Умолять императора стоит на коленях

— Твой шрам доставил мне кучу проблем, — откликается девушка, водя пушистой кистью по лицу. Мужчина напротив нее молчит на замечание, утыкаясь взглядом в телефон. Одетый в костюм императора, он действительно был хозяином положения. И, Господи, как же иногда с ним бывает сложно. Кин хмыкает, примеряясь к лицу рэпера кистью. Быстрый взгляд, Мин Юнги хмыкает, позволяя откинуть голову и даже прикрыть глаза. — Долго это будет? — интересуется монотонной работой стилиста мужчина, снова доставая телефон. — Столько, сколько понадобится, — Кин вздыхает слишком горестно. Это не сложно, но иногда именно с Юнги были определенные трудности. Сколько она уже работает с ним? Раньше Кин наносила макияж на кожу Ви, тот был послушен и терпелив, даже помогал и всегда интересовался, что да как делается. Рэпер же будто не выносил, когда к нему прикасалась кисточка. Или Кин. Девушка аккуратно начинает наносить грань шрама, определяясь с его высотой и толщиной. Будь ее воля, закрасила половину лица, чтобы неповадно было. Но четкий указ от менеджера, пустое лицо Юнги, который вечно отвлекался то на телефон, то на другую мелочь и собственная трусливость заставляли Кин послушно вырисовывать нужную длину. — Красный или розовый? — Что? — Я спрашиваю, какого цвета шрам делать, — сухо выталкивает из себя девушка. — Красный. Будто только что поставили. Она хмыкает, пряча усмешку за кашлем, и начинает вырисовывать точные линии. Первые две минуты Шуга еще сидит послушно с закрытыми глазами, но как только открывает их, начинает ерзать, хмуриться и пялиться в сотовый, отвлекая этим своего стилиста. — Сиди ровно, — просит Кин. На пару секунд снова воцаряется спокойствие. Она орудует кистью, он ей не мешает. Затем опять телефон перед лицом, движение, нетерпение… Кин горестно вырисовывает только верхнюю часть, прежде чем плюнуть и применить маленький лисий трюк. Заставляет сесть Юнги ровно, а сама оказывается перед ним, присаживаясь на корточки. Так он не достанет хотя бы телефон. — Долго еще? — До начала съемок время есть, не переживай, я успею, — уверяет Кин, активно работая над штрихами. — А если получится криво? — одним уголком губ усмехается мужчина, за что тут же получает раздраженный взгляд. — Не будешь двигаться, и все выйдет идеально. — Шрам ведь и не должен быть идеальным. Кин смотрит ему в лицо, хмурится, уже придумывая тысячу ответов на нелепый и такой несвоевременный комментарий. Ее слова застревают посреди ребер, утыкаются в глотку и выходят раздраженным выдохом, когда взгляд Юнги сосредотачивается на ней. Кин передергивает плечами, заставляя себя снова сосредоточиться на работе. — Не ухмыляйся, — тут же одергивает девушка, когда кисть касается нижнего века. — Щекотно вообще-то, — летит ей в ответ тихим голосом. — Потерпи, немного осталось. — Ага, верю на слово. Кин опускает взгляд чуть ниже, чем нужно. И без косметики у Agust D мягкая кожа и ровная линия губ. Девушка тяжело сглатывает, засматриваясь на увлажняющий бальзам на этих самых губах. Моргает пару раз, неловко пересекаясь взглядами с мужчиной, и затем усиленно делает вид, что ничего не было. Работает кистью четко и слаженно, отчего периодически Юнги хочет отодвинуться. Кин чувствует это, небрежно замирая пальцами на его щеке. — Хватит двигаться. — Любишь указывать? — не выдерживает Юнги и беззлобно огрызается. — Нет, просто хочу сделать хорошо. Она пару секунд еще сосредоточенно вырисовывает алый шрам, прежде чем Юнги чихает, а кисть соскальзывает с его кожи. — Блин, блин, блин, — лепечет стилист, вооружаясь ватной палочкой. — Умоляю, сиди смирно. Кин пригибается слишком низко, почти утыкаясь носом в чужое лицо. От Юнги пахнет утренним кофе и тональным кремом, свежей одеждой и чем-то прикольным, что заставляет стилиста улыбнуться. — Умолять императора стоит на коленях. Кин пару секунд непонимающе моргает, надеясь, что ослышалась. Она хорошо чувствует на своих щеках как чужое дыхание, так и хитрющий взгляд, и из-за этого всегда так сложно с этим… — Ну же, — Юнги немного отклоняется назад, — на колени. Во рту становится сухо, когда он почти в лицо выдыхает остаток фразы. Вместо раздражения на Кин накатывает другое чувство, она едва заметно поджимает губы, пытаясь еще раз достать до алого росчерка, но ее запястье тут же перехватывают. Легонько сжимает, отбирая второй рукой палочку, вертя в пальцах. В чертовски длинных пальцах, как отмечает про себя Кин. Послушно опускается сначала на одно колено, затем на второе, пальцами вцепляясь в атласную ткань штанов императора. Юнги смотрит сверху вниз, точь-в-точь король на свою рабыню, и ждет, выпуская ватную палочку из рук. — Ты знаешь, что сделать для своего императора. Указ, заставляющий Кин будто ожить. Темные глаза загораются лихорадочным блеском, когда девичьи