Десятина на моё сердце

— Не обижайся, — говорит Хосок, — но ты прямо сейчас излучаешь феромоны, и мне от этого не по себе. Юнги игнорирует его, так как сосредоточен на том, чтобы прожигать взглядом дыру в спине Чимина. Омега находится на несколько лошадей впереди, скачет рядом с Тэхёном, когда они возвращаются в Тэгу. Хосок вздыхает и скачет прочь в поисках лучшей компании. Он присоединяется к Чонгуку, и оба смеются над тем, что, как подозревает Юнги, может быть про него, но ему всё равно. Он почти не спал прошлой ночью, так как ему пришлось снова прийти в себя после того, как Чимин покинул его кабинет. Небольшая группа из Замка Агуст покинула Хадо в то же утро, восстановившись и сделав всё возможное для оставшихся в живых. Чимин со слезами на глазах обнял женщин на прощанье, так как за это короткое время они успели сблизиться. Некоторые из оставшихся в живых попросили разрешения вернуться вместе с ними в Тэгу, потеряв свои семьи и не желая оставаться в месте, наполненном ужасающими воспоминаниями для них, и Юнги с готовностью согласился. Для Юнги тоже Хадо останется запечатлённым в его сознании с воспоминаниями одновременно горькими — поражение Кёна, люди, которых он потерял, но также и сладкими, как те последние несколько незапятнанных дней с Чимином. Их возвращение в Замок Агуст совсем не похоже на то, как они покидали его, полное фанфар, поскольку весть об их победе над Кёном Инхо распространилась далеко и широко. Когда решётка ворот Замка Агуст поднимается, чтобы впустить гостей, Юнги с нежностью оглядывает знакомые окрестности, понимая, как сильно он скучает по дому. Он даже скучал по своему небольшому совету, который ждал его во внутреннем дворе. Хосок едва успел соскочить с коня, как Намджун крепко обнял его, со слезами на глазах от облегчения и счастья, и выглядел таким далёким от спокойствия, каким Юнги никогда не видел альфу. К удивлению Юнги, Намджун поворачивается и обнимает его следующим. — Ладно, я ещё не умер, — бормочет он и неловко похлопывает Намджуна по спине. — Добро пожаловать домой, милорд, — улыбается Намджун. — Как хорошо быть дома. — Юнги кивает другим членам своего совета, которые приближаются с улыбками и протянутыми руками. — Джихе, Уджин, рад снова вас видеть. Больше никаких объятий, пожалуйста. Рядом с ним Чимин взволнованно приветствует членов совета и представляет их Тэхёну, который широко раскрытыми глазами смотрит на замок, о котором он только слышал рассказы. Капитан Чхве и его люди уже обмениваются новостями обо всём, что произошло в их отсутствие. — Я знаю, что вы захотите отдохнуть, — говорит Намджун Юнги, — но нам нужно многое обсудить и наверстать упущенное. — Вернёмся к делу, — вздыхает Юнги, уже соскучившись по идиллическому настроению Хадо. Следующие несколько дней проходят в вихре бурной деятельности. Как бы ни был Намджун компетентен в решении неотложных дел, во время отсутствия Юнги, есть дела, на которые только Лорд Тэгу может поставить свою подпись и печать. Более того, Юнги вдруг обнаруживает, что он развлекает всех посетителей и представителей городов-государств больших и малых, далёких и широких. — Я избавился от одного властного лорда, и теперь все, и их бабушка, хотят моего совета или союза с Тэгу, — жалуется он однажды Сэру Джинёну, который шёл на шаг позади него, когда он шаркал с утренней встречи с министром Ильсана на дневную встречу с Послом Каном из Тэджона. — Все стремятся обезопасить свои границы, милорд, — отвечает Сэр Джинён. — А вы — человек момента. — Я бы предпочёл, чтобы они все оставили меня в покое, — грубо говорит Юнги. Он жаждет целый день просто лежать и ничего не делать. Возможно, с Чимином на руках. Он почти не видел омегу с тех пор, как они вернулись в Тэгу, проводя там столько долгих часов, что он слишком устаёт, чтобы делать что-то ещё, кроме как заползать в постель в конце каждого дня. Чимин тоже не сидел сложа руки и постоянно был занят более широким кругом задач, которые поручала ему Джихе. Возможно, сегодня вечером, думает Юнги, когда они идут в приёмный зал, чтобы поприветствовать посла, он освободит своё расписание и попросит Чимина присоединиться к нему за ужином. Он хочет провести спокойный вечер с омегой, послушать, как тот поёт для него, или рассказывает о своём дне. Они могли бы обниматься, целоваться, а может быть, что-то большее… По коридорам разносится знакомый запах. Возможно, он слишком сильно скучает по Чимину, думает Юнги… Но тут он поворачивает за угол и видит Чимина, который идёт со стопкой книг в руках и разговаривает с Сон Джихе. — Милорд, — приветствует его Джихе. — Юнг… то есть… милорд! — Чимин заикается. Предательский румянец окрасил его щёки. При виде омеги Юнги почувствовал прилив удовольствия. Сон Джихе и Сэр Джинён потирают ногами пол и неловко кашляют. Юнги не знает как, но его и Чимина взаимная любовь друг к другу, кажется, стала негласным знанием всего замка. Как всегда тактичная, Джихе берёт книги из рук Чимина. — Я могу забрать их отсюда, — говорит она. — Увидимся позже на дневном семинаре. Юнги