Цирк

Иногда, чтобы выглядеть покорным, достаточно простого молчания. Так и поступал Клоун, ведь в нынешнем состоянии было тяжело сопротивляться, особенно первоклассным наёмникам, что ещё пару лет были «друзьями»? А были ли они когда-нибудь близки? Всё превратилось в туман. Он вёл себя покорно, что было унизительнее пыток в трусах, позволил скрутить себя, облачить в желтоватую смирительную рубашку, а после завести в маленькую бетонную комнату, что пропахла омерзительными запахами, в основном от гниющей крови в углах. Другого от пыточной комнаты в зале заседаний и не ожидалось. Пока стены сдавливали виски, а в ушах звенела тишина, парень тихо постанывал где-то в углу, свернувшись калачиком и сохраняя тепло своего тощего тела. Не в первый раз ему быть в подобных условиях, что были даже комфортными, если посмотреть со стороны адекватного человека. Его просто посадили в узкую комнатушку с тусклым светом, кормили 2 раза в день перед принятием уколов и таблеток. Никаких избиений и пыток — всё довольно нежно и приятно. Порой парень хотел дёрнуть плечом во время укола, чтобы сломать иглу, но хватку Музыканта не так легко пересилить, не зря же он одними руками мог душить, ну не хуже питона Амазонки. Все дни сливались в один. Тусклые глаза зрячего парня всегда были устремлены куда-то ближе, к лампе. Он прогонял в своей голове воспоминания о тех днях, когда он сошёл с ума, словно это было не пару лет назад, а всего год или месяц. Для человека с трясущимися руками и полуживым телом время шло по-другому. Оно то тянулось как ириска на больных зубах, то пролетало быстрее летнего ветерка под палящим солнцем. Было ли желание умереть в этот момент? Возможно. Клоун никогда не желал сводить счета с жизнью, предпочитая думать о том, что его, как профессионального наёмника, рано или поздно самого убьют. Желательно хладнокровно и быстро. Прям как тогда, после убийства дочери Фокусника. — Я же предупреждал, что даже собаку не потерплю рядом с ним, — шептал себе под нос Клоун, потираясь затылком о шершавую стенку комнаты.

***

«При виде такого жалкого капитана сердце замирало от боли и восторга. Тело, что он так жалобно прижимал к себе, уже остывало, а ошмётки плоти были искусно разложены по столу в зале заседаний. Клоун лишь лицезрел всю картину происходящего, что хладнокровно воцарилась здесь. Никаких сожалений, он лишь исполнил то, о чём предупреждал неоднократно, но когда до его обрамленных кровью ушей дошёл беззвучный крик любимого, он чуть сам не завыл от боли. Ужасное чувство, когда ты не сожалеешь о поступке, но страдания других вызывают лёгкое сомнение в своих деяниях. — Зачем ты это сделал? Слов, чтобы ответить на этот вопрос Фокусника, не было. Клоун без лишних эмоций ещё раз осмотрел своими карими глазами зал заседаний, оценивая масштабы бедствия. Почему он убил этого несчастного подростка? Из ревности? Из ревности он смог так надругаться над чувствами Фокусника, расчленяя тело девушки так филигранно, что она ещё какое-то время жила, но мучилась в такой агонии, что ад из Библии казался не таким уж плохим местом. — Ты стал уделять больше внимания ей… — Клоун! — срываясь на крик, рычал Фокусник куда-то в темноту, не выпуская из своих рук тело. — Она ребёнок! Клоун лишь тяжко выдохнул и сделал пару тяжёлых шагов вперёд, навстречу к тому, кто уже дрожал от безысходности и надвигающегося безумства. Глаза капитана были слепы от слёз, что разъедали его душу вместе с эмоциями, что раздирали его нутро не хуже ножей, недавно сдиравших кожу с его Кристины. Ещё пару механических шагов парня и вот он уже нависает над тем, кого он смог убить внутри, сломав последнюю детальку души. Клоун тихонько присел за спиной своего любимого и, приобнимая за плечи, поцеловал в ухо, от чего Фокусник невольно вздрогнул. Тёплое дыхание убийцы расползалось по холодной коже альбиноса. Эмоции съедали изнутри, ведь капитан хотел своими же руками разодрать любимого, но одновременно он не мог ничего сделать. Ужасно, что даже после такого поступка Клоуна, он ещё любил его, с удовольствием принимал его поцелуи, убирающие солёные слёзы с бледной кожи. — Поверь, Фокусник, я это сделал ради нас, — шептал Клоун, как истинное безумие, что пряталось за левым плечом. — Ты ведь уже наигрался в папочку? Нет? Жаль… Ну, ничего, тоска скоро пройдёт и всё будет хорошо. Клоун улыбнулся так по-доброму мило, от чего сердце Фокусника защемило. Он смотрел на это фарфоровое лицо убийцы, глаза которого излучали любовь, а руки- ужас, ведь стекающая кровь его дочери по рукам любимого возрождала злость и страх. Зубы капитана тихо заскрипели, а кровавые глаза Фокусника яростно заблестели, как у животного перед нападением. — З..зачем ты это сделал? Тихий дьявольский смешок и очередной поцелуй в область скул. Ничего святого. Клоун позволял себе нежности и смешки в тот момент, пока его любимый сидел на коленях, со слезами на щеках провожал в последний путь душу той, что должна была укрепить их отношения, а не разрушать. Кровь продолжала течь с охладевшего трупа, а Клоун лишь улыбался, слизывая остатки крови девушки с рук того, кто хотел его удушить. Лёгкая усмешка воцарилась на лице парня, он перевёл свой тусклый взгляд ближе к телу. Он вспомнил, как кричала эта белокурая девушка, как молила о пощаде и даже называла его вторым отцом, отчего было ещё более забавно.