пальцы поднимаются выше по атласной ткани от колена до бедра, замирая в нерешительности у ширинки. — Смелее, — подталкивает тихим голосом Юнги. — Я знаю, что ты этого хочешь. Пальцы Кин непослушно расстегивают сначала ремень, затем маленькую тугую пуговицу на атласных штанах. Звук расстегивания ширинки для нее подобен приговору, вынесенным самим императором. Она его принимает. Целиком и сразу, заставляя мужчину в кресле тяжело выдохнуть, вцепляясь в женские плечи. Император замирает, вплетая свои пальцы с массивными кольцами в волосы, тянет чуть на себя, подаваясь бедрами вперед. Слишком плавно для него. Юнги даже хореографию медленную не воспринимает всерьез, а здесь… в такие моменты он не жалеет, не церемониться, не ждет. Кин глухо стонет, кольца Юнги путаются в ее волосах, когда она откидывает голову. Встречается с ним взглядами, на секунду забывая, как дышать. Зато очень хорошо вспоминает, стоит оказаться на коленях у императора. Тот вглядывается в лицо своего стилиста, одной рукой успевая расстегнуть ей шорты. Вторая тянет волосы на себя, заставляет Кин смотреть в лицо, в глаза, одними губами шептать о желании. Движение. Кин слабо пищит, оказываясь поднятой над землей, а затем резко сброшенной на стойку с косметикой. Стилист рычит, вцепляется в плечи, пытаясь принять устойчивое положение, призывно раздвигая ноги. Пальцы музыканта проходятся по оголенному бедру, сдергивают мешающие шорты и трусики, замирая на чувствительной точке. — Хочешь что-то сказать императору? — откровенно издевается Юнги, глядя на покрасневшее лицо и блестящие губы. — Нет, — выдыхает Кин, но, кажется, ответ был неправильным. — Скажи. Его голос отдает металлом и углем. Кин закусывает губу, утыкаясь носом в чужую шею. Она знает, чего император от нее ждет, чего хочет. — Возьми меня, — срывающим голосом просит девушка, чувствуя мужские пальцы в себе. — Так ты обращаешься с императором? — летит в отместку ухмылка, заставляя Кин тяжело выдохнуть. — Возьмите меня, — опаляет девушка своим дыханием, — император. Юнги перестает усмехаться. Смотрит прямо на нее, ловя тяжелый выдох, быстро целует в уголок губы и разворачивает к себе спиной. Стилист мелко дрожит под его руками и выдыхает тихо-тихо сплошное прошу, когда чувствует его в себе. Быстро и жестко, никаких плавностей, император берет то, что принадлежит ему полностью и без остатка. Палетка теней падает на пол, летит следом кисти и тюбик с чертовым кремом. Кин смотрит на него в отражении, двигается в такт и почти кричит, когда пальцы императора находят ее точку. Юнги успевает взять себя в руки и резко выходит, заканчивая на гребанную стойку с косметикой. Кин рядом мелко подрагивает, пытаясь восстановить дыхание. Пару раз моргает, высвобождаясь из объятий оргазма, и нацепляет трусики обратно. — А если бы кто-нибудь вошел? — хрипит девушка, когда Юнги оказывается в кресле и поправлять одежду, судя по всему, не собирается. — Пока что в тебя вхожу только я, — лениво парирует мужчина, восстанавливая дыхание. — Твои ролевые игры до добра не доведут. Кин быстро собирает косметику, выдыхает, глядя на разбитую палетку теней. — Эй, это ты просила меня примерить образ императора, — Юнги встает, подбирая кисть. — Сделал, как ты хотела. — Я хотела дома, а не работе, где нас могут увидеть. — Три года не видели и не застанут, — уверенно заявляет мужчина, протягивая кисточку обратно в руки стилиста. Кин хмыкает, недовольно хмурится, снимая лишние штрихи с лица рэпера. Тот улыбается уголками губ и внимательно следит за ее действиями, даже не двигается, тем самым помогая докончить работу. Юнги поправляет одежду, быстро оглядывает себя в зеркале, самодовольно скалясь. Девушка рядом складывает косметику и выглядит жутко разозленной, отмечая про себя, что и, правда, она с Юнги уже три года… — Не злись, — просит император, легко касаясь ее лица. Его поцелуй длится не больше пары секунд, но Кин снова забывает, как дышать. Только в поцелуях Мин Юнги не торопится, не берет, не дразнит. Он целует медленно, отдается полностью, завладевая не только ртом, но и всеми мыслями. Его губы не напирают, отдают страсть и отлично передают намерения, от которых у Кин кружится голова и подгибаются ноги. — Съемка через пять минут, — объявляет из-за двери стафф, отчего оба человека резко отдаляются. — Мне пора, — тихо выдыхает Юнги, теперь уже сам наносит бальзам для губ. Кин удовлетворенно усмехается, глядя на мужчину в зеркале. — Ты сегодня пораньше? — быстро оборачивается Юнги, и алый шрам тонкой полосой пролегает по его лицу. — Ага, — улыбается Кин и делает быстрый шаг. Стирает излишек бальзама своими губами, глядя точно в глаза. Юнги пару секунд непонимающе моргает, старательно скрывая усмешку. — Возьми домой этот костюм, — шепчет Кин, делая шаг назад. — Я буду вас ждать, мой император.