Проклятие Феи

Кто я? Такая свободная, парящая тишина. Окружающий белый шум потерял любые намеки на звучание, даже легкого поскрипывания не слышится. Интересно, как это может быть: ни тепло, ни холодно. Ни легко, ни тяжело. Никак. Словно пустота наполнилась сотнями серых нитей, среди которых мне, аморфной обесцвеченной фигуре в позе лотоса, предстоит найти свою. Яркую. Какого она цвета? А насколько будет плотной? Внутри будто бы скопилось все: от страха неизвестности до горечи провала. Так неописуемо жутко и боязно просто быть. Груз ответственности тянет плечи вниз, а вместе с ними опускаются и руки. Проблема за проблемой, решение за решением. И каждый новый вопрос подобен квесту. Словно новый и новый кирпичик вываливается из прочного фундамента дома под названием «жизнь», делая его все более шатким. Я — поющая девочка. Я — воин, стрелок, волшебник. Я — человек. Я — фея. Мимо промелькнули полотна сотен чужих жизней. Будто экраны, транслирующие в эфире многочасовое немое кино, в центре которого — люди. Их пустые эпизоды теряются в общей массе, нет в них ни ярких событий, ни горьких поражений. Просто последовательность. Идеальный порядок. Каждый на своем месте. Плоский, такой близкий голос, будто бы лишенный всяких искажений, под самым ухом нашептывает, что ему вздумается. Это порядком надоедает, но, бесспорно, помогает. Как Тесей шел по зову Ариадны, так и мой загадочный голос снова и снова выводил сквозь этот нескончаемый лабиринт по верной ниточке. — Ты ищешь не там… — Я знаю, не мешай мне. Нет ни черного, ни белого. Люди мелькают будто серые тени, потерявшие первопричину, цель и форму. Молчание заглушает их голоса. Не слышно ни глотков держащих кружки с пойлом, ни смеха скатывающихся с горок, ни плача склонившихся над могилами. Ничего. Лишь зрачки под прикрытыми веками бегают туда-сюда в надежде отыскать лазейку. За что бы уцепиться? В каком из этих нескончаемых бледных лиц найдется хоть капля цвета? — Туда. — Я не достаю. — Ты же фея, тебе положено летать? Ну так лети! Я — фея? Секунда — и их голоса разом бьют по ушам словно раскат грома, своей силой и разномастным видом будто бы перекрывают глотку, что ни вдохнуть, ни выдохнуть не получается. Их картинки ослепляют, создают неописуемый «бум» своими эмоциями. Как можно одновременно плакать и смеяться? И как в этой череде бесконечных ярких пятен отыскать её линию? Как среди бесчисленных цветов найти тот, который будет предназначен для неё? Я — Она? — Элли… Новый голос перекрыл собой устоявшийся гул. Не станет ведь он будить меня из-за минутной слабости, из-за замешательства? Ведь раз за разом копаясь в этих серых историях, я подкрадываюсь все ближе к ней. Это создает внутри абсолютную силу. Её не отменить, она разгорается пожаром где-то внутри, то прячась, то возникая видением, сном или очередным ответом. — Элли! Глоток свежего воздуха. Сегодня на удивление прохладно. Сквозь ресницы пробились солнечные лучи и как разъяренные кошки впились в глаза, причиняя боль. Трава под ногами ощутимо промялась, так что привычная яркая зелень стала похожа на болотную жижу. Кто вообще придумал, что трава должна быть зеленая? А зачем такая мягкая? Тяжелое тело еле улеглось на спину. Облачно. Все кончилось. Опять безрезультатно. — Ты долго. На этот раз больше часа. Я перевела взгляд на Мортуса. Уже неделю пытаюсь найти — не выходит. Ответ проскальзывает мимо, сутулясь и прячась каждый раз, когда я приближаюсь к нему. Кто же я? — Она не отвечает. Но я начинаю нащупывать. — Ты опять? — демон недовольно поднял бровь, — Нет никакой «неё», малышка. Есть ты и только ты. Найди в себе эту ниточку, эту линию жизни. — Она говорила со мной! — я поднялась с травы и внимательно осмотрела Мамору, — Я докажу, что это не навязчивая идея. Мне кажется, причиной этой путаницы является разделение. Часть меня словно осталась там, в нашем мире, а другая часть оказалась здесь. — Отличная затея, — буркнул кто-то из-за булыжника, — Искать своё Альтер Эго вместо