бормочет что-то невнятное на прощание, не сводя глаз с Чимина. — Вы не оставите нас на минутку, Сэр Джинён? — Говорит он и тянет Чимина к себе. Он отталкивает Чимина назад к стене и атакует его руками и губами. Чимин охотно откликается, открывая свой рот, пока Юнги пьянеет от сладкого вкуса омеги. — Мне нравится твоя внезапная импульсивность, — воркует Чимин, соблазнительно выгибаясь. Юнги стонет в изгиб шеи Чимина. Он не знает, накопленная энергия ли всё это, но омега пахнет божественно. — Господи, ну разве ты не прелесть для уставших глаз? — Я тоже по тебе скучал, — Чимин целует его в уголок рта. — Ты был так занят. — Мне очень жаль. — Юнги чувствует себя ужасно. — Всё в порядке, — шепчет Чимин. — А как насчёт сегодняшнего вечера? Можно я приду к тебе сегодня вечером? Раздаётся звук, как будто кто-то прочищает горло. — Простите меня, милорд, — неловко говорит Сэр Джинён из-за поворота, — но Посол Кан всё ещё ждёт вас в приёмном зале. Юнги проклинает и Сэра Джинёна, и Посла Кана. — Сегодня вечером, — обещает он с последним пылким поцелуем. — Я буду ждать, — говорит Чимин. В тот вечер Юнги так и не вернулся. Оказывается, Посол Кан привёз тревожные новости из Тэджона. По-видимому, несколько человек вышли из леса, утверждая, что они незаконнорожденные дети Кёна Инхо — ошеломляющие девять мужчин и одна женщина, если быть точным — теперь спорят о праве на наследство и соперничают за место на троне, который освободил Кён Инхо. Юнги заканчивает тем, что сдаётся и ужинает с Каном, который затем не даёт ему спать до самого рассвета, составляя план преемственности для Тэджона. И только когда он возвращается на порог своей комнаты, его осенило. Чёрт… Чимин! Юнги тихо стонет и бьётся лбом о деревянную дверь. Открывая дверь, он клянётся попросить Хосока очистить его расписание на весь следующий день… Сначала на него обрушивается запах — знакомый запах жасмина и сладкого персика, но усилившийся в дюжину, в сотню раз, пронизывающий каждую клеточку его тела. Мгновенно все следы усталости покидают тело Юнги. — Чимин! — В несколько шагов он уже у своей постели и видит там свернувшегося калачиком Чимина. Омега одет в одну из старых ночных рубашек Юнги, и в остальном выглядит под ней голым. Он прильнул к одной из подушек Юнги и беспокойно дремлет, он хмурит брови, а пот прилипает ко лбу. Он тихо стонет, когда Юнги трясёт его, как будто ему больно. Омега пахнет… по-другому. Юнги всегда тянуло к его запаху, но теперь он вызывал у него головокружение и разжигал огонь в паху. — Чимин, милый, — снова зовёт Юнги, забираясь на кровать. Лоб Чимина горит на ощупь. Глаза омеги распахиваются, и он просыпается с тихим всхлипом. Слёзы облегчения подступают к его глазам, когда он видит Юнги. Юнги тут же подхватывает его на руки и чувствует, как омега прогибается в его объятиях. — Я… я не хотел отрывать тебя от работы, — Чимин шмыгает носом в рубашку, — но у меня началась течка, и мне было так больно, что я пробрался сюда, где пахнет тобой… У Юнги сжимается желудок. — Ты должен был немедленно позвать меня! Его член уже затвердел в бриджах просто от запаха омеги в течку. Но не просто какого-нибудь омеги. Это Чимин. Его Чимин. — Теперь ты здесь, — Чимин слепо и настойчиво ищет его губы. — Альфа. Он позволяет Чимину опустить себя на кровать и ложится между ног омеги. Они беспорядочно целуются. Чимин наклоняет голову набок, демонстративно обнажая шею, и Юнги сжимает его пахучую железу, посасывая и кусая, пока Чимин не начинает задыхаться, поднимая бёдра вверх. Юнги просовывает руки под старую одолженную ночную рубашку и стягивает её с Чимина, любуясь каждым дюймом обнаженной бледной кожи. Твёрдые соски, которые он не может не наклонять, чтобы облизывать и сосать, пока они не набухнут, наслаждаясь неконтролируемыми стонами Чимина. Омега так чувствителен, что испускает жалостливые всхлипы каждый раз, когда Юнги прикасается к нему. Юнги напоминает себе, что Чимин всё ещё девственник, проводящий свою первую течку с партнёром, поэтому это должно быть новое и пугающее переживание для омеги. Он пытается двигаться медленно, но это так трудно, когда альфа внутри него воет, чтобы он засунул свой член в омегу. — Раздевайся… Хочу тебя почувствовать, — Чимин вслепую дёргает его за воротник. Они неуклюже снимают с него рубашку, и Чимин жадно проводит руками по груди. Юнги целует его снова и снова, не в силах насытиться вкусом омеги, пытаясь продлить этот первый раз и сделать его хорошим для Чимина. Член Чимина такой же красивый, как и всё остальное, красный и изгибающийся на его животе. Юнги берет его в свою руку, когда они целуются, медленно поглаживая, а Чимин задыхается и беспомощно выгибается. — Я хочу, чтобы ты был здесь… — Чимин хватает его за запястье и направляет руку ниже, между ног. — Внутри меня… пожалуйста, Юнги… В его потемневших и страстных глазах нет смущения, только неприкрытое желание, когда он раздвигает ноги перед глазами Юнги. Новая волна возбуждения обрушилась на Юнги, словно удар в живот. Внутренности задницы и бёдер омеги