***

Между днём и вечером почти все собрались - это заняло достаточно времени, каждый летел и добирался своим ходом. Кто-то на частном самолете в компании военных, кто-то в бизнес-классе, если не успели засветить свои лица перед федералами, а некоторые остались охранять Фокусника, хотя кто кого ещё охранял. Также произошёл неопределённый казус - один из военачальников подкинул новую работу для Акробатки с её подопечными из команды ASD-3. Механик 2 достала из своей сумки тонкий ноутбук, открыла его и вывела изображения с камеры на стену одним лишь движением руки. На стене зала заседаний тут же высветился Фокусник, всё так же в маске, сидящий во фраке в полностью серой комнате, чтобы его волосы не сливались с текстурами. Он принял чай в фарфоровой кружке от официанта и, улыбнувшись, стал слушать свою команду. — И до какого числа тебя не будет? — спросила Механик 2, присев на своё место и устало зевнув. — Меня не будет до 25. Лишнюю неделю задержусь в этом песчаном аду. Садовник пытался меня упросить ещё дольше остаться здесь, но мне скучно находиться в столь чистом, одновременно испорченном обществе надменных богачей и фальшиво дружелюбных улыбок. Плюс, не особо люблю мусульман, кстати, мне тут такую книжку дали почитать про их быт… Лучше бы я этого не делал. А как у вас дела? — улыбаясь своей вечно широкой белоснежной улыбкой, которую никто не видел, Фокусник сделал ещё один глоток ядовито-алого чая через трубочку, чтобы не приподнимать маску в ресторане. — Те данные, что вы передали моему…партнеру, — девушка на секунду замялась, ведь не могла определиться, как обращаться к своему «другу», — уже переданы Директору через вашего секретаря Марка. Остальные данные мы тайком скопировали для наших нужд, как обычно. — Что же, очень хорошо. Сейчас у вас будет двухнедельный перерыв, для подготовки перед следующим заданием. Как раз к этому времени я прибуду на базу и проверю вашу подготовку. Это будет довольно тяжёлое задание» Фокусник посмотрел куда-то в сторону и манерно приподнял свою руку, подзывая к себе официанта. Лишь Музыкант успел пошутить, что их капитан зовёт очередного мальчика к себе на колени, чтобы скоротать вечер. — Эй, официант, а не могли бы вы мне английский завтрак приготовить? Уже вечер? Ну тогда, пожалуй, салат от шеф-повара. Всем пока, постарайтесь не умереть до моего приезда, — помахав рукой в камеру, Фокусник закончил эту короткую беседу. Ничего не оставалось, кроме как следить за тихим Клоуном и иногда, при его вспышках гнева, запирать в маленькой комнате, где не было пыток, лишь сырость, одиночество и запах спирта с лекарствами. Словно бесплатная городская больница - ещё не хватало вонючего матраса и кровати, как в тюрьме, чтобы пружины врезались во все мягкие части тела. Когда к нему приводили психолога из клиники, где он последние разы наблюдался, тот лишь выписывал новые лекарства на пробу, от чего парень довольно улыбался. Этот человек обращался к нему по имени, а не по прозвищу в Цирке, пытался вывести на диалог, на что Клоун лишь хмурился и огрызался, иногда даже шутил: «Вы хотите, чтобы я прям тут подох от передозировки лекарств? Просто я уже забыл, как это, жить, не принимая каждый час какую-нибудь пилюлю». Музыкант был недоволен тем, что приходилось в роли няньки или медсестры приносить молодому безумцу еду и лекарства, контролировать приём пищи и забирать все ножи с вилками. Иногда мужчина лишний раз просил Танцовщицу подменить его, так как зрелище, как человека из нормального состояние кидает в адское безумие, было невыносимым, ещё кошмары начнут сниться. — Что, как сумасшедшая, тут танцуешь? — спросил Клоун, выглядывая через тусклое окошко в своей новой комнате. Он использовал это окно как телевизор. Наблюдал за приходящими людьми, врачами, за незнакомцами и ремонтом. Одна смертная скука. Но сегодня день заиграл новыми красками, к нему на завтрак пришла Танцовщица в очень хорошем настроении, что было достаточно частым явлением. Она танцевала в зале заседаний, в тёмном, облегающем платье, которое подчёркивало её точёную фигуру и длинные ноги, что вызывали у мужчин в начале трепет возбуждения, а после - страх и слёзы, когда она этими нежными ступнями давила самый нежный детородный орган. Девушка кружилась вокруг большого круглого стола, тихо хихикая, забывая о всех заботах, словно репетировала новый танец перед будущими зрителями. Но, когда солнце перестало согревать её оголенные плечи, девушка прекратила кружиться, юбка упала и мягко коснулась пола, с лица исчезла та лучезарная улыбка, оставив после себя лишь суровый взгляд и поджатые губы. — Просто захотела. А что, мне уже нельзя танцевать? — Ты как ребёнок. Ещё улыбаешься. Это сумасшествие, ты не находишь? — Клоун, пока ты тут хернёй очередной страдаешь, мне платье вот подарили, — ещё один реверанс, чтобы продемонстрировать красоту столь простого платья, и девушка снова заулыбалась. — Дай угадаю. Хмм… Садов… — Дрессировщица. Будь проще, — девушка сложила руки на груди и вызывающе глянула на своего старого друга, который