того, чтобы успокоиться и работать с тем, что есть. Особенно, когда времени остается всё меньше. Я вздохнула. И не надеялась, что они поймут. Лексус и Мамору — каждый из них увлечен своими мыслями, своей миссией. Их путь предначертан и предсказуем, они и сами признают, что будто читают путеводитель и следуют самым логичным решениям. Никаких спонтанных поворотов. Никто из них и понятия не имеет о том, что делать дальше. И уж тем более, им невдомек, как осознать мои наваждения и «внутренний голос». Боюсь, понять это может только фея. Если я вообще – фея. — Я найду её… Но прежде, — не обратила внимания на скептический взгляд демона, — Сразимся, Мамору. — Э, нее, — он безутешно помахал руками, — Не в моей компетенции твои физические тренировки. Вон, дракоша расселся без дела, его попро… — Не тренировочный. Настоящий. Наступила неловкая пауза. Недоверчивый взгляд Мортуса дополнила грозная мина Лексуса. В их лицах явно читалось замешательство и неодобрение, однако у меня не было ни желания, ни времени объяснять подробности. Тренировки слишком затянулись, настало время открыть все, что мы не смогли за прошедший месяц. — Времени уже нет, хочу кое-что проверить. — Уверена? — Мортус совсем помрачнел, — Учти, сдерживаться не буду. — Эй, — Лексус схватил парня за плечо, — Не ведись, она ведь совсем ослабнет если… — Начали! — не дожидаясь готовности демона, я молниеносно выхватила из-за спины лук, натянула тетиву и выпустила в парней двойной залп магических стрел. Раздался взрыв. Конечно, в сравнении с пламенем Нацу, это был жалкий плевок огоньком, но его силы вполне хватило, чтобы оттолкнуть парней друг от друга и вынудить принять боевую стойку. Почти так же быстро из-за облака дыма вылетело несколько красных лучей — траектория удара Мортуса. За секунду до столкновения с заклинанием я сманеврировала между лучами, но тут же почувствовала боль в челюсти и потеряла ориентацию. Мамору, уже в своем демоническом обличии, вырвался мне навстречу и нанес удар. — Черт! Элли! — голос Лексуса пронесся раскатом грома по полю боя. Большим страхом для него был потенциальный вред, который мог нанести мне Мортус. У блондина в подкорке была установка «защищать», а это могло помешать эксперименту. — Territory: Dōmu de ōu! Письмена обернулись вокруг кисти. Подушечками я почувствовала покалывание, будто наткнулась на десятки мелких иголок. Символы неразрывной линией будто бы стекли на землю и пронеслись по траве метров на пятьдесят в диаметре. Полупрозрачный золотистый купол накрыл нас с Мортусом, вытолкнув наружу громовержца. Парень попытался прорваться сквозь стену сперва кулаками, затем с помощью магии — безрезультатно. — Какого черта?! — всё, что ему оставалось, молча наблюдать за снующими туда-сюда очертаниями участников битвы. Три прыжка назад, два в сторону. Его заклятия ошеломляюще быстро пересекали пространство. И вот снова перед глазами темная пелена, непроглядная чернота, поглощающая звук, свет, материю. — Рассечение! — рука взвилась вверх, разрезая полотно пустоты, освобождая сознание и возвращая реальность на свои места. Наваждение буквально растаяло в воздухе. Похоже, Мамору не успел до конца активировать изоляцию. — Быстро, — удивленно прохрипел демон, продолжая отбивать мои удары. Мы оказались в ближнем бою. Кулакам впору было зудеть от боли, но адреналин и ощущение нарастающей мощи где-то внутри притупляют все чувства. Кровавые следы, оставленные в пылу этой схватки я запомню надолго, и буду вспоминать еще не раз, как внезапный порыв стал очередной открытой дверью, которую пришлось выбить с ноги, чтобы пройти дальше. Быстрее. Нужно еще быстрее. Демон блокировал удары и заклинания с неимоверной скоростью. Чтобы одолеть такого врага, нужны холодный разум и хитрость. Рассудительность всегда помогает найти выход. Спасибо Мамору, за время тренировок смотреть на ситуацию под другим углом – вошло в привычку. Удар, уклонение. Крылья. Черными бархатными тенями они затрепетали и понесли тело