блестят от смазки, её так много, что он намочил простыни под своими ногами. Его запах так силён там, внизу, что Юнги хочется зарыться лицом между его дрожащих бёдер. Теоретически Юнги знает, что парни-омеги могут выделять смазку. Но читать этот факт в старой заплесневелой книге — совсем не то же самое, что видеть перед глазами свидетельства возбуждения Чимина. — Ты уверен? — Хрипит Юнги. Как будто в нём осталась хоть капля силы воли, чтобы уйти сейчас. Он благодарен им за то, что они уже поговорили по душам, потому что не думает, что у кого-то из них есть ясность ума, чтобы принимать разумные решения в этот момент. — Войди в меня, пожалуйста, — извивается Чимин. — Так сильно болит. Пожалуйста, пожалуйста, сделай так, чтобы мне было хорошо, альфа… — Чёрт… — Юнги встаёт на колени между раздвинутыми бёдрами омеги и проводит средним пальцем по прозрачной липкости, которая облегчает путь внутрь. Он гладит край отверстия Чимина, удивляясь тому, как даже эта нежная ласка заставляет Чимина дрожать и сжиматься. Ему не нужно много времени, чтобы просунуть палец внутрь; Чимин такой тугой, но такой мокрый, его тело так податливо и готово, что палец Юнги погружается прямо по костяшки. — О да! — Чимин шипит и извивается. — Ещё, пожалуйста, ещё! Юнги двигает рукой, вытаскивая всё более скользкий с каждым внутренним ударом палец. Когда он решает, что омега готов, он проталкивает второй палец, чтобы присоединиться к первому, и получает награду, когда Чимин выкрикивает его имя. Должно быть, он самый счастливый человек на свете, ошеломлённо думает Юнги. Под туманом возбуждения он пытается запечатлеть в памяти каждый вид, звук, запах, чтобы даже если это единственный раз, когда он так близко общается с Чимином, этого было бы достаточно. — Ю-Юнги… Альфа, пожалуйста, я могу принять тебя, — хнычет Чимин. — Ох, пожалуйста, я так долго хотел тебя, пожалуйста. Юнги кусает нижнюю губу до крови и свободной рукой возится со шнурками бриджей. Он шипит, когда его член высвобождается и шлёпает по животу. Глаза Чимина с нескрываемым голодом устремляются к его промежности. — Ты всё ещё чертовски тугой, — говорит Юнги, положив одну руку на его член, продолжая растягивать Чимина пальцами. Нетерпеливый и возбуждённый, он засовывает третий палец внутрь Чимина и сжимает их. — О… оох! — Чимин задыхается. Он крепко зажмуривает глаза и кусает свою руку, а Юнги продолжает разрабатывать его сладкий вход. — Хорошо? — Спрашивает Юнги. — Выпусти это, детка. — О боже мой… Юнги! — Чимин причитает, его голос высокий и отчаянный. Его бёдра отрываются от кровати, и он кончает, стреляя струнами спермы по животу и груди. Юнги всё ещё толкается пальцами во время оргазма, убирая руку только тогда, когда Чимин начинает дрожать от чрезмерной чувствительности. Однако член омеги всё ещё тверд; потребуется не один оргазм, чтобы ему стало легче. Юнги наклоняется, чтобы поцеловать его, обхватив одной рукой Чимина. Омега, кажется, на мгновение насытился, хотя его кожа всё ещё слишком тёплая на ощупь и его феромоны шипят от похоти. Юнги прекрасно осознаёт своё собственное заброшенное возбуждение, которое становится ещё более очевидным, когда Чимин прижимается к нему, когда они целуются. Чимин просунул руку между их телами, чтобы сжать член Юнги и погладить его влажную головку. Юнги закрывает глаза и прижимается лбом к Чимину, стараясь не кончать, пока Чимин не будет готов принять его в своё тело. — Юнги, — шепчет Чимин. — Трахни меня сейчас. Я уже готов. Это единственное приглашение, которое ему нужно. Юнги сбрасывает брюки в какой-то угол комнаты и подвигается к Чимину, протягивая ему дрожащие руки. Он не помнит, чтобы когда-нибудь был так возбуждён. Чимин запрокидывает голову и хныкает, когда Юнги входит в него. Юнги посасывает его обнажённую шею, затем эти пухлые губы, нуждаясь в отвлечении, чтобы остановить себя от того, чтобы быть слишком грубым и двигаться слишком быстро. Возможно, это было самое лучшее чувство в мире — скользнуть в плотное тело Чимина, в то время как омега стонет ему в рот, обхватив его руками и ногами, словно боясь, что он исчезнет. Чимин восхитительно узкий, и Юнги пытается двигаться медленно, даже когда Чимин выгибается и принимает его, невыносимо и болезненно хорошо. Это в тысячу раз лучше, чем он мог себе представить. Не только ощущение невероятно плотного и влажного тепла Чимина вокруг него, но и вид лица омеги, расслабленного от удовольствия, и его чарующий аромат, усиленный и увлажнённый возбуждением. — Больно? — Спрашивает Юнги. Чимин облизывает губы. Его зрачки потемнели. — Возьми меня. Трахни меня и сделай своим, альфа. Низкий рык вырывается из горла Юнги. «Мой». Это его последняя связная мысль, прежде чем волк в нём возьмёт командование на себя. Он отодвигается, почти освобождаясь от тела Чимина, прежде чем снова войти. И ещё раз. И ещё раз. — Ах… ах… да, вот так, Юнги! — Поток полусогласованных стонов срывается с губ Чимина. Он пытается заглушить свои крики, уткнувшись в плечо Юнги, его тело сотрясается от каждого сильного