прощаю. В итоге всё прошло довольно хорошо, верно? На самом деле, мне и вправду было очень приятно пообщаться с твоей семьёй, – признала я. Мы неспешно продолжили путь. – А ты… – Рома немного замялся. – Ты хотела бы стать частью моей семьи? Ну, то есть, однажды. Когда-нибудь. Не обязательно прямо сейчас. Он взволнованно смотрел прямо перед собой в ожидании моего ответа. Я улыбнулась. Он такой заботливый. Не хочет давить на меня, торопить, принуждать. Знает, что для меня это важно. Я сжала его холодную ладонь. – Спасибо тебе, – сказала я. – За то, что любишь меня. – О, ну… ладно, – пробормотал Рома смущённо. – И да. Я хотела бы. Хотела бы стать частью твоей семьи. Кажется, он и не надеялся услышать такой прямой ответ. Он взглянул на меня в растерянности, и я скромно улыбнулась. Просто Лера была права. Я его люблю, он любит меня. И думать тут не о чем. – Однажды? – усмехнулся он. Я кивнула. – Когда-нибудь.
