Одиноко одинокий одиночка

Порой, за маской холодного безразличия могут скрываться самые сильные чувства.

      Алкоголь туманит голову и постепенно пускает свой яд по организму одурманивая. Музыка больно бьёт по ушам, а лазеры и стробоскопы по обоим концам зала больше раздражают, чем помогают расслабиться. Глаза нещадно жжёт, то ли от табачного дыма, витающего везде в воздухе, то ли от до сих пор невыплаканных слёз.       Сингто задирает голову вверх, грустно улыбаясь и умоляет непрошенную влагу не выдавать его истинных чувств сейчас. Это была отвратительная идея, ехать в бар сразу после съёмок. Прачая плохо переносит алкоголь, поэтому почти никогда не пьёт. Но сегодняшний день, а если быть точнее — вечер, определенно стоил того, чтобы нажраться и забыть. А ведь это только первый день. Один грёбаный съёмочный день прошёл, а Сингто уже сидит чёрти где, с выключенным телефоном, и расколовшимся на две половины миром, пытаясь напиться и заглушить ту боль, что копилась столько лет внутри него.       Избавится ли он хоть когда-нибудь от этой боли? Прачая ведь только начал верить в то, что его отпустило, что самое страшное позади, но нет. Идиот... Такой же он идиот...       Как только прозвучало заветное : "Снято!", парень позорно убежал со съёмочной площадки, буквально на ходу снимая с себя чужие вещи и запрыгивая в свои. В кармане штанов, слава Богу, обнаружился бумажник, а в руке, схваченный, видимо на автомате, сотовый телефон. Прачая несколько раз нервно оглянулся по сторонам и, не обнаружив за собой "хвоста", выбежал на улицу, запрыгивая в первое попавшееся на пути такси.       Сингто прошёлся по волосам рукой, нервно хихикая и постукивая по барной стойке, чтобы привлечь к себе внимание бармена. — Эй, красавчик, могу я сесть рядом с тобой? — парень отвлёкся от прожигания взглядом бармена и посмотрел на хозяина этого приторно-сладкого голоса. Рядом с Прачаей остановился какой-то блондинистый кен, светя сосками через прозрачную цветастую рубашку и выпячивая в сторону, явно накаченную не естественным путём, задницу. Сингто тяжело вздохнул и отвернулся, всем своим видом давая понять незнакомцу, что не настроен на общение с ним сейчас. — Ты выглядишь таким напряжённым, разве тебе не хочется немного расслабиться? Я мог бы помочь.. — не сдавался незнакомец, подцепляя пальцем подбородок Сингто и приподнимая его на уровне своих глаз. — Ты не тот, кто смог бы мне помочь. У меня на тебя даже не встанет... — безразлично отозвался парень, откидывая чужую руку в сторону. — Тогда просто представь лицо того, на кого точно встанет, — не унимался наглый кен, подходя всё ближе и ближе. — Слушай, у меня был не самый лучший день, поэтому проваливай отсюда нахрен и не раздражай меня ещё больше! — выходя из себя, начал, неловко шатаясь, подниматься парень, собираясь разукрасить этой кукле его и без того не очень-то красивую физиономию. Шум, издаваемый парнями, наконец привлёк внимание бармена и он поспешил принять заказ у бушующего посетителя, чтобы отвлечь его и дать время другому парню на побег. Прачая лишь раздражённо фыркнул, теряя всякий настрой на продолжение вечеринки.       Парень яростно оттолкнул от себя стул, роняя его на пол и, всё ещё сильно пошатываясь, поплёлся к выходу, расталкивая танцующих на танцполе людей в стороны. На улице дул холодный ветер, Сингто поёжился, сворачивая в ближайший переулок, чтобы сократить свой путь к дому. День сегодня, как не посмотри, дерьмовый. Весь город промок под осенним дождём и погряз в грязи. И речь не только о той грязи, что хлюпает сейчас у парня под ногами. Компания из пяти пьяных и громко смеющихся мужиков впереди - тоже грязь, в которой погряз этот чёртов город. Они опрокидывают мусорные баки, одобрительно посвистывая и ухахатываясь с чего-то, лишь им одним, известного. Потому что ничего кроме отвращения сие действо у Прачаи не вызывает. Парень старательно отводит взгляд, чтобы не привлекать ненужного внимания, но все его попытки слиться с кирпичной стеной оказываются тщетны.       