Душевный беспредел.

Сара

. Десять лет прошло с моего приезда в Балтимор. Я уже не та юная, наивная девчушка, что бежала от парня-тирана. Теперь я сильная, независимая женщина, имеющая одного рыжего кота в своей съёмной квартирке. Папа очень помог мне. Он устроил меня на работу в местную газету. Я давно мечтала попасть в эту «среду обитания», но как-то не удавалось. В отделе сенсаций не заводят дружбу. Здесь прислушиваются к каждому твоему шёпоту, к каждому твоему вздоху, чтобы позже подать это всему отделу, как яблочко на блюдечке. Я не искала друзей, да и до сих пор не ищу. Одной гораздо спокойнее. Мне сегодня гребаных двадцать семь лет. В таком возрасте пора заводить детей, потому что ты уже замужем, но кажется, судьба играет со мной в русскую рулетку на вылет. Один раз я уже проиграла и испытать это вновь, не имею никакого желания. Вишня. Казалось, что это парень мечты: дерзкий, смелый, опасный. Что еще нужно девочке-подростку? И пусть он после Рождества сходил с ума от ревности, но разве это не показатель истинных чувств? Разве это не та самая любовь, как в старых классических романах? Я простила его. Давно уже простила. Психиатры и антидепрессанты справились со своей работой, раз я смогла отпустить его. Двадцать семь лет, словно приговор для моей молодости. Папа поздравил ещё утром. Поздравил, обнял и сказал что очень любит. Он привёз большой букет красных пионов и огромную коробку конфет. Дальше я поехала на работу. Льюис любезно подождал меня на остановке, чтобы я успела забежать. Он работает водителем автобуса. Мы всегда мило беседуем, когда я еду в редакцию. Офисные мыши, что вечно бегают куда-то, вечно суют свой нос, куда не следует, сейчас сидят по своим местам и осматривают меня с ног до головы, и это дико бесит и раздражают. Их лицемерие бьёт через край, особенно сегодня. Прохожу в свой кабинет и включаю компьютер. Стук в дверь. — Войдите, — негромко бросаю я, продолжая делать вид, что работаю. — Сара, тут письма и цветы. — Спасибо, Лиззи. Положи на стол, я позже посмотрю. — С днём рождения, Сара, — произносит она очень тихо, на что я поднимаю глаза. — Спасибо, но ты же помнишь, о чём мы договорились? — Щуря глаза, спрашиваю я. — Конечно, прости. Просто не могла не поздравить, — она улыбается и выходит из кабинета. Ещё пару часов перебираю старые статьи, что завалялись с «доисторических» времён. Просматриваю мнимые сенсации, что так любезно предоставил мне мой босс. Кто вообще будет читать про зайца, который сбежал из дома лесника? Я прям-таки вижу это на первой полосе газеты. К слову мистер Тарли очень грубый и глупый человек. Каждый день подкатывает свои яйца к моей пустой сковородке. Приходится терпеть, ибо эта работа мне нужна. Ведь она мне очень нравится. В обеденный перерыв решаю просмотреть почту, что принесла Лиз. К цветам я равнодушна, поэтому не обращаю на них даже и капельки внимания. Перебирая письмо за письмом, я натыкаюсь на чёрный конверт с гравировкой золотого дракона. Огромный ком подкатывает к горлу, и мне становится трудно дышать. Руки непроизвольно начинают трястись и пару минут, я не решаюсь его открыть. «Боже, это больше походит на чёрную метку, нежели на письмо» — проносится в моей голове. Открываю конверт и достаю такой же чёрный лист бумаги, где золотыми чернилами написан текст. Слёзы застилают глаза, отчего труднее становится читать.

Здравствуй, принцесса! С днём рождения тебя. Десять лет прошло с нашей последней встречи, как видишь, за это время я ни разу тебя не потревожил. Надеюсь, эти десять лет ты провела в спокойствии и радости, но это время закончилось. Если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет в живых. Это не просто письмо, Сара. Это приглашение на мои похороны. Сделай последнее для меня: будь на них. Я больше ни о чём не прошу, только это. Если вдруг ты не захочешь, то тогда вспомни, что ты всё ещё Чёрный Дракон, а Драконы своих не бросают. Приезжай. Об остальном ты узнаешь от Аарона. Твой Вишня.