уже давно с ней просто не разговаривал. — Оу, точно. У нас же все мужики в команде пидоры, в прямом или переносном смысле, а у Акробатки похоже роман с Садовником, поэтому остается кукла, нимфоманка и женщина-мужик. Знаешь, а выбор не велик, даже сочувствую тебе. Может, тебя с Мечниками свести? Клоун впервые за эту неделю улыбнулся, не безумно и не жутко, а просто улыбнулся, даже бровями пошевелил и сделал более оживленное лицо. Тёмные глаза девушки засверкали, словно она услышала именно то, что и желала, а именно — воспоминания того, кто периодически впадает в безумие беспамятства. — Насчёт Мечников. Недавно такие вкусные суши доставкой привезли, ты бы знал! У нас же с Дрессировщицей был свой маленький «юбилей», поэтому с неё был сюрприз, ламповый просмотр фильма в нашем заброшенном кинотеатре, а с меня еда. Как выйдешь отсюда, можем ещё заказать суши. Вчерашний вечер с рыжеволосой хищницей был самым романтичным свиданием на памяти Танцовщицы. Они сидели в восточной части здания, где проходили собрания Цирка и где находились все кинозалы, что уже давно прогнили, потрескались и развалились, оставив после себя тусклый след в истории. Дрессировщица восстановила пару сидений, протянула гирлянду с тусклыми золотистыми лампами и набросала персидских подушек — всё для уюта. Не хватало, для полноты атмосферы кинотеатра, машины с попкорном и газировки, но вместо этого Танцовщица принесла пару пакетов с восточной кухней и вина, что они разливали по стеклянным бокалам. Тихо посмеиваясь, девушки завалились на мягкие и новенькие сиденья, включили фильм их школьной молодости, и просидели так до конца двухчасового личного сеанса. Сердце замирало от приятной боли, хотелось плакать и смеяться от накатившихся воспоминаний и приятных эмоций, но вместо этого они улыбались и целовались, позволяя себе минимум эмоций. — Ой, женщина, ты только о еде и можешь говорить. — Ха-ха! В отличие от тебя, я могу есть со спокойной душой. — Ты это сейчас соль на рану кидаешь? — Конечно, дорогой, — девушка победно улыбнулась, но через мгновение сменила своё выражение лица на более жалостливое и печальное.— Мне приятно, что я сейчас могу беседовать с настоящим тобой… Так, что у вас с Фокусником происходит? Почему в этот раз он не здесь? — Я прошу… Давай, хотя бы ты не будешь о нём говорить, хорошо? — Оу, бедному моему мальчику снова нехороший блондин сердечко разбил? Он хоть и интеллигент, весь из себя притягательный, да и ещё первая школьная любовь, но ты же понимаешь… Он довел тебя до такого состояния. — Я сказал, хватит. — Хорошо-хорошо, — торопливо исправилась девушка, улыбнувшись Клоуну. — Может быть тогда выпьем по чашечке кофе с мороженым? Я приготовлю, по ещё школьному рецепту, когда Музыкант возил в школу, по контрабанде, нам Российский пломбир в огромном ведре. Ох, какие времена. — И не говори. Редкое блаженство, когда прошлое даже…не такое и плохое. Милая ангельская улыбка Танцовщицы, пару ловких движений её рук, и вот все замки разом были убраны с двери, что запирала в себе призрачное тело её приятеля. Она пригласила его за стол, а сама направилась к шкафу, где пряталась кофемашина и холодильник с остатками мороженого. Будто, как раньше, подумал Клоун, присаживаясь на своё законное место за новый стол, вызывающий лишь скрежет на зубах. Обстановка вокруг менялась, становилась менее разрушенная, от этого к горлу подступала тошнота, ведь они были не теми людьми, достойными жить в хороших условиях, так искренне считал Клоун. Холодный воздух пробегал по голым ступням того, кто сидел за столом в смирительной рубашке и покорно ожидал своё кофе с мороженым. Когда ностальгический напиток был уже готов, нежные руки девушки освободили Клоуна из оков, позволив ему размять спину и затёкшую шею, что уже успела посинеть от уколов, как и вздувшиеся вены на руках. — Что же тебе рассказать, хм-м, тебя же давно не было, да? Где-то больше недели… — Да, где-то так. Мне уже поведали, что я, вроде как, убил одного наёмника и десяток людей на улице. Весело… Ты тоже в это поверила? — Я не первый год тебя знаю и могу отличить почерк профессионала от дилетанта. Тихо посмеявшись, Клоун сделал первый глоток сладковатого кофе, напоминавшего чем-то какао с кофеином и улыбнулся, глядя на свою подругу тусклым и грустным взглядом. Каких-то пару лет назад, одно решение привело его к этому состоянию, где жизнь превратилась в застенчивую иллюзию для всех, кроме одного человека. Допивая свою кружку сладкого и бодрящего напитка, Танцовщица, как бы невзначай, достала из кармана потрёпанную визитку и протянула Клоуну, что сидел по левую руку от неё и всё разглядывал её внешний вид. Ничуть не изменилась. Всё такая же привлекательная и весёлая, только пару шрамов прибавилось на руках и торсе, но это легко можно подправить лазером. — Помнишь прошлый разговор? — Ты про долгосрочный отпуск? Девушка кивнула головой и косо поглядела сквозь худощавое плечо своего приятеля, с кем они переплелись тонкими пальцами, обмениваясь тонкой бумажкой, что несла в себе