вверх, открывая обзор на все слабые места противника. Заклинания продолжали цеплять конечности, а силы, чтобы отразить их вручную, начали постепенно истощаться. Барьер из письмен выиграет немного времени, однако, чтобы натянуть тетиву, его не хватит. Вот бы была возможность нанести новый удар в ближнем бою. В памяти всплыли новые картинки: борьба с местными мальчишками на воображаемых мечах из веток и палочек, первые занятие Кендо с отцом… — Мортус, мать твою, оставь её! — громовержец не оставлял попыток проломить барьер, однако письмена надежно защищали нашу схватку от посторонних и всё больше и больше истощали мои силы. Пока не раздался треск. Небольшая щель, появившаяся в барьере из-за усилий Лексуса, отвлекла демона. Он машинально дернул головой и тут же открылся. Всего секунда на быстрое решение. Забавно осознавать, что иногда один только момент, одно мгновение способно перевернуть ход жизни. Важно лишь выбрать верный ракурс, правильную тактику. Будто тот самый голос из моих видений уверенно вскрикнул где-то в районе грудной клетки, стараясь вырваться и направить на ахиллесову пяту противника. Когда Мамору вернул концентрацию, я была уже в метре от него. Рука неистово тянулась к правому плечу, едва схватив которое мне удалось бы перехватить удар и обездвижить демона. Жилистая темная длань перехватила запястье и заломила за спину. Неистовый жар прокатился от кистей по всему телу, еще чуть-чуть, и он буквально расплавит меня. Выбраться. Выбраться. Выбраться. — Мортус! — Дреяр стремглав несся по поляне, преодолевая расстояние от того места, где секунду назад растворился барьер, до наших сплетенных тел. Энергия демона пульсировала внутри, не позволяя шевелиться, лишь неистово кричать от боли. Он действительно потерял контроль. С начала тренировок Мамору не перевоплощался, объясняя это тем, что в этом обличии намного быстрее мутнеет рассудок и он не может гарантировать мою безопасность. Не смогу. Ни я, ни Лексус, никто не сможет сейчас остановить этот поток гнева Мортуса. Похоже, что все было зря. Ни логика, ни сила не помогут исправить самонадеянность и эгоизм. Десятки людей опекали меня в обоих мирах. Уже ни раз они готовы были подставиться, но не ради «миссии» или пророчества. Ради меня. Насколько эгоистичной надо быть, чтобы не ценить их жертвы? И это… я? Нет. Мастер основатель как-то сказала, что та единственная вещь, способная сломить любые преграды — это не волшебная или физическая сила. Это сила духа. Даже самая тяжелая ноша — не оправдание слабости! У меня нет права сдаваться, и дело не в пророчестве или долге. Родители, товарищи, ребята из гильдии — они страдали и плакали из-за меня, смеялись вместе со мной, поддерживали и помогали. Их жизнь, путь каждого из них — полны боли и разочарований. И именно их история пишет историю этого мира. — Да, это я, — по растянутым в улыбке губам скатилась что-то соленое, осев на языке привкусом ржавчины, — Малодушная маленькая девочка, затонувшая в собственных амбициях и ничем не отличающаяся от сотни сверстников. Завидующая успехам ближних, эгоцентричная и самонадеянная. Магия Мамору по-прежнему кипятила кровь и будто бы заживо сжигала плоть. От боли я уже не слышала ни зверского рычания громовержца, ни то, как его отбросило подальше от нас при попытке приблизиться, когда барьер уже окончательно ослаб. Мир будто бы растаял подобно утреннему инею на солнце, ускользнул куда-то, растворился. — Вот такая я — Элизабет. Гордость мамы и надежда Фиора, — я едва могла еще хоть что-то услышать, но продолжала говорить, — И я, кем бы ни была и не пыталась казаться… Кисть вывернулась, перехватив Мортуса за запястье. Жар позволил ладони проскользнуть по шершавой коже демона и дотянуться до желаемой слабой точки, буквально перекрутив корпус в обратную сторону. Ладонь сомкнулась на плече Мамору, одернула вниз, и голова его оказалась зажата в моих руках. — …не стану обесценивать жертвы друзей! — вся боль и ярость будто бы освежились и