Я вытираю слёзы со своего лица и откладываю злосчастное письмо, которое заставило их литься ручьём. Сердце предательски сжимается, и мне кажется что сейчас оно просто взорвётся. Неужели я что-то всё ещё чувствую к этому человеку? Любовь? Нет! Я перестала его любить, когда села на поезд до Балтимора. В этом я убеждала себя каждый день и по итогу начала верить, в то что не является правдой. Жалость? Возможно. Мне было жаль его все наши отношения. Он – был нелюбимым ребёнком отца. Он не знал, что означает слово «семья», но я верила что он сможет измениться. Верила, что он может стать чем-то большим в этой жизни, нежели просто Чёрным Драконом. Ненависть? Да. Я ненавижу его. Ненавижу так сильно, что сводит руки, когда я сжимаю их в кулаки. Шрамы на теле затянулись, а вот на сердце — нет. Они кровоточат каждый день, когда я смотрю на Марса или же на татуировку чёрного дракона на рёбрах. Мне хотелось её выжечь уксусом, чтобы не вспоминать о прошлом. Я поеду на эти чёртовы похороны. Поеду, только чтобы посмотреть и убедиться, что в том чёртовом гробу и правда лежит он. Хочу видеть, как его закопают глубоко в землю, и, если он даже жив, знать, что он не выберется от туда. Выхожу из кабинета и иду к выходу. — Мисс О’Нил, куда это вы собрались? — Мерзкий голос произносит слова у меня за спиной. — Мистер Тарли, простите, но мне нужно уйти, — отвечаю я, стоя вполоборота. — Но… — И ещё, я беру неделю отдыха за свой счет. До свидания, мистер Тарли.

***

Когда я только приехала в Сентфор, он казался мне мрачным, скучным и отсталым городком, в котором только антикварные лавки и криминал. Но я полюбила его также, как когда-то Вишню. Спустя десять лет, вновь вижу очертания полюбившихся мне улочек, маленьких магазинчиков и скромного парка в центре города. Такси останавливается у моего старого дома. Обращаю внимание на ухоженный сад: кусты черники, малины и одинокая невысокая яблоня. Стук в дверь. Слышу тихие шаги, больше похожие на шарканье тапочек по полу. Дверь открывается, и что я вижу? — Добрый вечер, вы кого-то ищете? — Миссис Хилл? Ошарашенно смотрю на старушку, что за десять лет будто бы не изменилась. — Сара? Сара О’Нил? — восклицает Агнес, проводя рукой по моей щеке. — Да, это я. Но что вы… — Здесь делаю, ты хотела спросить? — Она улыбается. — Да, вы живёте с моей мамой? — Я не до конца понимаю что происходит и хлопаю глазами, словно фарфоровая кукла. — Что же мы стоим на пороге, проходи в дом. Там и поговорим.....— она пропускает меня вперёд, и я несмело вхожу вглубь дома. Дома будто ничего не изменилось, только антиквариата и пыли прибавилось, точно как в лавке миссис Хилл. Присаживаюсь на диван. Старушка следом присаживается в кресло напротив. — Дорогая, я понимаю что странно видеть меня в твоём доме. Аарон купил мне его пару лет назад, здесь и до лавки ближе, и район спокойный. — Как купил? То есть мама его продала? И где она сейчас? — Выдаю вопросы, точно как пулемётную очередь, на что Агнес тихо посмеивается. — Ох, Сара, ты совсем не изменилась, всё такая же любопытная и нетерпеливая. Твоя мама, как я слышала, уехала в Кентукки. Нашла какого-то монаха или священника, отдалась Богу.....— старушка так мило улыбается, что я совсем не чувствую грусти от маминого поступка. Но это не отменяет того факта, что теперь мне надо искать ночлег. — Ты, наверное, думаешь, где переночевать? «Она читает мои мысли, что ли?» — Если честно, то да. Я думала, останусь здесь, а теперь это невозможно. — Сара, это все ещё твой дом, поэтому оставайся сколько хочешь. Я буду рада! — она берёт меня за руку и поглаживает своими морщинистыми пальцами, мои тонкие пальчики. Миссис Хилл всегда была ко мне добра. Сердечно благодарю её и поднимаюсь на второй этаж, в свою старую комнату. Она осталась нетронутой. Такая же розовая постель, белые обои и рисунки, что я рисовала, будучи подростком. Все осталось таким же детским и милым, только пыли, как в гостиной, стало ещё больше. Разбираю свои вещи, и тут слышу голос Агнес. — Сара, спустись, к тебе пришли. «Кто мог ко мне прийти вечером? Никто не знает, что я приехала. Может, старушка уже позвонила своему внуку? Или же это Майкл?» Быстро спускаюсь вниз с огромной улыбкой на лице от предвкушения встречи с моим рыжиком. Но как только я вижу, кто сидит на диване в гостиной, улыбка спадает с моего лица, а на место ей приходит страх и паника. — Здравствуй, принцесса.