толчка. Юнги прижимается носом к щеке Чимина и глубоко вдыхает запах омеги. Быть внутри Чимина — это кажется чем-то нереальным. Юнги уже до смешного близко. Он толкается глубоко внутрь омеги и сдерживается, мышцы живота сжаты, когда он заставляет себя замедлиться и сосредоточиться на удовольствии Чимина. — Не надо… Ох, не останавливайся… — Умоляет Чимин, крепче обнимая Юнги, пытаясь толкаться, чтобы утолить желание, вызванное течкой. — Альфа! — Чимин едва сдерживает всхлипы, и его тело напрягается во второй раз. Его руки сжимаются и дрожат вокруг шеи Юнги, когда он кончает снова, пульсируя вокруг члена Юнги. Юнги так близко. Он возобновляет движения рывками, ритм потерян и неконтролируем. Основание его члена начинает набухать и цепляться за стенки Чимина, заставляя омегу хныкать от дополнительного растяжения. Он должен вытащить, прежде чем кончит, туманно думает Юнги, прежде чем образуется узел… — Кончи в меня, альфа, пожалуйста… Чимин обхватывает ногами талию Юнги и одновременно сжимает ягодицы вокруг члена альфы. Юнги не собирается делать сцепку… на самом деле он пока этого не хочет, это слишком рано… но Чимин сильнее, чем кажется, и он использует свои ноги, чтобы прижать Юнги к себе. Прежде чем он осознаёт, Юнги входит в него с эйфорическим вздохом, прилив удовольствия настолько интенсивный, что он может чувствовать его в зубах. Он глубоко вдавливается с последним толчком, задыхаясь, когда основание его члена набухает у стенок отверстия Чимина. Чимин выгибается с беспомощным криком, когда узел Юнги связывает их вместе. Юнги крепко держит его, пока он трясётся, тело пытается приспособиться к незнакомому расширению. — Я… он слишком большой, — захныкал он, и на ресницах выступили слезы. — Прости меня, детка! — Выдыхает Юнги. Его тело выходит из-под контроля, всё сильнее толкаясь в податливое тело Чимина. Чимин вскрикивает — звук, сочетающий в себе удовольствие и боль, когда узел становится больше. Омега зарывается лицом в шею Юнги, его дырочка сжимается и разжимается так сильно вокруг члена Юнги, что это граничит с болью. Чимину требуется несколько минут, чтобы успокоиться, а Юнги — прийти в себя. Он лениво гладит волосы Чимина. Чимин поворачивается к нему, глаза его покраснели, но в остальном он был великолепно счастлив. — Тебе очень больно? — Спрашивает Юнги. Чимин отрицательно качает головой. — Сначала было. Твой узел становился таким большим, и я думал, что он не остановится. Но сейчас мне так хорошо. Очень. — Он бессознательно потирает свой живот, и… желудок Юнги сжимается… боже, как это горячо. — Прости, — говорит Юнги. — Мне не следовало сцеплять тебя в первый раз, твоё тело не приспособлено к этому. — Замолчи, — бормочет Чимин, — я сам этого хотел. Ты чувствуешь себя потрясающе внутри меня. — Это правда; омега выглядит таким довольным, что Юнги не может чувствовать себя слишком плохо. Альфа внутри него мурлычет от удовольствия, что так хорошо позаботился о своём омеге. — Ты невероятен, — говорит Юнги. — Ты так хорошо принял меня в свой первый раз. Чимин прижимается лицом к груди Юнги, внезапно снова застеснявшись. — Я уже боялся своей течки. Это всегда было только ноющей болью. Но я никогда не думал, что с партнёром всё может быть так по-другому. С тобой. Юнги старается не чувствовать себя слишком довольным. Он перекладывает их на бок, чтобы им было удобнее, так как узел всё ещё связывает их. Чимин проводит пальцем по неровному шраму, рассекающему его правую лопатку. — Тебе всё ещё больно? Юнги качает головой. — Теперь уже нет. Теперь это просто уродливый шрам. — Он несовершенен и прекрасен, как и ты, — говорит Чимин. Он наклоняется и целует зажившую рану. Они проводят долгие минуты, просто целуясь. Запах Чимина всё ещё яркий, и когда они целуются, омега начинает дышать тяжелее и медленно двигает бёдрами против Юнги маленькими толчками. Узел Юнги ещё даже не уменьшился, и их тела всё ещё сцеплены вместе, но член Чимина уже снова становится твёрдым. — Юнги… — Умоляюще произносит он. Юнги кладёт руку между их телами — с некоторым трудом, учитывая, как близко они прижаты друг к другу — и трогает его член, наслаждаясь тихими стонами Чимина, и тем, как его дырочка сжимается вокруг члена Юнги при каждом всплеске удовольствия. — Подожди, — выдыхает Чимин. — Позволь мне сменить позу. Он перекидывает одну ногу через тело Юнги и осторожно двигается, так что он оказывается на коленях Юнги, узел альфы всё ещё в нём. Юнги решает, что ему нравится эта поза, с Чимином сверху, с раздвинутыми бёдрами по обе стороны от него. Он может прочитать каждый изгиб удовольствия на прекрасном лице омеги и восхищаться любовными укусами на его груди, уже начинающими багроветь. Эта поза также позволяет ему легко трогать член Чимина, который уже снова влажный. Чимин скулит, когда Юнги проводит большим пальцем по влажной головке его члена. Он не может много двигаться с узлом Юнги, всё ещё соединяющим их, поэтому он довольствуется раскачиванием взад и вперёд на коленях Юнги. — Тебе хорошо, детка? — Юнги проводит другой рукой по