Проклятие Феи

В гильдии новость о том, что легенда, описанная в книге, действительно обо мне, на следующий день встретили с энтузиазмом. Тот факт, что семейство Дреяров так же причастно ко всему происходящему, мы решили не афишировать, а поведать только Макарову — одному из прямых потомков Матиаса. Вся эта история впечатлила мастера. Томик ведь был и у него в руках, однако всерьёз никто из команды былого Хвоста Феи историю не воспринял. Кажется, всем в свете данных событий было хоть немного, но страшно. Всем, кроме меня. Живой интерес — вот великая движущая сила, единственная, которая ведет в правильном направлении и далеко. Интересом преисполнился мой внутренний голос, что без конца забрасывал в голову новые идеи и догадки. Вот этот голос я и называю внутренней опорой, в данном случае моей опорой стала вера в судьбу и в собственную миссию. Отныне этот голос — мой прямой единомышленник. Вступить с ним в конфликт — все равно, что сразу вырыть себе могилу! Спасибо Мастеру, что замолвил за меня словечко — Миражанна дала ещё один выходной, благодаря чему я смогла наконец-таки спокойно посидеть и подумать. Компанию мне составили громовержцы. Уже с утра мы устроились за их столиком на втором этаже и то и дело перечитывали книгу, совершая всё новые и новые открытия. Так мы, например, узнали, что «Проклятие Феи» не зависит от эфира, а в его основе лежит утраченное волшебство — Территория. На ум сразу же пришла Минерва из Саблезуба, но мысль о том, чтобы спросить у неё совета, улетучилась довольно быстро. В конце концов, это лишь база: всё магическое, что есть во мне, имеет происхождение необъяснимое, загадочное. Да и потом, не думаю, что раньше нашего визита к реке Лорем стоит предпринимать поспешные действия. Нерешенным оставался лишь вопрос участия Лексуса. Не одну меня смутили строки: «Коли не ранит фею сила грома и небес...». По словам Зерефа, потомок Матиаса должен хранить жизнь избранной, но книга твердит об обратном: о предательстве, боли, о страдании, которое может повлечь утрату надежды на спасение. Да ещё и этот драконий мост... Вопросов по прежнему больше, чем ответов! Внезапно дверь гильдии распахнулась. На пороге показалась команда Драгнила. Толпа сперва шумно загалдела, приветствуя волшебников, но затем осеклась, в растерянности глядя на ребят. Многие подорвались с места, чтобы оказать первую помощь, некоторые в немом шоке так и продолжали то открывать, то закрывать рты. Поистине ужасная картина развернулась перед нами: на ребятах живого места не осталось, кожа покрылась глубокими рубьцами и ожогами. Хеппи с Шарли, по видимому, тащили друзей до самой гильдии на себе, поэтому обессилено рухнули на пол следом за волшебниками. Мы с громовержцами тут же подскочили и ринулись вниз. В голове эхом пульсировала одна единственная мысль: «Хоть бы это было никак не связано с пророчеством!» — Нацу! Эльза! — со всех сторон слышались взволнованные возгласы товарищей, — Что произошло? — Хеппи! — я подскочила к голубому коту, который упирался лапками в пол, силясь встать, и взяла его на руки, — Слышишь меня, Хеппи?! Что с вами стряслось? Кот лишь моргнул. Судя по всему, он каждую секунду готов был отключиться, да и к тому же меня совсем не знал, растерялся. Его страх и печаль, что отразились в глазах так ясно, были самые настоящие. На него было до невозможности жалко смотреть. Осмотрев раны ребят, я заметила, что порезы — на самом деле следы от когтей и клыков огромных размеров животного. Страх медленно сменился гневом — самым простым лекарством от боязни. — Кто мог сделать с ними такое? — послышался за спиной тихий голос Леви, которая склонилась над безвольно распластавшимся на полу телом Люси. — Хороший вопрос... — все дружно обернулись на голос. Грей, до этого момента ничем не отличавшийся по состоянию от своих друзей, стиснув зубы, присел, чем вызвал облегчённый возглас Дождии, обнимавшей его тушу. Парень схватился