Душевный беспредел.

Вишня.

Никто не говорил мне, что будет так сложно. Никто не говорил мне, что вернуть ее будет мне не по силам. Никто не говорил мне, что она больше мне не принадлежит. Сара О’Нил все еще моя. Она всегда будет моей. У меня осталось не так много времени, но я буду пытаться вернуть ее любыми способами. Вчера вот отправил ей цветы, а она их выкинула в мусорный бак. Раньше она умоляла меня, чтобы я сорвал хотя бы ромашку на обочине, а сейчас выкидывает в мусорку огромный букет ее любимых пионов. Она уже не та Сара, которую я помнил. Память с каждым днем подводит меня. Поэтому я записываю каждый день в тетрадь, все что произошло. Так же переписываю воспоминания прошлого, ибо не хочу их забыть... Я похож на какого-то склерозного деда, и от этого мне совсем не весело. Благодаря связям Хилла, принцесса больше не работает в редакции. Ее уволили по статье. Мне нужно было сделать все, чтобы она осталась в Сентфоре, но это было не так то просто, ведь в Балтиморе остался любимый Марс. К двери же его не подбросить, а то вдруг еще в утиль его отправит. Пришлось Монике звонить – Саре и представляться прохожей, которая нашла кота на улице. На вопрос, как она узнала, что это кот Сары, она ответила, что подсказали соседи и дали её номер. Через пару часов Марс был у Сары. Я устало провожу рукой по лицу и смотрю на часы, что весят на стене в моем кабинете. Через десять минут должен придти Флойд — мой личный доктор, и еще по меньшей мере десяти Драконов. Флойд отличный мужик, но когда речь заходит о его работе, лучше бежать и не оглядываться. Он не терпит когда не выполняют его инструкций. Бесится когда, пропускают прием таблеток, и не обращаются за медицинской помощью вовремя. В кабинет заходит мой врач и сходу открывает свой сундук «сокровищ». — Как ты себя чувствуешь, Джаред? — интересуется он, проверяя мне зрачки. — Как амёба на солнышке, — отвечаю я, затем расстёгиваю рубашку. — Как обстоят дела с памятью? — Флойд медленно прослушивает мои лёгкие и грудную клетку. — Вчера вот забыл, как задницу вытирать, — тихо смеюсь, на что он недовольно цокает. — Джаред, я серьезно. Мне нужно записывать все, что с тобой происходит, чтобы анализировать как быстро набирает обороты твоя болезнь. — Я знаю, Флойд. Если честно то начал забывать, каким я был в детстве, хотя мне это только на руку. Никогда не хотел помнить свою юность. Ночью был приступ паники, выпил таблетки, которые ты мне прописал и он прошёл. — Пей таблетки и не оставайся один. Пусть Хилл поставит тебе какого-нибудь паренька, — он убирает «орудия пыток» в сундук, и поворачивается ко мне лицом. — Я тебе грудничок что-ли? Не надо мне нянек, сам справлюсь! — нервно отвечаю встав на ноги, но тут же об этом жалею. Черепушку пронзает адская боль, и я не выдержав падаю на колени, мыча что-то непонятное и еле слышное. Будто миллион иголок впиваются в мой мозг по очереди. Я мужик и никогда не плакал, но эту боль, я не могу вынести. Из глаз непроизвольно начинают течь «кровавые» слезы боли. Флойд что-то говорит мне, но я ничего не слышу из-за собственного крика, и тогда он вкалывает мне обезболивающие. Спустя пару минут боль утихает, но остается неприятный шум в голове. — Джаред, я прошу тебя, не нервничай, ты делаешь только хуже себе, — доктор наливает стакан воды, и я с жадностью выпиваю его до дна. — В случае чего, я положу тебя в больницы — прокапаться. — Понял я, понял.