внятную и короткую информацию. Без доли смущения и скрытности, Клоун глянул на зашифрованный текст, после усмехнулся и запихнул его под кружку с кофе. — Ты предлагаешь мне, как в фильме «Сёстры», преодолевать свой путь? Ха-ха, даже после смерти весело жить. — Ой, а давай ты сам найдёшь лучший вариант, — Танцовщица манерно поправила свои чёрные локоны и недовольно посмотрела в слепые глаза собеседника. — У меня в деревне, к твоему сведению, очень хороший мальчик живет. Такой хозяйственный и хороший, не альбинос, но светлый, думаю… Демонстративный тяжёлый выдох Клоуна прервал весь монолог девушки. Парень не желал слушать ни про отношения, ни про своего капитана. Все эти занудные разговоры он считал «женскими», но Танцовщица каждый раз начинала эту шарманку сначала. — Я на пидора похож? — Дорогой мой «не гей», у тебя кроме этого ублюдка никого не было. А ещё, как бы 10 лет совместной жизни у вас на плечах. Ещё будут вопросы? У девушки каждый раз, щемило сердце от воспоминаний о прошлом: как они вместе учились в школе, пили всей их дружной компанией растворимый кофе с мороженым в столовой, шутили, списывали домашнюю работу и обсуждали другие факультеты. Но всю их идиллию разрушило одно маленькое знакомство. А ведь изначально, Танцовщица только рада была свести Фокусника с Артуром, видя, как её друг не мог отвести взгляд от загадочного альбиноса. Раздался глухой стук каблуков, и вот на пороге появилось новое лицо, а именно Гимнастка, во всей своей красоте, держа в руках обед и бумажный стакан, до края наполненный таблетками. — Танцовщица, иди уже, — сопровождая высокомерным взглядом, сказала Гимнастка, поставив поднос с едой на стол. — О, как мы заговорили, — прошипел Клоун. Натянутая нить беспокойства и угрозы повисла в воздухе, только одна Танцовщица с безразличием поглядела на двух безумцев, улыбнулась и покорно помогла Клоуну застегнуть смирительную рубашку. — Не стоит устраивать разборки, ведь все мы знаем, — застегнув последний ремешок за спиной друга, Танцовщица глянула на гостью в зале заседаний, — чьи мозги первыми будут стекать со стенок этого кабинета. Обменявшись добродушными взглядами с Клоуном, она помогла ему дойти до своей комнаты, где ему оставалось сидеть не так много времени, если капитан не задержится ещё на неделю. Танцовщица не стала дальше спорить и спокойно вышла из зала заседаний, а вскоре из самого здания. Гимнастка достала свой телефон и стала набирать кому-то сообщения, ехидно усмехаясь, она постукивала пальцами по столу. Клоун даже не обращал на неё внимание, потихоньку засыпая, пока над ним горела лампа, словно его персональное солнце, что окончательно уничтожало его тусклый взгляд. Просидев пару минут, девушка зевнула, встала со своего места и направилась к двери белой комнаты. — Так, коротко рассказываю твоё нынешнее положение и твоё будущее, побуду немного оракулом. Полуживой взгляд парня переместился на прекрасное лицо девушки, чей внутренний мир давно сгнил. Не лучше ведьмы, что устраивала заговоры за спинами мирных жителей. — Сейчас я пойду спать, открывать тебя не буду, так как это равносильно смерти для всего Цирка, в том смысле, что, если мы причиним тебе вред, Фокусник сильно расстроится, но это не смертельно. Чуть не засмеявшись от фразы «не смертельно», Клоун был готов разрушить иллюзионный мир девушки. Она ведь верила, что их капитан благородный и самый честный человек, какая глупость. — На чём я остановилась? Ах, да! Два дня к тебе никто не будет приходить, я уж постараюсь, так как меня совершенно не волнует твоё психическое расстройство, — надменным голосом говорила Гимнастка, поправляя свои русые волосы. — Так сразу бы и сказала, что ты - шкура, которая хочет любыми способами добраться до члена Фокусника. Вот я не понимаю, это в почёте, когда тебя капитан команды е..т, или я от моды отстал? — с усмешкой спрашивал Клоун, закатывая глаза от разрывающей головной боли. — Ой, сдался мне твой капитан. Я просто не вижу смысла вытаскивать слабого члена команды, который рано или поздно и так помрёт или вскроется. Ты уж извини, но на правду не обижаются. Себя вспомни, скольких слабых людей ты прикончил своими руками… Гимнастка послала Клоуну воздушный поцелуй, коварно усмехнулась и покинула зал заседаний, оставив поднос с едой и лекарствами на видном месте, чтобы парень мог лицезреть то, что было недосягаемо. Погас свет. Клоун пару раз моргнул, надеясь на свет, но темнота всё так же его окружала, без надежды на малейший просвет. — Я думаю, такая обстановка придётся тебе по вкусу, — прозвучал надменный голос Гимнастки, захлопнувшей за собой двери зала заседаний. Клоун тяжело вздохнул, поначалу он не обращал внимание на кромешную тьму, которая путала потихоньку его мысли. Он медленно закрыл глаза, прислонился к стене и уже начинал дремать, как тут его глаза резко распахнулись, он не спал, но ощущения были такие, будто он уже был во сне, тело ватное, голова кружится. — Так, что там этот придурок говорил, думать о хорошем, — шептал Клоун, осматривая тёмное помещение