внутренней стороне бедра Чимина, чувствуя, как напрягаются мышцы, когда Чимин двигается. — Д-да, — выдыхает Чимин, полузакрыв глаза и приоткрыв рот, втискиваясь обратно в узел Юнги и вперёд в его руки. Есть что-то одновременно непристойное и захватывающее дух в чистой, нескрываемой потребности омеги, что если бы это было биологически возможно, Юнги, вероятно, уже снова кончил в него. Как бы то ни было, он сжимает челюсти от сильного удовольствия от того, что Чимин пытается двигаться. Давление на его набухший член как раз с этой стороны слишком велико. Это не занимает много времени для Чимина, чтобы кончить снова. Юнги потирает его член через третий оргазм, горячая сперма стекает по руке, в то время как другая рука дрожит на животе Чимина. Наконец, его узел уменьшается достаточно, чтобы член выскользнул из омеги. — Боже… Это просто невероятно, — говорит Чимин. Его запах, наконец, немного смягчается, омега внутри насытилась на данный момент. Он падает обратно на кровать, грязный от смазки и спермы, которая вытекает из него. Он забирается обратно и прижимается к Юнги, как кот. Юнги хватает кусок ткани и пытается немного оттереть их обоих, но быстро сдаётся. Очень скоро они снова испачкаются. Должно быть, Юнги в какой-то момент задремал, потому что, когда он просыпается, комната снова наполняется ароматом омеги. Хныканье приводит его в полное бодрствование, и он смотрит вниз, чтобы увидеть Чимина, ёрзающего в его руках. Омега, кажется, все ещё спит, но его лоб и спина покрыты потом, и он полностью возбуждён, член дёргается у бёдер Юнги. — Альфа… — Бормочет Чимин во сне. Юнги думает, не снится ли он Чимину. Он проводит пальцами по спине и заднице омеги и находит его мокрым от смазки. Чимин стонет что-то неразборчивое, когда Юнги водит пальцем по его дырочке, скорее дразня, чем проникая внутрь, не желая будить омегу. Собственное возбуждение Юнги даёт о себе знать, когда он ласкает Чимина, и ему приходит в голову одна мысль. Он осторожно вытягивает руку из-под омеги. Чимин издаёт тихий звук и зарывается в подушку, плюхаясь на живот в том месте, которое только что освободил Юнги. Его бёдра идеально раздвинуты, чтобы Юнги мог видеть его дырочку. Юнги наклоняется между бёдер омеги и целует его. Тепло разливается у него в животе. Интересно, Чимин так же хорош на вкус, как и на запах? Держа задницу Чимина, он проводит языком вниз по ягодицам омеги и его входу. Смазка Чимина на вкус похожа на его, но более концентрированная и сладкая. Юнги стонет и ещё сильнее засовывает кончик языка внутрь омеги. Над ним Чимин стонет и извивается на кровати, бессознательно толкаясь. — Ю-Юнги…? — Тело Чимина напрягается, дырочка сжимается вокруг языка Юнги. — Чт… ты… оох! — Его вопрос растворяется в резком вздохе, когда Юнги загибает свой язык внутри него. — Наконец-то проснулся? — Юнги отстраняется достаточно, чтобы спросить. — П-продолжай делать это… нгх… — Чимин, должно быть, действительно наслаждается языком Юнги, потому что он раздвигает бёдра шире, чтобы дать Юнги лучший доступ, требуя без слов. Его прозрачная смазка теперь стекает, и это немного сводит Юнги с ума. Его член снова стал твёрдым. Он подрочил себе в несколько быстрых ударов, чтобы снять напряжение, но этого недостаточно. Он уступает своим более эгоистичным желаниям. Поднявшись на колени, он подтягивает бёдра Чимина выше в воздух и выравнивает член с его скользкой дырочкой. — Готов? Чимин отвечает, толкая свою задницу назад и вверх, принимая член Юнги ещё раз в своё готовое тело. Теперь это легко сделать. Юнги смотрит, как зачарованный, на то, как Чимин принимает его. Он едва полностью вошёл, прежде чем Чимин начал двигаться, стремясь трахнуть себя на члене Юнги. — Такой нуждающийся, — Юнги шлёпает его по заднице. — Мой маленький нуждающийся омега. Так хочешь мой член, да, детка? Ответ Чимина приглушён подушкой, но его крики звучат громко и восторженно, когда Юнги врезается в него сзади. Этот угол позволяет Юнги проникнуть глубже, чем он делал это раньше, факт, который не остаётся незамеченным Чимином, чьи стоны поднимаются на октаву выше каждый раз, когда Юнги толкается в него. Юнги хотел бы видеть лицо омеги, которое скрыто под подушками, но вид на спину и задницу Чимина почти такой же хороший. Слишком скоро Юнги чувствует предательские признаки оргазма. Желая, чтобы Чимин кончил первым, он тянется к члену омеги. Он едва успел дотронуться Чимина раз, другой, прежде чем тот затрясся и покрыл его руку спермой. Бёдра Чимина опускаются обратно на кровать, заставляя член Юнги выскользнуть из него. Упершись одной рукой в кровать, Юнги надрачивает над распростёртым телом Чимина. Основание его члена уже набухает в руке, вызванное феромонами омеги. — Во мне, — бормочет Чимин, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него. — Хочу твой узел… — Чимин… твою мать! — Юнги не слишком мягок, когда опускает бёдра, чтобы снова войти в распухшую дырочку Чимина. Ему удаётся сделать ещё полдюжины толчков, прежде чем он кончит внутрь омеги, член расширяется, чтобы снова