Они ловят Сингто в кварталах двух от того места, где парень их впервые заметил. Причина? А кому нужны эти причины? — Эй, парень, зажигалки не найдётся? — мерзко хихикая, хватает Сингто за руку самый высокий из этой компашки мужик. — Не курю! — резко вырывая руку, отступает Прачая назад, пытаясь нащупать в кармане выключенный телефон. — Я ты борзый я смотрю, — убирая улыбку с лица, продолжает шпала, сужая свои глаза и в упор уставившись на парня перед ним, — Выворачивай карманы, сучоныш!       Сингто хмурится, всё ещё пытаясь включить телефон в кармане и набрать хоть кому-нибудь, пока компания потихоньку окружает его, заранее отрезая любые пути к отступлению. Пьянчуг пятеро, а он один. Если и удастся, по чистой случайности, вырубить одного или двоих, то остальные трое надают так, что ноги не унесёт потом.       Прачая не пытается бежать или огрызаться, лишь стоит, уверенно смотря шпале в глаза и широко расправив плечи. Если ему и суждено сегодня умереть, то о пощаде умолять он не будет. Давно пора было сдохнуть. И желательно вместо мамы, может тогда и у отца бы жизнь по-другому сложилась. И мать бы свою старость в счастье дожила.       Первый удар приходится прямо в живот и парень резко сгибается пополам от неожиданности, судорожно хватая ртом воздух. Сразу за ним, не давая и минуты, чтобы прийти в себя, ногу в колене тоже, словно огнём, обжигает болью. Сингто от неожиданности падает на грязный пол, обхватывая пострадавшее место. Переулок снова наполняется громким смехом и одобрительными выкриками. Прачая дышит через раз, упрямо пытаясь подняться на ноги, но его снова опрокидывают на спину сильным ударом ноги в грудь. Парень кашляет, выплёвывая куда-то в сторону сгустки крови, вытекающие изо рта. Сингто в последний раз наугад клацает по экрану телефона, надеясь, что хотя экстренный вызов сделать удалось. Нет, он не ждёт спасения, не подумайте, просто не хотелось бы, чтобы труп его так и остался валяться тут в грязи на всю ночь.       Сингто устремляет взгляд в небо, смотря на звёзды, что сверкают сейчас, кажется, ещё более ярко, чем обычно, пока его карманы нагло выворачивают, не брезгуя даже мелочью. Звёзды такие красивые, что даже тучи их сеяния до конца с неба стереть не могут. Кажется, кто-то настойчиво продолжает бить ему по ребрам тяжёлыми кроссовками, но парень уже просто не обращает на это никакого внимания. Он мёртв, давно уже мёртв. Он умер в один день со своей мамой или ещё раньше? В тот день, когда: Сумерки плотным черным полотном опустились на шумный, никогда не утихающий, город. На улицах давно горели фонари, отражаясь в придорожных лужах, растянувшихся на десятки метров вдоль многоэтажек и домов. Недавно прошёл дождь, поэтому людей на улице почти не было.... Хах. Кажется мозги совсем отбили..       Знаете легенду про звёздного кита? Когда-то давно Сингто рассказывала её мама. Дословно её парень не помнил, но сейчас, в этот самый момент, ему вдруг вспомнилась эта легенда. Там говорилось что-то о том, что давным давно жили во вселенной звёздные киты. Большие и добрые животные, раздающие людям в качестве подарка последнюю надежду, ну или шанс на спасение, называйте как хотите. Они дарили человеку свою слезу, которая давала возможность исполнить любое желание. Будь то богатство для бедняка или ещё несколько десятков лет жизни для безвозвратно угасающего, им