за голову и, немного погодя, начал рассказ. С каждым словом, сказанным раненным магом, становилось все страшнее и страшнее. Последнее, чего я хотела, так это подвергать опасности ребят из гильдии, причём, до такой степени! Я могу вытерпеть голод. И с холодом могу справиться. Но есть одно, чего я не могу вынести: страдания близких людей по моей вине. — Наш заказчик жил на границе с Боско. Теперь уже жил... — брюнет утробно откашлялся, и продолжил, — В самом задании сложного ничего не было: Разбить местную разбойную гильдию. В ней и собрались-то три калеки с половиной... Только вот этот черт! Грей снова, захлебываясь воздухом, начал кашлять. Судя по всему, у ребят были повреждены внутренние органы. Воздух сгустился, потяжелел, пропитался болью и смертью. Они прошли Чернокнижников и Тартарос, победили самого Зерефа и всю дюжину Спригган, одолели Акнологию, но сейчас лежали на полу гильдии измученные и израненные. Они бы не выжили, не будь такими искусными волшебниками... — Этот черт не был человеком! Как только Нацу зажал его в угол, всё вокруг сразу изменилось. Мы словно бы начали играть по его правилам. Казалось, сама природа слушается малейшего его приказа. Земля вдруг разверзлась, отдалив его подальше от поля боя, а из ущелья начали один за другим вылезать дра... — Они... — послышался тонкий и такой слабый голос Шарли, что не будь мы рядом с ней, даже не обратили бы на него внимания, — ... они чуть не забрали Венди. Она вырвалась из последних сил... — Господи! — Лисанна шокировано прижала ладонь ко рту, на глаза её навернулись слезы. — Грей, — Макаров с нажимом произнес имя парня, — продолжай. — Из этого ущелья начали вылезать Драконы. Не такие огромные, как во время Затмения. Сперва мы подумали, что это иллюзия, но когда сотни чудищ набросились на нас... А следом... расщелина в земле, и драконы — всё испарилось... Сознавать, что кто-то пострадал по твоей вине, — это самая тяжкая кара, которая может постигнуть человека. С чего я вообще взяла, что виновата? Да с того, что слишком долго рассусоливаюсь! Пора бы уже давно снять печать, а я всё ещё сижу в гильдии! Зато теперь все сошлось одно к одному. Если моё предположение верно, драконий мост — это человек, тот самый волшебник, которого встретила команда Нацу. Он является проводником для чудищ в наш мир. «Но только лишь драконий мост подымется из ада, Накроет мгла все берега Ишгара...». Значит, этот маг явился из преисподней. Возможно... «Стрела космического бога Способна защитить волшебников от горя...» — а где найти эту стрелу? Никаких подсказок нет. Но одно я знаю наверняка: лишь это оружие способно убить таинственного мага, которого не сумела одолеть даже сильнейшая команда Хвоста Феи. Судя же по пророчеству, сделать это необходимо! В ту секунду, как эта жестокая правда накрыла меня с головой, я развернулась и приблизилась к громовержцам. Еле живой кот уже мирно посапывал у меня на руках. Только сейчас я в полной мере осознала весь груз ответственности, что лежал теперь на моих плечах. Сейчас, когда перед глазами предстал образ израненных товарищей, как результат моего промедления и легкомыслия. Имею ли я право жаловаться на то, как тяжело нести ответственность за весь мир, если невинные люди страдают из-за игр судьбы, которые суждено остановить глупой девчонке? Нет! Этой глупой девчонке надо сию же минуту браться за дело! — Простите... — накатило чувство абсолютной пустоты; даже слезы, что текли против воли, сами, не заставили поднять виноватый взгляд на друзей, — Это я виновата, простите... я... Мне нужна ваша помощь! Я без вас не справлюсь! Не хочу подвергать опасности никого из гильдии, слишком много страданий по моей вине, но... — Элли, ты дура... — тёплый, даже немного насмешливый голос Дреяра заставил меня вскинуть голову вверх. Хотя тон его и был бодр, на лице застыла серьезность, — Перестань винить себя во всем, что происходит. Неужели не видишь, что