Проклятие Феи

Мы шли долго вглубь невидимой для человеческого глаза территории, но духи, по видимому, ощущали пространство иначе и целенаправленно вели нас к чему-то. По телу то и дело бегала мелкая дрожь. Так уж человек устроен: пугает неизвестность и затянувшееся ожидание, меж тем как угроза сама по себе лишь вызывает прилив в кровь того самого яростного азарта. Но в чем сейчас состояла угроза и была ли она вообще — также неизвестно. Между тем, вокруг постепенно начали вырисовываться светотени и размытый пейзаж, в котором с трудом проглядывался лес. Золотые кроны его деревьев едва-едва покачивались от лёгкого ветра, а их тонкие стволы кренились в разные стороны, словно резиновые. Создавалось впечатление, что растения живые, одушевлённые. Они будто ограждали собой тропинку, создавая сияющий золотом коридор, который вёл к белоснежной плетёной беседке. Скамейки под куполом располагались по периметру ограждения, а окружали постройку кусты дикой белой розы. — Пришли, — Мавис покрутила головой, осматривая место, и вновь развернулась к нам, — Мы расскажем все, что вправе рассказать. Садитесь. В груди у меня возник знакомый трепет, такая абсолютно иррациональная моему состоянию эйфория. Кажется, что ничего сверх особенного не происходит, но, поверьте, для самого обычного человека, многие годы жившего в заточении собственных рамок и своего ограниченного в достижениях и открытиях мира, события эти легли к самому сердцу. Как ребёнок я впитывала в себя каждое мгновение, каждое слово, каждый жест и взгляд. — Столетия назад, когда Ишгар был объят войнами, магия в своём первозданном виде начала медленно исчезать, — рассказывал Зереф, задумчиво скрестив руки, — Старцы Северного Моря, коим была организация по типу нынешнего Совета, медленно утрачивала влияние среди людей и волшебников, потому обратилась за помощью к оракулу. Когда-то и он был одним из них, однако покинул политическую арену и стал отшельником. Им нужно было понимать истинное положение вещей, они хотели получить четкий алгоритм действий. Стремление удержать людей в своей власти загубило их души, и от Оракула это не скрылось. Он не только отказал старцам в помощи, но и изрёк пророчество, в котором предсказал кончину Ишгара, его полное исчезновение в том случае, если Северное Море продолжит властвовать над людьми. — Разумеется, они были в ярости, — продолжила Мавис, — Чтобы сокрыть от мира ужасную правду, старцы заточили оракула в темнице у порогов реки Лорем, заковав в кандалы. Однако спустя сутки он просто испарился. Прикованные к скалистым валунам цепи пустовали, словно никогда и не сдерживали пленника. В тот день, когда исчез оракул, все старцы были убиты на поле боя вражескими солдатами, кроме одного, самого молодого и непорочного. Имя было ему — Матиас Дреяр. — Секунду, — Лексус перебил Первую, оно и понятно. Мы оба были шокированы услышанным, ведь выходит, что все происходящее напрямую затрагивает не только меня, но и его, — Мой предок замешан во всей этой истории? — Верно, — Зереф довольно усмехнулся и обратился ко мне, — Ты верно подметила, дело касается вас обоих. Мы сделали все, чтобы именно вы оказались здесь. Он что, может залезть ко мне в голову и прочитать мысли? Если это так, нужно быстрее очистить сознание. Мало приятного, когда в тебе копаются, хотя... он все же дух, да не абы кто, а сам Зереф! После последних событий ему, пожалуй, можно доверять. Вообще, этот темный маг всегда казался мне и в половину не таким ужасным, каким себя показывал. Он просто несчастный человек, прошедший через много плохого — утрату и боль. А боль от утраты близких самая ужасная. Сначала тебе кажется, что сможешь вынести её, а на деле оказывается, что не можешь. И когда это происходит, ты либо находишь причины жить дальше, либо... — Матиас проснулся в холодном поту, — Зереф оборвал мои размышления и продолжал, прикрыв глаза, — Многие, кто видели и слышали его в тот день, утверждали, что во сне ему привиделся сам оракул. Суть их ночной беседы по сей день остаётся тайной, но точно известно, что к вечеру старец покинул свой дом и вернулся лишь под утро с этой книгой в руках, — черноволосый указал на томик, торчащий из моей сумки, — Он повелел сокрыть её от лишних глаз в храме Ветра на острове Энкса, южнее Алакитасии, сказав, что придёт время, и эта книга откроет пророчество оракула своему хозяину. — То есть, это пророчество все-таки обо мне? — эмоции захлестнули от столь продолжительного ожидания. Конечно, устаешь ждать, но насколько хуже было бы, если бы ждать стало нечего. Я даже представить себе не могла, что такое может произойти со мной! — Верно, но, как велика не была бы твоя радость, пойми и прими свою ответственность за будущее нашего мира, — тон Мёбиус был на удивление серьёзен, — Ведь если ты хоть на толику жалеешь о том, что случилось, боюсь, мы обречены. — Жалею ли я? Не