соединить их бёдра вместе. Он падает на Чимина, а омега скулит, пытаясь приспособиться к его узлу. Юнги гладит его по боку, когда их дыхание выравнивается. — Тебе нравится, когда я тебя сцепляю? — Угу, — смущённо говорит Чимин. — Мне нравится чувствовать тебя так близко. Юнги крепче обнимает омегу, охваченный волной собственничества. Это уровень близости с другим человеком, который может быть как ужасающим, так и успокаивающим. Он и представить себе не мог, что поделится им с кем-то ещё. Теоретически он знает, что течка омеги длится три-четыре дня. Но в этом пространстве время — всего лишь конструкция. Течение времени измеряется приступами безумного секса, объятиями, сном, мытьём и повторением. В какой-то момент кто-то, он предполагает Хосок, входит и оставляет подносы с едой, водой и чистыми простынями. Юнги бесконечно рад, что они в это время спали, и молча благодарит камердинера за благоразумие. В какой-то момент они делают редкий перерыв в постели, чтобы поесть, Чимин кормит его кусочками красного бобового хлеба, между поцелуями, сидя у него на коленях без одежды. Ужин заканчивается десертом — по крайней мере, со стороны Чимина, который оказывается на коленях между ног Юнги, обхватывая ртом его член. Юнги не думает, что скоро забудет этот образ: пухлые губы Чимина сжались вокруг него, маленькая рука едва смыкается вокруг основания, глаза влажные от усилий, пытаясь взять его всего, не задыхаясь, всё это время два пальца глубоко внутри себя, когда он наслаждается Юнги. В какой-то момент потребность снова оказаться внутри омеги становится слишком сильной, и Юнги несёт его обратно в постель и трахает медленно и тщательно, пока Чимин не охрипнет от крика его имени. — У тебя, должно быть, так много работы, которую ты откладываешь из-за меня, — говорит Чимин некоторое время спустя, когда они лежат в объятиях друг друга в одном из немногих сухих мест, оставшихся на кровати. Юнги целует его в губы, чтобы снова вернуть ему улыбку. — Нет ничего, что не могло бы подождать. И нет места, где бы я хотел быть, кроме как здесь, с тобой. За исключением того, что замок сгорит дотла, он знает и доверяет Намджуну решать любые неотложные вопросы, которые могут возникнуть. Сейчас его единственная задача — помочь Чимину справиться с течкой. Нет, не задача, думает он. Скорее опыт. Как будто мир сжимается до размеров их двоих; всё остальное меркнет в сравнении с ними. К третьему дню (он думает, что это третий, считая циклы восхода и захода солнца) они проводят меньше времени за сексом и больше времени за разговорами и объятиями. Не из-за отсутствия желания, а потому что они оба устали и истощены. Течка Чимина наконец-то прошла, его тело больше не было горячим, и его запах смягчился. Они говорят обо всём и ни о чём. Юнги рассказывает Чимину о политических вещах, которые он считает скучными, но Чимин всё равно внимательно слушает, широко раскрыв глаза и очарованный всем. В свою очередь, Чимин рассказывает о книгах, которые он читал, и о сказках, которые он держал в голове, когда сидел дома взаперти и скучал. Юнги не помнит, когда в последний раз он чувствовал себя таким довольным и умиротворённым.

Десять месяцев спустя

Небольшой совет, как обычно, в полном беспорядке. Юнги массирует виски, пока Сон Джихе, Чхве Мингю и Ким Уджин устно сражаются вокруг сильно потрёпанного стола. — Нам нужны средства для правильной системы обращения с отходами! — Джихе стучит кулаком по столу. — Некоторые внешние районы города находятся в ужасном состоянии. Люди умирают от болезней, передающихся через неправильно утилизированные отходы! — Нам нужно больше солдат, чтобы занять юго-восточные аванпосты! — Возражает Мингю. — Разве люди, умирающие от болезней, важнее, чем ваши военные базы? — Парирует Джихе. — Спроси меня об этом в следующий раз, когда на нас нападут! — Кричит Мингю. — У меня нет золота ни для обращения с отходами, ни для наёмников! — Хрипит Уджин. Никто не обращает на него внимания. Намджун замечает, что Юнги зевает, и улыбается ему, кивая головой в сторону двери. Чувствуя себя немного виноватым, Юнги выскальзывает из комнаты. Он знает, что должен быть благодарен за то, что единственная важная проблема, о которой стоит беспокоиться в эти дни, — это скопление мусора и военные посты. Это очень далеко от тех дней, когда на границах Тэгу вспыхивали беспорядки и ему приходилось спать с мечом под подушкой, опасаясь неожиданного нападения соперничающих лордов. — Это пришло для вас сегодня утром. — Намджун протягивает ему листок пергамента. — Это было более личное письмо, и я решил передать его вам наедине. Юнги просматривает короткое послание. — Принц Сокджин берёт себе пару! — Да, и он приглашает вас в Корён на церемонию бракосочетания. — Ты знаешь этого человека? Его пара, Су Мина? Намджун качает головой. — Омега с небольшой известностью. Это не похоже на политически мотивированный союз. Юнги улыбается. Он может представить себе упрямого Принца Сокджина, взявшего себе в супруги кого пожелает, не стеснённого правилами приличия. — Намджун, — говорит