все: ты, я, Нацу с ребятами, все здесь жертвы. Так случилось, потому что должно было случиться, и твоей вины в этом нет! Он говорил тихо, но так уверенно и строго, что мне невольно стало стыдно от своей глупости. Громовержцы согласно закивали. Как ни странно, от поддержки друзей ноша немного облегчилась. Я вспомнила, один мой знакомый однажды сказал: «Правильные поступки всегда сопровождаются чувством вины. Если чувствуешь себя виноватым, значит, скорее всего, поступаешь правильно». Может, так оно и есть, а может это лишь утешительная фраза. В любом случае, каждый, чьё сердце разрывается от боли, должен пережить это и идти дальше. — Да и кто сказал, что мы одну куда-нибудь тебя отпустим?! — Ёла сурово ткнула пальцем мне в плечо, — Ты ведь столько дров наломаешь в одиночку! — Элизабет, — сзади, среди оживленных голосов товарищей по гильдии, оказывающих раненым первую помощь, послышался скрежет колёс; Макаров стал невольным свидетелем нашего разговора и теперь решил вмешаться, громогласно возвещая свою речь, — Не принято в нашей семье сваливать всё на плечи одного. Конечно, всю грусть и радость разделить нельзя, но иногда мы это можем, поэтому мы — гильдия. Счастье одного — счастье для каждого, гнев одного — гнев для каждого и слёзы одного — слёзы каждого. Не стоит упрекать себя, Элли! Выше нос! Ты ведь член Хвоста феи! А в Хвосте Феи своих в беде не бросают! Конечно, все присутствующие обратили на нас внимание. Каждый, без исключения, проникся речью мастера. Со всех сторон послышались одобрительные возгласы, наряду с разгневанными порицаниями мага, покалечившего ребят. Я захлебнулась в слезах собственной любви и счастья, и никакой поворот судьбы уже не заставит меня изменить своему решению. Независимо от игр судьбы, даже если всё предрешено свыше, сдаваться нельзя! Важно не потерять способность думать за себя, смелость стоять на смерть. Каждый сам прокладывает свой путь! Даже если вселенная имеет цель истоптать меня и изничтожить - плевать. Ради тех, кого я люблю, я себя не пожалею! Убедившись, что я перестала терзаться чувством вины, Макаров поручил всем позаботиться о раненых и перенести их в лазарет, а Джета отправил за Полюшкой. Оставался нерешенным ещё один вопрос — жизнь и безопасность Венди. Ума не приложу, зачем тому магу понадобилась Небесная убийца драконов? И снова я мысленно вернулась к задумке наведаться к реке Лорем, возможно, там действительно найдутся прямые инструкции к дальнейшим действиям. В любом случае, лучшее, что я могу сделать в сложившейся ситуации — следовать пророчеству и выполнять свой долг. Так как жила я в лазарете, вызвалась до прихода целительницы ухаживать за командой Нацу. Во-первых, хотя бы какая-то польза от меня будет, а во-вторых, уж что-что, а обрабатывать раны я умею! С детства росла в семье врачей, поэтому всё, что касается перевязок, жгутов, обеззараживания, впитала в себя с молоком матери. Да и заодно смогу подготовить все необходимое для завтрашней поездки. Мы с Громовержцами решили на поезде доехать до границы с Севен, затем пешком дойти до устья реки и спуститься вниз к её порогам. Путешествие нас ждёт захватывающее. Эвергрин с радостью согласилась помочь, за ней последовали и парни. Пока я перевязывала Эльзу, которой досталось больше всех, Фрид очерчивал по периметру всего лазарета защитные письмена. Все-таки, люди в непосредственной близости со мной находятся в зоне риска. Закончив с Титанией, я принялась обрабатывать раны Нацу, но только я коснулась его груди рукой, глаза драконоборца распахнулись. Он с силой перехватил моё запястье. На месте его ладони жутко защипала кожа, словно объятая пламенем. Его зрачки бегали, схватывая, анализируя, отмечая детали. — Венди! — первое, что вскрикнул розоволосый, — Пустите, гады! Его пальцы на моем запястье сжимались всё крепче. Драгнил чудовищно силён, по крайней мере, на порядок сильнее самых крепких людей в моем мире! От