думаю. Ведь это был шаг в неизвестность, который привлекал меня именно потому, что, шагая, я не знала, куда приведёт меня этот выбор, — я помедлила, но затем уверенно продолжила, — Тем не менее, он был сделан. Я не жалею ни о чем. Я не просто мечтала оказаться здесь, я ждала. Ждала очень долго, словно знала, чувствовала, что место мое в Алакитасии. А это, пожалуй, о многом говорит. С минуту духи молчали. Непонятно было, то ли между нами возникло напряжение, которое можно прямо сейчас ножом резать, то ли наоборот, все медленно, но верно движется в нужное русло и занимает соответствующие позиции. От тишины даже в ушах зазвенело, будто хрустальный сервиз об голову разбили. Но даже в этой всепоглощающей тишине было слышно более, чем в пустых разговорах о моде, рекламе, еде или отношениях. О да, мой мир кишил этими разговорами... Но, нет, неверно! Мой мир - Алакитасия, королевство Фиор! Меня так долго влекло сюда именно потому, что предначертано быть частью этого мира много столетий назад. — Вы оба связаны судьбой ещё до своего рождения, — Зереф поднялся со скамьи и взглянул на Дреяра, — Твоё предназначение в том, чтобы любыми способами позволить этой девушке исполнить свой долг. Храни её жизнь как свою. Это завещал оракул потомку Матиаса Дреяра. — Элизабет, — Мавис прикоснулась к моей руке, — твоя ноша тяжела. Легенда носит название «Проклятие Феи», и твоя сила, действительно, больше проклятие, нежели дар. — В каком смысле? Что за сила? Все то время, пока я нахожусь в этом мире, ничего необычного не происходит... — Навести пороги реки Лорем, там тебе удастся снять печать. Как только это произойдёт, проклятие начнёт действовать. Никто, кроме оракула не знает, чем оно чревато, так что поторопитесь. И, по поводу твоей мамы, — девушка улыбнулась, так наивно-снисходительно, что на душе запорхали бабочки, — Она действительно здесь, в Фиоре. Сняв печать, ты высвободишь чудовищную мощь. Её хватит даже для использования Спектра. — Огромное Вам спасибо, мастер! — я прильнула лбом к рукам блондинки, а затем, не сдержав слез, взглянула в её глубокие глаза, — Я не подведу! — Мы и не сомневаемся, — на этот раз мне улыбнулся Зереф, — Передавайте привет моему брату и... — Удачи... — уже такие далекие голоса духов медленно растворились в воздухе, заполняя собой всё пространство. За ними следом поплыл и загадочный лесной пейзаж, и шипастые белые розы, и кипельно белая плетёная беседка.

***

Яркий свет на месте могилы Мавис исчез, и мы вновь очутились перед громовержцами. Ребята тут же налетели на нас с вопросами, но состояние не позволяло много говорить. Только что произошла удивительная вещь: нам довелось заручиться доверием и поддержкой духов самых великих волшебников всего Земного Края. Сама только мысль об этом уже вызывала трепет, но друзья, конечно, наш немой восторг не разделяли. Когда Елочка в десятый раз переспросила о моем проклятии, я немного нервно ответила: — Первая велела отправиться к реке Лорем, возможно, когда я сниму печать, всё станет ясно. Потому что сейчас пока НИЧЕГО не ясно! — опередив едкие замечания ребят по поводу своей раздражительности, я продолжила, — Но все-таки и хорошие новости есть. Когда печать исчезнет, моих сил хватит для применения Спектра. Так что, Бикслоу, готовь книжонки, будем учиться колдовать! Все дружно захихикали и отправились обратно на корабль. Мы с Лексусом пробыли в, как я поняла, астральном духусе около часа. За это время солнце уже опустилось к горизонту и постепенно прятало за ним свои лучи. Дни пролетают так незаметно... Но знаете, что? Время, потерянное с удовольствием, потерянным не считается, так что я ни о чем не жалею! К слову, эта фраза была моим девизом по жизни много лет, так почему же сейчас не вспомнить о ней? Ведь именно сейчас самое хорошее время, да и место наилучшее. А все потому, что моё... На самом деле, разговор с духами на многое открыл глаза, однако новых вопросов появилось, кажется, ещё больше. В такие минуты, как сейчас, человек обычно задумывается о смысле жизни. И, разумеется, нет ничего хорошего, если твоя судьба предопределена. Ведь каждый должен сам строить своё счастье, выбрать свой путь, так почему случается и так, что этого выбора тебя лишают? Правильно ли это? С другой стороны, странно слышать в своей голове такое! Даже если бы у меня был выбор, я не свернула бы с линии судьбы. Если в моих руках будущее этого мира, любимого мира, моего настоящего дома — да будет так! Из кожи вон вылезу, чтобы спасти его! Мысли в голове то и дело перепрыгивали с одной темы на другую, пока я вновь не вспомнила о судьбе Матиаса Дреяра. Кто бы мог подумать, что все настолько взаимосвязано? Такого поворота уж точно никто не ожидал! Но, надо сказать, со мной это не впервой: только стоит заинтересоваться чем-либо, как тут же происходит череда случайностей, напрямую с этим связанных. То ли способность