он, — как ты понял, что Хосок, тот кто тебе нужен? Если его советник застигнут врасплох личным вопросом, он этого не показывает. Выражение лица Намджуна смягчается и превращается в нежную улыбку. — Вообще-то я не уверен. Это не было похоже на какое-то внезапное прозрение, которое однажды меня посетило. Наверное, всё дело в мелочах. Маленькие намёки. Например, как я всегда могу быть собой рядом с ним. Или то, что он первое, о чём я думаю, когда просыпаюсь, и последнее, что покидает мои мысли, когда я засыпаю. Или в те дни, когда мы ссоримся и не выносим друг друга, но всё же я люблю его ещё больше за наши разногласия. Юнги украдкой бросает взгляд на Намджуна, который редко поддаётся подобным проявлениям сентиментальности. Намджун смеётся. — Я не думаю, что у каждого человека есть предназначенная ему родственная душа, если вы об этом спрашиваете, милорд. Но некоторые люди подходят довольно хорошо, и Хосок — мой почти идеальный вариант. — О, — тихо произносит Юнги. — Спасибо, Намджун. Ты всегда даёшь самые лучшие советы. — Советы? — Намджун хмурится. — У меня срочное дело, — неопределённо говорит Юнги, уходя. — А пока напиши Принцу Сокджину, что я буду там. Да, и проследи, чтобы Уджин нашёл золото для Джихе. Я не хочу, чтобы мои люди умирали от недостатка гигиены! Всё ещё полдень, и во дворе кипит жизнь. Каждый человек, проходящий мимо Юнги, делает паузу, чтобы сделать лёгкий поклон или сказать что-то, прежде чем возобновить свою работу. После минутного раздумья, он первым делом направляется к конюшне. Тэхён провёл последние несколько месяцев в ученичестве у конюха, учась ухаживать за лошадьми замка и присматривать за ними. Бета говорит, что ему нравится работать с нежными животными. Тэхён скорее машет рукой, чем кланяется приближающемуся Юнги, за что получает от конюха удар по затылку. Юнги ухмыляется: парень всё ещё не привык к придворным церемониям, да и сам он, возможно, слишком снисходителен к тому, что время от времени пропускает мимо ушей отсутствие формальностей. — Тэхён, ты не видел Чимина? — Спрашивает он. — Нет, — весело отвечает Тэхён. — Разве он не тренировался с Гукки сегодня утром? Юнги понимает, что он имеет в виду Чонгука, поэтому ищет рыцаря следующим. Сэра Чонгука найти нетрудно; тот выкрикивает строевые упражнения и заставляет нескольких молодых оруженосцев, обливающихся потом, шагать по тренировочной арене. — Милорд, — Чонгук опускает голову, когда оруженосцы падают в низких поклонах. Он хлопает Чонгука по спине. Молодой рыцарь полон потенциала и определённо вступает в свои права. — Ты случайно не видел Чимина? — Спрашивает он. Чонгук качает головой. — Вы проверили библиотеку? Но Чимина нет ни в библиотеке, ни в кабинете, ни даже на кухне, уговаривающего повара приготовить его любимое блюдо. Как раз в тот момент, когда Юнги начинает задаваться вопросом, не растворился ли тот в воздухе, он слышит характерное хихиканье омеги, появляющееся из комнаты, которую он не имел большого шанса посетить. Это комната, где днём присматривают за маленькими детьми обитателей замка. Юнги просовывает голову внутрь, чувствуя себя не в своей тарелке. Он полагает, что его тоже воспитывали здесь, когда он был еще в пелёнках, но он не помнит. Там находится полдюжины детей, начиная от новорождённых, находящихся в своих колыбелях, до пятилетних и шестилетних детей, дерущихся с палками и преследуемых измученной медсестрой. Взгляд Юнги сразу же обращается на Чимина, который сидит на земле с тряпичной куклой в руках, пытаясь уговорить малыша подползти к нему. Чимин чувствует присутствие Юнги и поднимает голову, глаза его загораются. — Что ты здесь делаешь? — Спрашивает он. — Я искал тебя по всему замку, — говорит Юнги. Чимин на мгновение отвлекается на малыша, спотыкающегося у него на руках. — Хорошая девочка, Юна! — Говорит он и обнимает ребёнка. Юнги присел на корточки рядом с ними. — А она… — Ребёнок Хеджин, — говорит Чимин. — Её зовут Юна. — А, — говорит Юнги. Хеджин была одной из женщин-омег из Хадо, уже сильно беременной к тому времени, когда они освободили её. К сожалению, Хеджин умерла, рожая Юну, её тело было слишком истощено и подвергалось насилию со стороны Кёна и его людей, чтобы пережить роды. По крайней мере, её ребёнок здоров. Чимин поднимает одну из её крошечных ручек и машет ею Юнги. — Юна, поздоровайся с Юнги-хёном. Юна кивает и капает слюнями на слюнявчик. — Мне полезно проводить время с детьми, — говорит Чимин. Он возвращает Юну медсестре. — И почему-то я чувствую личную ответственность за Юну, понимаешь? Юнги понимающе кивает. — Пойдём прогуляемся со мной? Чимин радостно берёт его за руку, и они выходят из замка в сад. Они больше не утруждают себя тем, чтобы сохранить свои отношения в тайне. В этом не было никакого смысла. С тех пор как они вдвоём вышли из покоев Юнги после течки Чимина, запахи неразличимо смешались, весь замок знал, что Чимин принадлежит ему, и Юнги в равной степени имел запах омеги. Они неторопливо прогуливаются рука об руку по саду. Сейчас конец лета, и фиолетовые