боли в голове запульсировало, перед глазами поплыли чёрные точки. Ещё чуть-чуть, и кости бы нещадно треснули. Однако этого не произошло: помутнение исчезло, тяжесть с руки пропала. Придя в себя, я почувствовала на своём плече тепло, а спустя мгновение увидела, что тело Нацу искрится золотистым разрядом. Он не был мощным, лишь пощекотал парня, но мне спас пару-тройку костей. — Не распускай руки, Нацу, — услышала я над собой сердитый отрывистый баритон. Судя по всему, Лексус, обняв за плечи, оттащил меня от Саламандра и привёл его в чувства. — Лексус, — Драгнил осмотрел лазарет, — Фрид, Ёла, Бикслоу... Мы в гильдии? — В гильдии, конечно, где же ещё... — пробубнил Грей, сидящий в бинтах на своей койке. Уж не знаю, как и почему, но именно Фуллбастер отделался легче всего. — Сядь ровно, пожалуйста, — я вновь подошла к огненному дракону, на этот раз мирно вытянув руки вперёд, демонстрируя метку на запястье, — Спокойно, я друг! Нужно обработать раны, у тебя вся грудь распорота. Драгнил сперва изучил меня с ног до головы, задержал взгляд на метке, а затем наткнулся на оставленный им ожог. Лицо парня исказили растерянность и сожаление. На самом деле, я не винила его: в первые секунды он вообще не соображал, что к чему. Жалость к себе губит. Вы уж поверьте, я знаю, о чем говорю! Поэтому сейчас я была последним человеком, который хоть как-то в данной ситуации пострадал и заслуживал жалости. — Не переживай! Пустяки! — я улыбнулась и успокаивающе отмахнулась, но Нацу отрицательно замотал головой. — Нет! Прости меня, я не хотел причинить боль товарищу! — тон его был серьёзен, в глазах читалась решимость. Вот она — душа Хвоста Феи! Такая искренне тёплая, солнечная, но в то же время израненная, пережившая много горя. За счёт всей этой боли, страха и ужаса, в каждом здесь закалились преданность и любовь к своей семье — Хвосту Феи. И Если бы меня спросили: «Что для тебя гильдия?» — я бы непременно ответила: Это место, где друзья могут собраться, найти работу. А иногда — это дом для беспризорных детей. Гильдия зиждется на всеобщем доверии и честности. Она становится узами, которые уже не разрушить. Товарищество — не просто слово. Товарищество — это дух! Безоговорочная вера в своих друзей. Почти сразу, как я закончила с перевязкой Нацу, в лазарет ворвалась Полюшка. Лекарь критическим взглядом осмотрела проделанную мной работу и одобрительно кивнула. Признаться, в общении со мной женщина всегда оставалась куда более сдержанной, нежели с другими членами гильдии. Позднее раненых навестил и Макаров, после чего Полюшка с треском и скрипом прогнала всех из лазарета. Воспользовавшись моментом всеобщей суматохи, чтобы побыть одной, я незаметно юркнула к выходу из гильдии. Дворик объединял в себе и места для отдыха и тренировок, и прекрасный сад, в котором на досуге Мира разводила яблони и кустистые розы, и, самое главное, пологий спуск к озеру. Туда-то я и направилась, погружённая в свои размышления. День стоял тёплый, но уже полюбившаяся мне жара на этот раз сменилась сильным ветром, который навевал чувство лёгкости и свободы. Иногда надо дать себе волю, забыть обо всем на свете… Где-то в пучинах нескончаемой суеты я разглядела луч надежды, который послужил стартом моих воспоминаний о прошлом. Признаться, былая жизнь ничем меня не впечатляла. Отец погиб, когда мне было девять, поэтому маленькая Бетти, как он меня называл, была лишена мужской любви и заботы. Зато у меня всегда была мама! Женщина поистине героическая, во всяком случае для меня. Тяжелая работа, ответственность за сотни жизней тяжело больных людей лежали на её плечах так же плотно, как и ответственность за мою маленькую жизнь. У нас никогда не было домашних питомцев, мы никогда не ездили отдыхать на моря — всё это казалось лишним, чуждым. Это было роскошью, которую мы не могли себе позволить, и дело не в деньгах, а в драгоценных силах и времени. Зато мы вместе занимались