вокруг себя. Клоун замотал головой, пытаясь выкинуть из головы ужасные картины полумёртвых тел, что были разбросаны вокруг него и тихо постанывали от боли. Надо подумать о приятных моментах в жизни, так советовал врач, а они были? Да, но парень не желал снова видеть перед глазами ту надменную и жизнерадостную улыбку уникума. Этот человек перевернул его жизнь с головы до ног, а после подстроил под себя, делая из Клоуна покорного цепного пса, что в один день сорвался и разрушил всю ту идиллию, что так аккуратно выстраивал наивный Фокусник. Но это верно : ведь семья, дом, любимые люди — душат свободу. Должен остаться только мрак, сырость, холод и сладковатый запашок от трупов. Перед глазами мелькнула картина прошлых лет, как он в хостеле начищал свой пистолет и дожидался того, кто вскоре будет гнить где-то под мостом, как он для начала встретил незнакомца крепким ударом по челюсти, а после- выстрел в голову через глушитель и подушку. Звук от стрельбы был слышен даже при таких манипуляциях, но это можно было свалить на попкорн, что взрывался на сковородке. А что дальше? Ничего хорошего. Щелчок, новое воспоминание. Теперь перед глазами предстал самая настоящая братская могила из множества трупов, что были лишь слегка присыпаны землёй. Все тела изуродованные, каждое было обезображено по-своему, как будто Клоун задумывался об уникальности своих деяний. Он снова замотал головой, прикоснулся к холодной шершавой стене виском и пытался вспомнить школу, ведь там было много хорошего, но вместо этого перед глазами стала морозная тайга, пронзающий тело холод и снег, которым он смывал со своих рук и лица кровь знакомых ему людей. Наверное, именно в таких условиях люди впервые осознают всю свою никчёмность, по крайней мере, Клоун это ощутил, когда склонился на сторону выживания и утоления голода. Ужасное зрелище, голод, желание выбраться отсюда и снова этот улыбчивый идиот, на лице которого не было ни грамма страха за жизнь, словно так оно и должно быть. Капитан молчал, поглаживая скулы того, кто чуть ли не кричал от накатившихся эмоций. — Ненавижу, — шептал Клоун, уже стекая по стене ближе к полу, — так, надо думать о…о телешоу? Бля, в этой жизни так мало хорошего… Выдыхая, Клоун снова пытается раствориться во сне, не думая почти ни о чём, только о темноте, в которой ничего нет, но страшные видения в голове не отпускали его. Все страхи из глубины его души начали медленно выползать наружу, пугая своими силуэтами, шёпотом, а чувство, что кто-то смотрит на него, разгорелось с новой силой. Эта профессиональная паранойя, заставляющая любого наемника, телохранителя, военного, бояться открытых пространств, открытой спины — оно приобрело новый уровень в голове парня. Он уже хотел то ли завыть, попросить включить свет, то ли хотел остаться в этой темноте, из которой то и дело выползали новые изуродованные лица с большими глазами, что не говорили, лишь шептали и смеялись.

***

Прошли сутки. Никто из Цирка не приходил в зал заседаний, в этом не было нужды, у каждого были свои заботы. Механик 2 избегала Механика 1 и ночевала в отелях, готовясь к своему личному заданию, которое её попросил выполнить Фокусник. Маленькое развлечение - совратить чиновника, узнать всё, что можно, взломать системы защиты на всех его мобильных приборах, а затем стереть память и уйти. Несложно, но Механик 2 никогда не выполняла задания такого жанра: совратить кого-то. — Сегодня должен приехать Фокусник? — спросила Дрессировщица у Музыканта, пока тот жарил на сковородке ему и Танцовщице сыр для салата. — Ну, да. Он смог сбежать с последнего банкета в честь какого-то события. — И в честь чего, если это не военная тайна, — поинтересовалась Танцовщица, допивая свой абрикосовый сок и поглядывая на новости. Она одна сидела на диване в коротких шортах, обнажающие её длинные аккуратные ноги, на которых почти все шрамы выглядели, как что-то, дополняющее её образ. Так как это уже был поздний вечер, она была без лифчика, но её маленькую грудь прикрывала розовая маечка, так и притягивающая взгляды окружающих, тем более Дрессировщицы, которая, в отличие от всех в этой квартире, уже была в обычной рабочей одежде, готовая прямо сейчас сорваться к своим питомцам. В новостях рассматривали обычные темы: выборы, новый детский садик, местные события, изменения в правилах дорожного движения. Опять ничего такого, что может угрожать Цирку или их руководству. Просмотр новостей — это единственная вещь, что связывала эту маленькую группу людей с обычной жизнью. — Вообще-то, так и есть. Сирия, да и множество других стран, стали одним из любимых развлечений богатых людей. Это не просто наши богачи с Рублёвки и тому подобные. Это люди, входящие в золотой миллион, про них мы ничего никогда не узнаем, но они есть, и до их уровня нам никогда не добраться. Ну, так вот, Садовник и ещё четверо таких богатых, как он, заключили пари, чья армия понесёт меньшие потери при выполнении их миссии. Из-за этого нашего Фокусника там оставили, как стратега. Если капитан захочет, то сможет