ударили в голову с новой силой, но теперь она стала тягучей, мягкой. Управляемой. Под ладонями закололо, полное непонимания лицо Мортуса накрыло волной ужаса, губы искривились, состроив гримасу боли. Его магия, суть того, что восполняло его демонический сосуд, мучительно вытягивалось из его плоти в мою. Без какого-либо обмена, оставляя после себя одну только пустоту. Липкая горечь — так бы я описала его волшебство. Вся та энергия, что была во мне, до последней капли сосредоточилась у кончиков пальцев, через которые проходили все новые потоки магии Мамору. Внутри нарастала буря, взрыв. Казалось, что всё окружающее пространство с невероятной силой сжимается и фонит, как сотни выведенных из строя колонок. — Sit coeli radius recto tramite, — губы сами произносили слова в унисон с внутренним голосом, что так ярко и сочно впервые звучал как собственный, — Kodai mahō. Supekutorum! Плоть буквально разрывало от количества высвободившейся энергии. Мортус вопил что было мочи, впрочем, голос его быстро потонул и остался где-то далеко за белой пеленой, перекрывшей все, что было секунду назад. От такого света неистово сдавливало глаза, но ощущения твердили, что это не свет — пустота. Я словно заново вернулась туда, где так долго блуждала среди бесцветных нитей людских жизней. Но разве были они чужими? И разве было их много? Мой взгляд привлекло яркое желтое пятнышко метрах в десяти от того места, где замерла я. Приблизиться к нему было одновременно страшно, но и очень легко. В этом месте измерения очень искажены. Этим пятном оказался клубок желтых нитей, слегка покачивающийся из стороны в сторону, будто заигрывая. — Ты нашла, — сзади послышался знакомый голос, бывший моим спутником последний месяц, и будто услышав мои мысли, добавил, — Не месяц. Я всегда была с тобой. Передо мной стояла молодая девчонка с белокурыми волосами. Хвостики на голове забавно колыхались, хотя ни ветра, ни намека на него в этом месте не было. Голубые глаза смотрели с немым удовлетворением. На скрещенных руках те же браслеты из любимого лагеря и куча металлических колец, любимая белая рубашка и черно-желтые кроссовки. — Привет, — я улыбнулась и утерла скатившуюся слезу, которую бы даже не заметила, не будь на губах соленого привкуса, — Как мне… ну… Ведь ты — это Я? — Нет, — она качнула головой, — Нас по отдельности не может быть. Ты просто забыла. В этом мире есть Элли, но кем ты была в том мире? — Не знаю. Теперь я не уверена, что была собой настоящей. Всё это, — я обвела рукой образ собеседницы, — Так похоже на меня, но в то же время… Не думаю, что мне действительно до конца нравилось все, что происходило. — Тем не менее, — она повела плечами, — Я часть тебя. Её нельзя просто выкинуть и забыть. Благодаря тому, что много раз случалось в твоей жизни, ты стала той, кем являешься на самом деле. Сейчас ты — Элли ван Одри, сделавшая то, что было недопустимо. Ты забыла. — Ты… — мамин образ ярко вспыхнул картинками в памяти, — Ты… Лизбетта! — Так нас называла только мама, да, — довольно протянула она, — Но, если еще придется ко мне обращаться, называй просто – Лиз. — А что… что произошло? Это заклинание… — Ты совсем потерялась, — она подскочила и радостно обняла меня, — И я рада, что наконец нашлась! Теперь пора найти еще кое-кого! Между нами начало нарастать тепло, очень похожее на то, что исходило от Мамору, но такое мягкое и родное. Окружающая белизна стала меняться, обретать нежный фисташковый оттенок, переливаться яркими желтыми тонами, а нас с Лиз будто обвязало невидимой нитью, разорвать или разрезать которую, казалось, было уже невозможно. — Время пришло, — шепнул образ в моих объятиях, постепенно растворяющийся в палитре ярких красок, — Не смей отступать, Элизабет… Спектр! Судорожный хриплый вдох, боль в легких и на сцепленных друг с другом ладонях — первое что я почувствовала. Следом — давление на плечах, за которые меня кто-то тормошил. Постепенно глаза привыкли к окружающей действительности и я смогла