***

Негромкий стук в дверь. Открываю дверь и замираю. Передо мной стоит она — Сара О’Нил. Волосы убраны в высокий хвост, на глазах стрелки, губы накрашены красной-яркой помадой. На ней та же чёрная кожанка с гравировкой дракона, и с годами она не стала ей мала. Красная юбка и колготки в сетку. Да я уже был готов кончить только от одного взгляда в ее сторону. — Привет, — тихо, почти шёпотом, произносит она, — Можно войти? — Входи, — пропускаю ее внутрь, и закрываю за ней дверь. Она снимает обувь, но в гостиную проходит в куртке. Садится на диван и пристально смотрит на меня своим пронзительным и пожирающим взглядом. — Чай, кофе? — вежливо интересуюсь я. — Тебя, — говорит она и прикусывает нижнюю губу, а в моих штанах уже «Биг Бен». — Сара, — пытаюсь подобрать слова, но выходит откровенно плохо, — Еще неделю назад ты проклинала меня и желала мне самой мучительной смерти, что с тобой? — Я передумала, — Сара пожимает плечами, затем встает с дивана и подходит ко мне. — Сара, так нельзя. Мы не можем, — я пытался сопротивляться, честно, но когда она сняла куртку, под которой не было бюстгальтера, все мое сопротивление куда-то улетучилось. Куртка падает на пол, а Сара падает в мои объятья. Я сминаю её губы, которые желал последние десять лет, вдыхаю аромат её волос, который так часто снился мне по ночам, глажу её нежную кожу, что была подобна шёлку. Она поддаётся мне, словно тряпичная кукла. Поднимаю ее и усаживаю на стол, задирая юбку до неприличия высоко. Перехожу от губ к шее, кусая и тут же зализывая языком фиолетовые следы от моих губ. Она стонет, извивается подо мной, царапая спину острыми коготками, и я готов был ее взять прямо сейчас, но что-то пошло не так. Чувствую как разрывается моя кожа и холодная сталь проникает под ребра, смотрю вниз и вижу, как первые капельки крови падают на ковёр. — Это тебе за Майки, — шепчет она, кусая мочку моего уха. Еще один удар, чуть выше. — А это за меня, ублюдок. За испорченную жизнь и юность. Я выехал. Правда выехал, потому что не мог понять, правда ли это, или же галлюцинации от препаратов, что я принимаю. — Я же сказал, что пытался спасти его, больная ты сука..... — прижимаю рукой к порезу из которых льётся багряная жидкость – кровь. А у самого, демоны в голове пляшут и чувство, что я так долго прятал, нарастает с каждой секундой – чувство боли. Всё в буквальном смысле – рвётся наружу. Сара слезает со стола, поднимает куртку и тихим шагом идет в коридор. — Милая, не так быстро. Мы ведь еще не закончили, — одним шагом подбираюсь к ней и хватаю за волосы. Впечатываю ее головой в зеркало, от чего оно с грохотом разбивается, а у Сары сочится кровь из лба. Снова поднимаю ее за волосы и с остервенением швыряю на пол. — Боже, принцесса, ты не поранилась? — она смеётся, и пытается подняться на ноги. — Вишня, ты такой имбецил, если считаешь, что я буду играть в твои игры, — она плюёт мне под ноги, а затем пинает чётко в то место, где пару минут назад пырнула нож. Я падаю, скрючившись от боли, а она заносит надо мной табуретку и с криком разбивает мне ее о спину. — Мне не семнадцать, Джаред, а двадцать семь. В этот раз я могу дать сдачи. Я лежу на полу своей гостиной и истекаю кровью, пока О’Нил не вылетает из дома и с треском хлопает входной дверью. Я аккуратно встаю и плетусь до тумбочки, где должен лежать телефон, попутно улыбаясь своим мыслям. Самое смешное то, что это я научил ее бить ножом аккуратно между рёбер, чтобы не задеть важных органов, но и доставить максимальный дискомфорт человеку от потери крови. Набираю номер Флойда. — Джек, ко мне домой, быстро! — рявкаю я, когда слышу его сонное «Да».

***

— Вишня, она совсем с катушек слетела. — Аарон, она просто страдает от потери Майкла и винит, кстати, не только меня. Велела передать, чтобы ты горел в аду, — я улыбаюсь боссу, на что он закатывает глаза. — Майкл умер три года назад и, если бы не твоя бредовая идея с похоронами, она бы сюда не вернулась и не узнала, — Хилл тяжко закуривает сигарету и допивает последний глоток своего виски, — Она пырнула тебя, Вишня. — А я рассек ей лоб, и что? — Будто вы и не расставались на десять лет. — Да, но тогда она меня не била табуретом по спине и не желала смерти, — стоило мне договорить, как в кабинет влетает запыхавшийся Бурый. — Что случилось? — спрашивает Хилл, встав на ноги. — Дом О’Нил горит.