предугадать мысли и действия соперника. Вот поэтому Садовник и выиграл в этом пари и получил совершенно ненужный ему кусок суши, с ненужной нефтью, если не больше. Ха, а им ведь плевать, сколько людей умерло во время этой «игры», — равнодушно говорил Музыкант, лишь изредка усмехаясь. — Забавно, а я-то думаю, почему нас гоняют по пескам и по разным базам. Стук в дверь. Музыкант недоверчиво покосился в сторону звука и шепотом попросил Дрессировщицу открыть дверь. Девушка недовольно закатила глаза, взяла столовый нож со стола и подкралась к двери, пока Танцовщица лениво пожевывала лист салата, словно совершенно не понимала происходящее. Ещё один стук в дверь, Дрессировщица тут же распахивает дверь и приставляет нож к нежной плоти шеи. — Ёбушки-воробушки! Дрессировщица, ну ради Христа, опусти эту штуку! — подняв руки над головой, торопливо протараторил Семён, уронив пакет с продуктами себе под ноги. Музыкант, услышав этот знакомый голос, тут же бросил готовку и выбежал в коридор, захватывая в крепкие объятия своего любимого. Чуть ли не задушив бедного парня, Музыкант приподнял его над бетонным полом и закружился вместе с ним в своеобразном танце, полного счастья и душевного ликования. Парень тихо пискнул от удивления и охотно принял объятия, так как такому богатырю сопротивляться было бесполезно. Дрессировщица окинула сладкую парочку холодным взглядом, убрала нож и перешла на место хозяина дома, продолжая готовку салата. Танцовщица заулыбалась, поприветствовала рыжеволосого парня, но, поняв, что её никто не слышит, решила как хитрая кошка, подойти к Дрессировщице и приобнять её сзади, мешая тем самым закончить жарку сыра. — Ты можешь обжечься, — пробормотала рыжеволосая девушка, поглядывая косо на азиатку. — Ой, не шути, — произнесла Танцовщица и показала старый ожог на пол ладони. Когда эта рана появилась на руке, даже сама Танцовщица не могла сказать точно. В их работе быть раненым или изуродованным — не редкость. Вот и этот противный, но притягательный светлый ожог на руке был естественным, словно он всегда так и был здесь. Музыкант не спешил заходить внутрь квартиры с парнем, он целовал каждый сантиметр столь любимого лица, каждую веснушку, родинку, губы, глаза, брови. Семён уже начал смеяться от щекотки, ведь щетина мужчины нежно проходилась по его шее, щекам, от чего парень невольно зажимался и улыбался. — Где ты был?! Я так переживал. Ты так резко отреагировал тогда на происходящее… — Конечно, придурок! Как я могу спокойно смотреть на то, как тебя уже отправляют на задания, где детей убивают! А ещё, мне нужно было маму навестить, поэтому я и решил взять перерыв,— осуждающе ткнув мужчину в грудь, Семён поднял свой пакет с продуктами и с высоко поднятым носом зашёл внутрь. — Мне Фокусник передал, что мы можем съехать в другое место, да? — Что? — в один голос спросили девушки, — А кто нам готовить будет?! Как тебя Фокусник отпустил-то?! Музыкант пожал плечами, не обращая внимания на то, как Танцовщица уже сидела на коленях у Дрессировщицы, спокойно поедающей салат и поглядывавшей на новости. Хозяин квартиры не мог убрать со своего лица глупую улыбку. Его изнутри распирало чувство счастья, словно он был под влиянием слабых наркотиков и коньяка одновременно, настолько дурманило его от осознания того, что его любимый человек к нему вернулся.

***

Фокусник вернулся ранее назначенного срока. Работу свою он выполнил, награду за это получил, всё, как прописано в договоре. Раньше он вернулся, чтобы никто его не тревожил, и он мог спокойно посидеть в своей гостиной, выпить любимый чай и наблюдать, как рядом с ним вповалку лежит Клоун и играет в свои стрелялки. Капитан оставил все свои вещи у водителя и попросил донести их до квартиры, а сам метнулся в зал заседаний, понимая, что скорее всего именно там он найдет своего любимого. На улице пекло солнце, и снег потихоньку уже начинал таять, что не радовало капитана. С приходом весны начнется весеннее обострение, придется искать новые лекарства, так как ещё и головные боли прибавятся. Внутри заброшенного кинотеатра была кромешная тьма, даже в самом зале заседаний не горел свет. — Так, похоже с Клоуном уже всё хорошо, раз свет везде погасили. До ушей капитана дошёл тихий звон из комнаты допроса, где должны были держать Клоуна, пока Фокусник не вернётся на базу. Мужчина включил свет и задумчиво посмотрел в окошко, что позволяло проникнуть в маленький мирок сырой комнаты, где неоднократно прекращалась чья-то жизнь. На полу, забившись в угол, лежал Клоун. Он то ли дремал, то ли дрожал от остывающего тела. — Клоун, просыпайся, уже вечер, — постучавшись в дверь, Фокусник попытался разбудить парня. Поняв, что это бессмысленное занятие, он со скрипом открыл дверь в эту комнату и зашёл внутрь. Уникум сел на колени рядом с парнем, медленно повернул его к себе, придерживая худощавого Клоуна за плечи, чтобы тот не упал перед ним на колени носом вперёд. — Проснись уже, мой милый. Клоун всё также лежал, но уже на коленях у Фокусника с закрытыми глазами и тяжело дышал. Дотронувшись