осмотреться. Лексус и подоспевшая на шум Кана хлопотали надо мной. Поодаль в позе лотоса сидел в своем человеческом обличии Мамору, протянув для перевязки руку Мире. Вид у него был весьма потрепанный, на висках виднелись следы ожога. — Это что было, Элли? — Лексус был вне себя, но голос старался не повышать. Не хотелось ему рисковать моим состоянием, хотя, куда уж рисковее.. — Нашла, — я улыбнулась и к своему удивлению обнаружила, что от боли не осталось и следа, а передвигаться и вообще оказалось куда легче, чем до схватки с демоном, — Я нашла её, ну точнее… — Что это был за свет? — сзади послышался голос Фрида; громовержцы только-только подоспели, — Мы увидели его с того края города. Было похоже на… — Это спектр. Всё получилось. — Но как? — у Бикслоу упала челюсть, — Вроде, даже мощи лика было бы недостаточно для активации заклинания! — Лизбет помогла. Не знаю, как объяснить… Я как-то смогла поглотить силу Мамору и преобразовать свою. На днях читала, что телепаты связываются с другими через магнитные и эфирные каналы. Подумала, что смогу по этим же каналам передавать не мысли, а магию. Как видите, получилось. — Прости, кто помог? — неуверенно уточнила Ёла. — А, точно… — нужно было правильно подобрать слова, чтобы объяснить друзьям и мою странную одержимость «голосом», и те изменения, которые с этого момента, уверена, будут со мной до самого конца, — Поскольку та книга долгое время была единственным моим гидом, я потеряла свой внутренний ориентир, забылась и исчезла. В первую очередь, для самой себя. Я не только забыла своё прошлое, но и то, кем являюсь. Я стала просто Элли, которая отреклась от своих пороков и ошибок, успехов и былых радостей. А Лизбетта во мне пыталась раз за разом напомнить о себе и вырваться наружу. Она — тот самый голос, о котором я говорила — это я. А вместе — Элизабет. Элизабет ван Одри. — Невероятно, — к нам подошел Мамору, взгляд которого был серьезен, как никогда, — То, что ты сотворила… Ты действительно… фея. — Нет, — я усмехнулась и дружелюбно похлопала его по плечу, — Ты, может, и демон, а я — это я. Человек, волей случая ставший чем-то большим для этого мира, чем для своего собственного. — Как ни крути, — Лексус впервые улыбнулся с самого начала нашей схватки с Мортусом, — Сейчас этому миру нужна именно Фея. А спасительница должна быть в полном здравии, чтобы исполнить задуманное, — он махнул Мире, будто бы подзывая на помощь, и отчеканил громовержцам, — Мы отведем её в лазарет. Пока успокойте жителей. — Сейчас это так не важно. У меня есть небольшое дело, — я действительно ощущала неописуемую легкость, словно не было ни схватки, ни причиненной Мортусом боли. — Элли, даже не думай! Я тебе не позволю, что бы ты ни задумала! — парень упер руки в боки и серьезно, но с толикой насмешливости и снисходительность, прожигал меня взглядом серых глаз. Прикрыла глаза. Невидимая нить уводила сознание далеко за горы, между лесными опушками и вперемешку разбросанными домами, туда, где свет солнца уже не отражается на воде дорожкой, но бликами играет на коралловой черепице двухэтажек. Когти огромной статуи сверкают словно дневные светлячки, а желтый флаг по велению ветра неспешно развивается то влево, то вправо. — Все в порядке? — Фрид заинтересованно осмотрел мой силуэт, будто почувствовал, как изменилась моя аура, — Погоди… это ведь был Спектр! Получается, ты… Вместо ответа я разомкнула веки и многозначительно взглянула на парня. Всего одну мысль я сумела передать ему с помощью телепатии — никто не должен знать. Под предлогом проводить меня до комнаты, Фрид, Бикс, Ёла и Лексус удалились из компании согильдийцев. Когда мы наконец остались одни, Лексус недовольно протянул: — Почему не должны знать остальные? Что случилось, Элли? — в его взгляде читались и забота, и переживание, и желание поскорее избавиться от новой проблемы. По правде говоря, проблемой это назвать нельзя. Но что-то мне подсказывало, что неприятностей не избежать. — Мама у Саблезубов.