астры в полном цвету. — Сегодня утром я получил письмо от Принца Сокджина, — говорит Юнги. — Он берёт себе пару. Чимин прижимает руки к груди. — О! Это фантастическая новость! Я всегда восхищался Принцем Сокджином. — Он пригласил меня в Корён, чтобы присутствовать на церемонии. — Ты поедешь? — Да, пожалуй, я так и сделаю, — говорит Юнги. — Я перед ним в неоплатном долгу, и было бы здорово снова его увидеть. — Я рад за него, — говорит Чимин и слегка хмурится. — Но как долго тебя не будет? — Я ещё не уверен, — отвечает Юнги, — но я бы хотел, чтобы ты поехал со мной, Чимин. — Неужели? Я бы с удовольствием! Но могу ли я? — Чимин прикусывает нижнюю губу, — я не такая уж важная персона… — Да, это так, — мягко произносит Юнги. — Я бы хотел, чтобы ты присутствовал как моя пара. Чимину требуется секунда, чтобы осознать его слова. Глаза омеги расширяются, и он делает спотыкающийся шаг назад, когда Юнги падает на одно колено — Юнги… Что ты говоришь…? Юнги берёт руки Чимина в свои. — Пак Чимин, ты будешь моей парой? Он ожидает, что Чимин будет вне себя от радости, может быть, даже заплачет. Он не ожидал, что на лице Чимина появится страдальческое выражение. — Твоей парой? — Тупо повторяет Чимин. — Р-разве ты не хочешь? — Сердце Юнги начинает бешено колотиться. Никогда за тысячу лет он не думал, что Чимин скажет «нет». К его удивлению, в глазах Чимина появились слёзы. Но это были не те слёзы счастья. Лицо Чимина искривляется, и он вырывает руки из рук Юнги, чтобы спрятать за ними своё лицо. Юнги вскакивает на ноги и инстинктивно заключает Чимина в объятия. — Тшш, всё в порядке, не плачь! — Говорит он, пытаясь проглотить комок замешательства и смятения, застрявший в горле. — Ты не обязан отвечать мне сейчас! Я пойму, если тебе нужно время, чтобы подумать об этом. Чимин качает головой, прижав её к груди Юнги. — Нет, мне не нужно время. Дело не в этом… — он делает глубокий вдох, — я хочу быть твоей парой. Хочу. Но… — Но? — Подсказывает Юнги. — Но я не смогу родить тебе детей! — Чимин снова заливается слезами. — Подожди, так вот из-за чего ты расстроен? — Юнги отнимает руки Чимина от его покрасневшего и заплаканного лица. — Что ты не можешь родить? Чимин шмыгает носом и кивает. С груди Юнги спадает такая тяжесть, что он смеётся. — Почему ты смеёшься? — Безнадёжно спрашивает Чимин. — Потому что это не имеет значения и не меняет того факта, что я хочу быть с тобой, — говорит Юнги. — Но тебе нужен наследник! Тэгу нужен правитель! Видя искреннее огорчение Чимина, сердце Юнги тает. Как раз тогда, когда он думает, что не может любить омегу больше… Он смахивает слёзы в уголках глаз Чимина и наклоняет голову омеги, чтобы встретиться с ним взглядом. — Знаешь, когда я унаследовал своё положение после смерти отца, я думал, что буду ужасным правителем, — говорит он. — Я и сейчас иногда так думаю. Намджун говорит, что у меня нет для этого темперамента. Я не всегда люблю людей, и я никогда не могу сделать всех счастливыми. Дело в том, что то, что я сын лорда, не делает меня более подходящим для правления, чем кто-либо другой. — Он издаёт самоуничижительный смешок. — Чёрт возьми, любой из моего небольшого совета, вероятно, справится с этой работой лучше, чем я. Так что нет, я не хочу, чтобы ребёнок просто женился на нём или на ней, чтобы стать будущим лордом или леди Тэгу. Пусть народ выберет лучшего кандидата. Чимин немного успокоился, но его глаза всё ещё красные, и он не выглядит убеждённым. — Разве ты не хочешь иметь детей? — Тихо спрашивает Чимин. — Семья? Я не могу тебе этого дать. Юнги улыбается. — Ты моя семья, глупышка. И Хосок, Намджун, Тэхён, Чонгук — все самые близкие нам люди. — Он вспоминает, как Чимин обожает малышку Юну. — А если тебе действительно нужны дети, мы всегда можем их усыновить. Чимин издаёт наполовину смешок, наполовину всхлип. — Я… Я бы с удовольствием. Но… — Но что? — Терпеливо говорит Юнги. — Твой совет не будет возражать? Они всегда хотели иметь для тебя политически стратегического партнёра. Кто-то важный, а не… Не кто-то вроде меня. — Ты не кто-то, — твёрдо говорит Юнги. — Ты для меня всё, Чимин. И если кто-то из моего совета будет возражать, пусть катится к чёрту. Или правит Тэгу вместо меня. Чимин смеётся сквозь слёзы. Он обнимает шею Юнги. — Ты забавный, Мин Юнги. — Его руки напрягаются. — И я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. — Юнги нежно проводит рукой по волосам омеги. — Так это значит «да»? Чимин целует его. — Да, — говорит он и снова целует для большей убедительности. — Да! Да, да, да! Каждое утверждение всё больше и больше наполняет радостью грудь Юнги. Они долго стоят так в саду, обнявшись и улыбаясь друг другу в губы. — Почему ты опять плачешь? — Спрашивает Юнги. Чимин вытирает нос о тунику. Это мило и немного отвратительно. — Потому что я счастлив, идиот! — Это не очень хорошо, называть своего лорда идиотом. — Ты не мой лорд, ты моя пара, — говорит Чимин и сияет ярче тысячи солнц. Юнги крепко обнимает свою пару и улыбается, чувствуя, что наконец-то вернулся домой.