до его бледных, немного впалых, щёк, капитан ещё ближе притянул к себе подчинённого и уже губами дотронулся до его лба. У парня была довольно высокая температура, нет, это уже был жар. Он ещё сильнее похудел, губы были потрескавшиеся и искусанные до крови, словно Клоун постоянно срывал тонкую плёнку кожи со своих тонких губ. Фокусник щёлкнул пальцами и достал из кармана бутылочку воды. Приоткрыв рот любимому, капитан стал маленькими глотками давать ему прохладную воду, словно этого было достаточно. Через пару минут Клоун немного оживился, но, не открывая глаза, он стал жадно глотать воду, облизывая губы и прося ещё. Фокусник снял с любимого сковывающую смирительную рубашку, позволяя парню свободно прильнуть к тёплой груди своего спасителя, прося жалобным хриплым голосом ещё воды. Тихо усмехнувшись, мужчина скинул с себя свой плащ, вздёрнул его в свободной руке и тут же, в одно мгновение, превратил эту ткань в новый объект — тёплый серый плед. Укутав им Клоуна, Фокусник крепко приобнял и поцеловал в горячую шею своего измученного парня. Парень продолжал что-то просить хриплым голосом, уже приоткрыв свои глаза, но через эти щели можно было разглядеть только красные глазные белки. — Пошли, я тебя покормлю. Клоун, ты ведь будешь не против, если я тебя понесу? — со слегка сдерживаемой улыбкой, говорил Фокусник, приподнимаясь вместе с Клоуном на руках. Клоун что-то промычал и снова прикрыл глаза, как можно плотнее прижимаясь к груди Фокусника. Он чувствовал приятные знакомые прикосновения любимых рук уникума, чувствовал свежесть и прохладную воду, протекающую по его горлу. Капитан перенес парня на первый этаж, посадил его на массивный новенький диван, щелкнул пальцами и телепортировал готовую еду на подносе, поближе к столу, стоявшему рядом с диваном. Фокусник поцеловал своего любимого в лоб и попросил его подождать, пока он включит робота Механиков для разогрева еды и приготовления кофе. Клоун лежал на диване и смотрел в потолок уставшим взором, изредка закрывая глаза, но тут же открывая их, слыша непрерывный громкий голос Фокусника, который что-то рассказывал, освещая довольно интересные темы: о новом задании, о порядках в традиционных восточных семьях, о случае с Музыкантом, а так же о книге по логике. Робот закончил разогревать овощной суп и запечённый палтус, а также ароматный капучино уже был готов. У парня незаметно потекла слюнка по щеке, но он аккуратно стёр её, не желая показывать себя жалким и голодным пареньком. Фокусник встал на одно колено, держа одной руке поднос с едой, а в другой ложку. Клоун привстал и неохотно посмотрел на всю эту еду, которая так и манила его своим видом и приятным запахом, от чего невольно скручивало живот, а слюна бесконтрольно выделялась в полости рта. Фокусник, улыбаясь, стал с ложечки кормить сдерживающего эмоции Клоуна, который смущённо посмотрел на капитана своими красными и опустошенными глазами. — Ну давай, мой милый Клоун, скажи а-а-а! — игриво говорил Фокусник, словно для него это ничуть не страшное , а, скорее, забавное зрелище . Клоун нахмурился и уже озлобленным взглядом посмотрел на Фокусника. Парень резко скинул поднос с руки капитана на пол, от чего все тарелки разбились, и еда оказалась на полу, а Фокусник успел подхватить только чашку кофе. Стиснув на секунду зубы, он тут же снова улыбнулся Клоуну, который продолжал строить из себя отстраненного от мира человека. — Я не хочу есть, — холодно ответил парень. — Ну тогда, может быть, кофе? — протягивая ему чашку кофе с пенкой, Фокусник всепрощающе улыбался, будто ничего не произошло. Клоун задумчиво взял кружку кофе, немного дрожащей рукой сделал один глоток и слизнул со своих губ пенку. Снова недовольство, озлобленный взгляд испуганного дикого животного, и через мгновение Клоун встал на ноги, протянув руку с кружкой кофе Фокуснику, чтобы тот взял её. Капитан, не задумываясь вытянул свои руки парню, чтобы забрать кружку, но тот лишь усмехнулся и резко вылил горячее кофе на белоснежные перчатки капитана, а оставшуюся малую половину, менее горячую, парень вылил на голову уникуму. — Прекрати улыбаться. Меня это раздражает, — холодно сказал Клоун. — Клоун, я всё понимаю, — вставая с колена, говорил капитан, стряхивая с себя капли кофе. — Что ты понимаешь? Или твой статус уникума даёт тебе повод бросаться такими громкими фразами? Так объясни мне тогда, неужели так трудно уже наконец-то оставить меня в покое?! — повысив голос, чуть ли не кричал душевнобольной. Фокусник приобнял Клоуна, от чего тот сразу же замолчал, но всё так же недовольно скалился, смущаясь от объятий. Капитан поцеловал его в горячий лоб, затем нежно чмокнул в губы. Клоун сам не замечал, как ещё сильнее прижимался к Фокуснику, привставая на носочки, крепко держась за плечи, чтобы поцелуй был глубже, но всё такой же нежный. Отстранившись от покрасневшего парня, Фокусник невольно хихикнул, что тот, кто пару секунд назад ещё кричал, и в глазах его читалась жгучая ненависть, а сейчас он уже не хочет прерывать поцелуй. — Замолкни.