у меня такая, связывать судьбы, то ли это лишь ещё одно совпадение... По крайней мере, теперь мое сомнительное влечение к громовержцу было объяснено. Я долго не могла разобраться в себе: глядя на блондина, я ощущала потуги раздражения, но вместе с тем уважения и трепета, словно он был моим старшим братом. Теперь же выяснилось, что его роль в моей жизни предопределена, как выразился Зереф, ещё до нашего рождения. Всё это очень запутанно и болезненно! Решив подумать об этом позже, я вновь распахнула книгу и присела на палубу. Солнце к тому времени уже скрылось за горизонтом, и на небе начали появляться первые звезды. Не знаю, почему, но даже в своём мире я изучала звезды особенно внимательно, а здесь — уж тем более! Мне всегда хотелось мечтать, глядя на большую медведицу, хотелось прыгнуть и улететь в неведомые края, когда я наблюдала за Орионом... — Точно! Орион! — от неожиданной скорости, с которой догадка снизошла до меня, я даже вскрикнула, чем привлекла внимание громовержцев. До этого момента Фрид и Бикслоу играли в карты на бочке из-под рома, а Елочка с помощью Пыльцы Феи старалась облегчить участь Дреяра. Пальцы судорожно забегали по корешку и наспех начали перебирать страницы, в поисках нужной строчки. Наконец, когда глазами я наткнулась на желанные слова и сопоставила их со своей догадкой, ликующий возглас разрезал царившую на палубе тишину. — Ну конечно! — я радостно взглянула снизу вверх на собравшихся вокруг меня друзей, — Это пояс Ориона! Трибус великих звёзд! — И правда, — Фрид довольно перевёл взгляд на небо; созвездие греческого охотника расположилось чётко в зените, — И что это нам даёт? — Да толком ничего, — я пожала плечами, но совсем не расстроилась, даже наоборот, — В любом случае, мне не пригодится эта информация, ведь домой я не собираюсь! — А Трибус Великих звезд упоминается в книге где-нибудь ещё ? — на этот раз голос подал Лексус. Я призадумалась. На самом деле, перечитав книгу два раза, я не заметила, чтобы эта строка фигурировала дважды, но меня не отпускала мысль, что было нечто подобное. Решив, что, принимая готовый ответ человек совсем перестаёт думать сам, я решительно отлистала томик до первой страницы и принялась перечитывать. — Вполне возможно, — я не сильно зацикливалась на каждой станице, память хорошая, — Где-то я видела что-то похожее... Прошло минут двадцать, когда на глаза попалась строфа ближе к концу томика: «Родная сигма тринити на теле той, Что магию в себе откроет под горой, Её погубит, коли сердце феи Расколется предательством доверия...» — Есть какие-то мысли? — спросила Эвер, покручивая прядь волос и уставившись на меня. — Есть, как ни странно, — я ткнула пальцем сперва в созвездие Ориона, а затем на свою левую ногу в районе икры, — Родная сигма Тринити... родная, то есть из родинок, сигма - это символ, я знаю это слово, и, наконец, «Тринити» - это как трибус, то есть троица. У меня на ноге с рождения три родинки расположены соответственно трём звёздам пояса Ориона. — Ну а дальше? — Фрид заглянул в распахнутую книгу, — Судя по следующим строкам, твоя магия проявится под некой горой. Возможно, пороги реки Лорем. — А что же тогда значит «...сердце феи Расколется предательством доверия»? — встряла Елочка. — Должно быть, если меня предаст кто-то очень дорогой... или, не знаю, если я очень сильно разочаруюсь в чём-то... Написано, что этот знак убьёт меня! — я с интересом продолжала вчитываться в строки, в надежде найти какую-то зацепку, — Погодите, дальше оракул пишет: «Но только лишь драконий мост подымется из ада Накроет мгла все берега Ишгара! Надежда на спасение все же есть... Стрела космического бога Способна защитить волшебников от горя, Коли не ранит фею сила грома и небес...» Знаете, нет ничего хорошего в тишине мрачной, в какой-то степени траурной. Меня такая тишина совершенно не радует. Только вот мои друзья об этом не знали и уже успели мысленно похоронить меня раньше времени. Мне ведь всего 18 лет... Слишком рано, чтобы достичь своей мечты, но в самый раз, чтобы начать к ней идти. Падать больно. И это отличный возраст, чтобы сто раз упасть и научиться подниматься. Да и, по сути, все не так плохо! — Чего раскисли? — я накинулась на друзей, — Написано же: не ранит громом, буду жить! Ну и ещё что-то там про драконий мост... Не раскисаем раньше времени, народ! Послезавтра отправимся к Лорем и всё станет ясно! — я встала, пожелала друзьям спокойной ночи и направилась в каюту, услышав за спиной тихие голоса. — Что-то слабое утешение... — Эвергрин вздохнула, глядя мне в след, а затем тихо обратилась к Бикслоу, — И больше всего меня настораживает наличие в этой истории грома! — Если от нашего истукана зависит куда больше, чем он себе представляет - пиши пропало! — Хоть бы постеснялись при мне меня же обсуждать, — хмыкнул Дреяр и тоже побрел в каюту. Ночка Обещала быть веселой...