спортом и музыкой (единственной моей радостью в том мире), устраивали киновечера. Помню, частенько заставляла её смотреть со мной Хвост Феи, будто чувствовала, знала, что это нужно! Где-то наверху пролетела стайка шумных птиц. Их силуэты отразились на водной глади, распугав мальков, что с интересом подплывали к берегу. Надо отдать ей должное, мама никогда не мешала мне быть тем, кем я хотела. Любой мой бред выслушивала... Так я, к слову, начала играть на гитаре! Незаменимое чувство, когда струны со страшной скоростью мельтешат между пальцами, когда бешеные звуки раздаются из колонок на весь район! Между жизнью и смертью я бы выбрала... гитару. Музыка стала моим волшебством в мире без магии. Когда-то я ещё хотела петь, но не сложилось. На публике мой голос съеживался, как раненый ягнёнок — не могла осилить даже простые песни. А вот руки не тряслись, и гриф гитары стал спасением! Страшно соскучилась по моей малышке... по ней и по маме! Скорее бы все эти ужасы закончились: я отыщу маму и непременно начну жизнь заново! Из размышлений меня вывел знакомый запах. Он ударил в нос страшно неожиданно, и лишь когда я вернулась в реальность, заметила его источник. На моих плечах покоилась шуба, источающая аромат озона, древесины и старого виски. Наверное, я жутко съежилась от ветра, сидя на земле у водоема. Слева от меня на песок присел и Лексус. Его взгляд блуждал по необузданным далям голубого озера. Каждый думал о своём. — Покажи руку, — спокойно произнёс парень, все так же не глядя на меня. — Да всё нормально! — вся правая сторона покоилось под шубой, и я не очень хотела оголять рану перед Громовержцем, поэтому лишь отмахнулась. — Покажи. Мне. Руку. — голос его зазвучал куда требовательнее, однако я оставила это без внимания. И очень зря. Лексус резко потянул меня за предплечье, насильно вытаскивая его наружу. Рука действительно болела, но я планировала её перебинтовать, как только шумиха утихнет. Я может и странная, но не мазохистка! — Я его убью... — недовольно цокнул Дреяр, поближе осмотрев ожог. — Даже не думай! — я вырвала руку из хватки парня и яростно воззрилась на него, — Им сильно досталось, Нацу вообще слабо соображал. Он не виноват! Да и потом, — заметив, что блондин хочет возразить, я перебила, — я быстро поправлю это дело, как только все разойдутся! Не люблю зализывать раны при посторонних. Тогда он вдруг замолчал - и повисла такая тишина, когда ты сразу понимаешь - что-то не так. Я посмотрела на парня: тот через силу давил улыбку. Такая смена настроения, пожалуй, относилась к одной из крайностей личности внука Макарова. Но разве что-нибудь стоит непоколебимо прочно? Можно сказать, что весь мир в движении. Ну вот, опять меня на философию потянуло... — Что? — Ты вся такая из себя сильная, самостоятельная... Но в то же время, такой ребёнок! — Дреяр усмехнулся и выудил из кармана брюк маленькую колбу с зеленой жидкостью, — Держи! Уж не знаю, как так вышло, но похоже старуха тебя понимает лучше многих. — Это Полюшка передала? — парень лишь кивнул и попросил втереть мазь в ожог. Лекарство сразу же начало действовать. Зеленоватая субстанция охладила ожог, расползлась по руке и начала впитываться, ослабляя боль. Я облегченно выдохнула, чем вызвала очередной смешок со стороны блондина. — Ты опекаешь меня... — я улыбнулась своим мыслям и уткнулась носом в колени, — Не знаю, может, как старший брат. Или отец. Я не знала отеческой заботы, так что... — В этом мы похожи, — Лексус посерьезнел. Конечно, их отношения с Иваном даже дружескими назвать нельзя, что уж о родственных говорить. Между ними пролегла большая пропасть, и вина за это лежит целиком и полностью на мастере Хвоста Ворона, — Я вечное разочарование для моего отца, но смирился с этим. А что у тебя не заладилось? Расскажешь? — Не сегодня, — я лукаво улыбнулась, давая понять, что к этому разговору мы ещё можем вернуться, — Но я с удовольствием бы перемыла