было подвластно любое чудо. И выполнив, наконец, свой долг, они со спокойной душой могли уйти на покой, отправляясь в свой китиный рай. Но настало время, когда все киты, кроме одного поумирали. Этот кит остался совсем один. Он был особенным, потому что сколько бы желаний он не исполнял и как бы много последних шансов не давал - отправиться к праотцам у него никак не выходило. Он был последним китом во вселенной. Устало взмахивая ластами, будто большими крыльями, и летая через созвездия и галактики кит думал лишь о том, какой же он старый и одинокий. Даже над маленькими, печальными, глазками его уже росли густые и седые брови. В отражении его глаз было дыхание вечности. Задумчиво шевеля своими крыльями кит всё продолжал размышлять для чего он тут и почему именно он. Тысячи лет плавая в холодном космосе, он не встречал больше никого, кроме астероидов, комет, и пары огромных неприветливых метеоритов. Кит часто на минуту или две останавливался вглядываясь в проплывающие мимо туманности, будто они могли дать ему какие-то ответы, но так и не получая ответа, он тяжело отталкивался ластами и проплывая дальше, среди звезд. Кит этот выглядел очень грустным… Ведь всем бывает грустно и одиноко, когда ты теряешь смысл жизни… Подлетая к Земле кит вдруг увидел одного умирающего мальчика. Над ним стояли врачи, что-то вкалывая и высматривая в его глазах, а мальчик тот лишь безразлично уставился в потолок… Но в какой-то момент взгляд его стал более осмысленным, словно он тоже увидел кита, мальчишка махнул ему рукой и улыбнувшись из последних сил, навсегда закрыл глаза, умирая… Кит улыбнулся ему в ответ, наблюдая за тем, как бесследно погас и этот прекрасный ребёнок, словно очередная маленькая звезда на ночном звёздном небе. Кит уронил в его руку слезу, заставляя эту погасшую вмиг звезду, засиять с новой силой, а потом снова полетел дальше. Такой же одинокий и усталый. Так же мерно шевеля своими ластами. Большой звездный кит… Прачае всегда было интересно, сколько таких умирающих детей за своё существование успел оплакать этот кит? И сколько ещё предстоит ему оплакать? Будет ли этот кит оплакивать и его сегодня, одаривая прощальными слезами?       Мерзкий смех в ушах, вдруг, сменился громкими мигалками то ли полицейский машины, то ли скорой помощи. Сингто кто-то тряс за плечи, о чём-то спрашивая. Вереница из шума улицы и чужих голосов смешалась в один противный звук, заставляющий болезненно морщиться и вертеть головой, в поисках помощи. С каждым разом моргать становилось все сложнее, потому что, что-то красное, с металлическим привкусом крови стекало со лба прямо к губам, окрашивая небо в багряный цвет. Кит так и не приплыл, может решил, что Сингто рано ещё умирать, или подумал, что такой как он не достоин шанса на спасение, а вместо слезинки в руке, ладони обжигали тёплые поцелуи. Прачая с трудом повернулся на право, пытаясь отыскать взглядом источник теплоты, но наткнулся лишь на испуганный и даже немного разбитый взгляд Криста. — Не... смотри... — прохрипел парень тихо, пытаясь улыбнуться. — Просто заткнись и ничего не говори! Врач сейчас придёт! — обливаясь слезами, просипел парень, ещё крепче сжимая ладонь Сингто в своей руке. — Как ты... здесь о...казалс... оказался? — Ты позвонил. Я всё слышал... — Крист опустился на колени рядом с Прачаей, протягивая свободную руку и едва касаясь его лица, — Я как раз домой ехал, удивился, что ты звонишь, а там в трубке маты, потом удары и... твои стоны. — Кит так и не появился... думаешь... ему там также одиноко, как... — Сингто болезненно поморщился, крепко жмурясь, —... как мне здесь? — Кит? — непонимающе переспросил младший, — Да, думаю, что ему также одиноко...