***

В это время Семён уже добрёл до заброшенного кинотеатра, ведь его сюда отправил Музыкант, чтобы забрать одну пачку кофе. Парень,как обычно, был навеселе, слушал музыку в наушниках и искал в объявлениях этого города сдающиеся квартиры, но, подняв свой взгляд на 1 этаж кинотеатра он увидел в окнах Фокусника, крепко, но нежно обнимающего Клоуна. — Как мило. Два ненормальных обнимаются. Редко вас таких увидишь, — улыбаясь, говорил Семён. Клоун оскалился и вдруг захотел вырваться из объятий уникума, но ноги его почти не держали, да и сил в самом теле практически не было, чтобы сопротивляться. — Я хочу вернуться в свою комнату, — смотря в пол, сказал Клоун, всё-таки немного отстранившись от него. — Что, опять семейные ссоры? — с лёгкой усмешкой спросил Семён, улыбнувшись в конце предложения. — Семён, проводи пожалуйста Клоуна до… Фокусник не успел попросить о помощи парня, который только сегодня вернулся к Музыканту, как Клоун из последних сил встал на носочки и коснулся губами маски капитана, чтобы заставить замолчать этого альбиноса. — Я сказал, заткнись. Что, чёртов дурак, решил меня снова скинуть на кого-нибудь другого? — с усмешкой спросил Клоун, пошатываясь и отходя от Фокусника. Семён отошёл сразу же от двери и внимательно посмотрел на Клоуна сверху-вниз. Он конечно же хотел забрать кофе для всей их компании, но не решался сейчас находиться рядом с безумцем, которого только сегодня выпустили к людям. Клоун медленно подошёл босыми ногами к выходу, но тут же резко остановился, внимательно смотря на яркое солнце, которое ему долгое время заменяла лампа. — Сейчас какой месяц и число? — На данный момент идёт месяц март. 20 Марта, — уточнил Фокусник, снимая с рук испачканные в кофе перчатки, — Если хочешь, можешь называть его четвертым месяцем зимы, ведь как видишь, сугробы ещё лежат, изредка выпадает снег, и на улице довольно прохладно. — Мне самого себя тащить домой или ты пойдёшь со мной? Клоун произносил эти холодные слова, не глядя на Фокусника, но этого хватило капитану, чтобы с довольной улыбкой стряхнуть с себя последние капли кофе, подойти вплотную к своему любимому и, подхватив его на руки, отнести домой. Семён с ошарашенными глазами посмотрел на эту парочку, закатил глаза и пошёл туда , куда и направлялся, на второй этаж за кофейными зёрнами. В квартире Фокусника было,как всегда идеально чисто, ведь к нему периодически приезжает клининговая компания от Садовника для уборки его покоев, именно поэтому в доме у него не было ни стиральной машины, ни утюга, ни средства для мытья посуды, ни швабры и т.п., капитан считал себя выше обычной заботы об уборке своей обители. Из- за этого Клоун чувствовал себя неуютно в этом «идеальном» месте: слишком хорошо, чисто, прохладно, пол с подогревом, короче, все условия для комфортной жизни одинокого человека. Клоун лежал на диване в квартире Фокусника, в пижаме, только что после душа, под тёплым голубым пледом, пил капучино и читал что-то с планшета своего капитана, пока тот сидел неподалеку в своём кабинете и перебирал новые документы. В квартире было до дрожи тихо, лишь шуршание бумаг в перчатках Фокусника выдавали реальность происходящего и сладкий капучино, который капитан самолично приготовил в новой кофейной машине. — Хочешь посмотреть какое-нибудь кино? — поинтересовался Фокусник, складывая бумаги в сейф. — Отстань от меня. — Ты до сих пор на меня обижаешься? — Обижаются дети. Фокусник довольно усмехнулся и продолжил свою работу, а Клоун перелистнул очередную страницу рассказа и протер глаза, которым уже и капли от раздражения не помогали. Разговоров не было, тишина, а парень поглядывал на капитана, который молча сидел в кабинете и, перебирая документы,перечитывал их. — Клоун, выпьешь лекарство? — спросил уникум, покручивая в своих руках шариковую ручку Паркер. Клоун ничего не ответил, стиснул зубы, сдерживая себя, чтобы не натворить всяких глупостей. Капитану не требовалось согласие от его любимого, ему было достаточно лишь озвучить этот вопрос, а дальше он принимал своё собственное решение, так и в этот раз. Клоун продолжал молчать, а Фокусник отложил документы в сторону, доставая из комода своего стола нужный бутылёк с лекарством. Пару тихих шагов, и вот уже капитан стоит на одном колене перед своим Клоуном, давая выбор парню, насильно в него будут вливать лекарство или же приятно и добровольно. Клоун сделал глубокий вдох - выдох и, закатив глаза, приоткрыл рот. Мужчина открыл пузырек, немного взял в рот этого жидкого и горького лекарства, тут же наклонился к любимому и через поцелуй передал ему лекарство. Поцелуй был недолгим, но сладким, с горько-кислым привкусом на кончике языке. — Хочешь ещё лекарства? — Хочу ещё… Ещё поцелуй, — стеснительно, тяжело дыша, говорил Клоун, цепляясь за шею Фокусника и притягивая его к себе ближе. — Хорошо. Только я должен закончить свою работу, а после я предлагаю посмотреть фильм 1991года, тебе понравится. — У тебя словно синдром утенка или это твой возраст даёт о себе знать? Клоун не смог скрыть свою наглую улыбку, словами уколов капитана в больную точку, но вместо очередных осуждающих реплик он получил второй сладко-горьковатый поцелуй.