кости твоему Папаше. — Да тут и говорить не о чем, — Дреяр пожал плечами, подобрал с песка плоский камешек и запустил по воде, — Быть может, если бы он был отцом получше, и я был бы более хорошим сыном. Но я такой, какой я есть из-за него... Ужасный... — Да нет... Ты хороший, просто почему-то этого не видишь, — я лишь пожала плечами, — Друзья любят тебя, доверяют свою жизнь. Давняя ошибка останется ошибкой, её уже не изменить, зато можно извлечь урок. Есть добро и есть зло, но провести между ними четкую грань невозможно. Разве один хороший поступок сделал кого-нибудь героем? А ты виноват во всем произошедшем из-за единственной ошибки? — Возможно, ты права, — он посмотрел на меня, — И говоришь об этом так, словно прошла через подобное. — Скажем так, ты не единственный, кто по молодости накуролесил... — Не знаю, как ты, но из меня пока песок не сыплется! Мы засмеялись. Такой личный, сокровенный разговор просто необходимо было разбавить шуткой, хотя оба понимали, что менее серьезным это его не делает. Снова наступила тишина. Уж не знаю, сколько мы сидели на берегу озера, не знаю... Все-таки откровенный разговор облегчает душу, хоть и выставляет нас не с лучшей стороны. Зато помогает понять друг друга. — Ты всегда оказываешься рядом, когда мне нужна помощь, — задумалась я вслух, — Что бы это ни было. Всегда. — Зереф сказал, что мой долг – довести тебя до конца, защитить от опасности. Не знаю, как это происходит, но, возможно, именно по этой причине меня что-то заставляет находиться рядом. — Прям-таки заставляет?! — ухмыльнулась я. — Ну да... А нахрена мне ещё за тобой таскаться? — Злюка! — я наигранно надула губы и пихнула громовержца в плечо. Парень утробно заржал, а следом и я. Прохладный ветерок накатил с новой силой, да так, что по озеру поползла рябь. Мех на шубе зашевелился; она была такая мягкая и тёплая, чем-то напоминала уютную флисовую пижаму. Неудивительно, что Лексус никогда с ней не расстаётся! Интересно все-таки, откуда этот шрам? Вроде слышала, что остался после вживления Драконьего Кристалла. Нет, Иван, конечно, последняя скотина. Оставить такого сына! Испоганить ему жизнь! Черт, да как он мог! А ведь у него был выбор, вот что самое страшное... Я посмотрела на Дреяра: хотелось стать поближе к нему, согреть руки, растопить лед на сердце. Изгнать мрак на минуту или две. И когда я вдруг начинала думать об этом, будто еще хранила тепло, и казалось, что в мире чуть больше света, может на одну свечу, но больше. И тогда я понимала, что этот огонь – внутри меня и был там всегда. Вот это чудо. Вот так просто. — Мой отец... — я все-таки решила поднять эту тему, — он погиб девять лет назад. Не сказать, что мы были очень близки, кумиром он для меня, в отличие от матери, никогда не был. Хотя она всегда говорила, что я его маленькая копия, — к лицу подлетела какая-то букашка, покружила вокруг и хотела было укусить, однако рука преградила ей путь, отогнав вредителя, — Но как цветок не выбирает почву, где расти, так и дети не выбирают родителей. Нам остаётся лишь простить. Простить и принять их частичку в себе, создать из неё то, что они не смогли. Нас судьба свела, направила на одну, единую тропу. Я поняла, что он не только близок мне, но что я теперь не знаю, где кончается моя жизнь и начинается его. Холодный ветер трепыхал его колючие мягкие волосы, пыль и песок попадали в глаза, отчего последние слезились, но это не мешало мне смотреть на него. Пора возвращаться в гильдию, да и мысли эти совершенно некстати. А всему виной эта глупая улыбка... Завтра многое станет ясно. Мы должны двигаться только вперед, даже если сможем только ползти! Ради наших товарищей, ради близких людей, любимых, тех, кто нуждается в нас. Да, мне нужна великая мощь, чтобы защитить своих друзей! И пока на это будет хватать сил, меня не волнует, что есть что-то или кто-то более опасный и могущественный. Ради своей семьи — хоть против бога!