***

      Первое, что почувствовал Сингто по пробуждению - его ладони всё ещё покрывали согревающими поцелуями. Парень болезненно поморщился, пытаясь попросить попить, но вместо слов из горла вырывалось только невнятное мычание. Где-то сбоку послышались шорохи, а затем губ коснулось что-то прохладное. Парень приоткрыл рот, позволяя спасительной влаге просочиться в его горло, возвращая тем самым способность издавать человеческие звуки. Прачая с трудом приоткрыл глаза, жмурясь от слишком яркого света. Руку немного сжали в немой поддержке и парень с благодарностью кивнул, снова пытаясь открыть глаза. Судя по внутреннему убранству и запаху смерти витающему вокруг, это была больница. Снова больницы и запах безысходности. Парень игнорируя адскую боль в животе, завозился на кровати, пытаясь если не стать, то хотя бы скатиться на пол. — До... домой хоч...у... — хмурясь от боли прошептал парень, — от... отвези... м...м... меня домой! — О, поверь мне, тебе лучше оставаться здесь, среди людей, потому что, если мы останемся наедине - клянусь Богом, я доведу до конца то, что не успели сделать те мудаки в переулке! — прошипел где-то слева злобный голос Пи'Джейна. — И я... рад тебя в...видеть, Пи'Джейн... — Рад он, как врежу сейчас! — Его нельзя бить! Ему итак больно! — справа снова зашевелились, сжимая руку Сингто ещё сильнее. Парень снова нахмурился. — Ой, посмотрите, защитник нашёлся! — Что тут происходит? Вы в курсе, что это больница, а не кафе у дома? Здесь люди с травмами разной степени тяжести лежат! Им нужен покой и тишина, а вы что тут устроили?       Сингто наконец открыл глаза, разглядывая сверлящих друг друга убийственным взглядом Криста и Джейна, на которых ещё более убийственным взглядом смотрит... доктор? Да, это определённо должен быть он. Голова всё ещё дико раскалывалась, только не понятно от чего: от похмелья или от того, что по ней хорошенько надавали прошлым вечером. Живот и грудь болели так, что было больно дышать, но парень упорно пытался игнорировать это чувство. Прачая просто лежит хлопая ресницами и не пытаясь остановить этот хаос в его палате. Всё, что способен делать - это смотреть на красивое и немного злое лицо Криста сейчас. Всякий раз, когда он злится, его брови немного хмурятся, а губы сжимаются в одну тонкую линию, и он действительно мог бы выглядеть устрашающе, если бы не его прекрасные ямочки на щеках, которые выдавали всю его мягкость и очаровательность даже в такие моменты. Сингто жадно изучал каждую мелочь на его лице, будто в следующий момент это всё растворится вместе с хозяином. Старший несильно сжал руку младшего в ответ, нежно поглаживая его костяшки своим большим пальцем. Боль всё ещё было трудно игнорировать, но рука Криста каким-то неведомым ему образом заставляла переключить своё внимание на что-то более важное и значимое, чем фантомное ощущение дискомфорта во всём теле. Сингто резко выдохнул, снова прикрывая глаза и позволяя себе насладиться этим моментом бесконечного умиротворения и спокойствия, будто он вернулся в прошлое, где есть мама, папа и его любимый Крист. — Я должно быть... с ума схожу...       Крист нехотя отрывается от немого диалога с Джейном и снова плюхается по правую сторону от лица Сингто, а сердце старшего неожиданно начинает отбивать чечётку. Крист восхитительный. Его запах, его характер, его красота, всё в нём заставляет сердце Прачаи биться так сильно. Глаза Криста сверкают так ярко, а его улыбка похожа на самое прекрасное созвездие, которое Сингто только приходилось видеть. Даже сейчас, в потрёпанных джинсах и цветастой рубашке с ужасным принтом, невыспавшийся и с огромными мешками под глазами, он выглядит как какое-нибудь греческое божество. И фиг его знает, что там насчёт греческого народа, но Прачая, определённо, всегда был готов поклоняться ему.       Сингто, поддавшись мгновению, за руку притягивает Перавата к себе, заставляя того улечься с собой рядом. Сквозь боль, старший переворачивается на бок, зарываясь рукой в волосы на затылке Криста и утыкаясь разбитыми губами куда-то в район скулы, как раньше любил делать его Кит-Кит. Крист замирает, и Сингто вдруг отчётливо чувствует, как сильно бьётся его сердце. Проходит всего несколько секунд, прежде чем Прачая чувствует ответное касание к своим волосам и невесомый поцелуй куда-то в макушку. Этого хватает, чтобы наконец забыться в беспокойным сон, медленно погружаясь в царство Морфея.