Frenemies

— Эй, Булочка, — доносится в спину Чимина, когда он выходит из дверей университета. Парень замирает, чувствуя, как внутри поднимается знакомая дрожь, вызванная хриплым голосом, а затем, не реагируя, продолжает идти дальше. — Я к тебе обращаюсь, — на плечо Пака твердо ложится ладонь, не грубо, но настойчиво, заставляя его обернуться. В одно мгновение Чимина со всех сторон обволакивает пряный запах мяты, и он поднимает голову, чтобы столкнуться взглядом с миндалевидными глазами красивого кофейного оттенка. — Тэхен, — отвечает Чимин, стараясь скрыть легкую дрожь в собственном голосе, но не получается. Как, впрочем, всегда. Ведь от омеги перед ним — ладного, высокого, выглядящего сногсшибательно в своём длинном кремовом пальто, у юноши пересыхают губы и заходится в ускоренном ритме сердце. Он через силу отводит глаза от чужого лица, обрамленного ореолом вьющихся каштановых волос, и отступает на шаг назад, вместе с чужой рукой сбрасывая с себя наваждение. — Что тебе нужно? — как можно нейтральней интересуется Чимин, замечая, как губы Кима трогает ленивая усмешка. — Мне нужно? — вздергивает брови вверх шатен. — Не переоценивай себя, Булочка, просто одна пташка донесла до меня любопытную весть. — Просил же не называть меня так, — хмурится Чимин, ощущая, как от детской издевки начинают алеть щеки. Черты его лица и правда были чуть округлыми, плавными, без выделяющихся острых скул и он не был таким же идеальным и стройным как Ким, которого не зря называли самым красивым омегой университета. Однако Чимин любил свою фигуру, выточенную многочасовыми тренировками в танцевальной студии, и потому приходил в негодование, когда Ким Тэхен из всех людей обращался к нему так. — Правда? — произносит Ким, неожиданно наклоняясь к Паку и оказываясь в непозволительной близости от чужих ароматных желез. — А я думаю иначе. Твой запах говорит сам за себя, Булочка. Чимин резко отшатывается от ухмыляющегося омеги, мысленно шепча проклятия. Его природный ванильный аромат с нотами корицы и лимона и правда напоминал чем-то вкусную выпечку, что вызывало ещё больше подколок со стороны Кима. — Уж кому-кому, а не тебе говорить о запахах, — отрезает Чимин, видя, как меняется выражение лица напротив. — Интересно, — улыбается задумчиво Тэхен, но Пак по холодным льдинкам, затопившим сузившиеся глаза, понимает: он задел чужую болевую точку. У Тэхена и правда был необычный для омег запах — слишком резкий и терпкий для омеги и в то же время сладкий — для альфы. Да и сам Ким — из-за своего нетипично-высокого для омеги роста и крепкой фигуры часто становился предметом сплетен, ходивших о нем с момента поступления в универ. С первого взгляда нельзя было понять, что Тэхену — с его-то внешними данными и вечно вьющимися вокруг него альфами — было дело до чужих пересудов и своей незначительной природной особенности. Но почему-то, когда они оставались наедине, Ким разительно менялся, как будто вечно удерживаемая на его лице маска давала трещину. — Тебя это беспокоит? — изгибает бровь Тэхен, и его запах вдруг усиливается, густеет, заставляя Пака судорожно облизать пересохшие губы. — Еще бы, — крепче пережимает ремешок своей сумки Чимин. — Так что ты хотел? — От тебя — только одного, — не отрывая от Чимина своих глаз, безвозвратно затягивающих в глубокий омут, более низким голосом произносит Тэхен. — Держи свои маленькие пухлые ручки подальше от Чонгука. «Так вот оно что». Чимин криво улыбается, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в груди, нарастающую с каждым мгновением. — Знаешь, Тэхен-а, — собрав в кулак всю свою волю, решительно смотрит на Кима светловолосый омега, зная — ещё немного и от его контроля останутся щепки. — Это не твое дело. А теперь, будь добр, дай мне пройти. И, не дожидаясь ответа от застывшего на месте шатена, разворачивается на пятках, чувствуя, как спину прожигает чужой взгляд. «Если бы ты не был таким идиотом, то понял бы, что твой Чонгук не интересует меня от слова совсем». Чимин сглатывает ком в горле, не замечая, как в чужом запахе мяты начинает преобладать непонятная, невыразимая, бессильная горечь.

***

Чимин до сих пор не знает, была ли его первая встреча с Ким Тэхеном благословением или проклятием. До того судьбоносного дня на третьем курсе они жили в разных измерениях, ни разу не пересекаясь вживую — пусть сам Чимин не раз слышал о «звездном мальчике» Ким Тэхене — гении факультета менеджмента, являющимся сыном главы небезызвестной телекоммуникационной компании KimGroup. Да и как тут не слышать — о Тэхене говорили все, кому не лень: омеги, не уставая, сплетничали о том, насколько часто он меняет свои костюмы от Гуччи и как ему удается ежедневно выглядеть так, словно Ким не в универ собирался — а на показ мод в Милане. А альфы (и не только), потерявшие голову, соревновались друг с другом, пытаясь выцепить внимание «ледяного короля». Тем самым заставляя других омег покрываться пятнами зависти и кусать напомаженные губы. Чимин не относил себя к их числу. Будучи далеким от звездного сообщества, он предпочитал уделять время не сплетням, а учебе. И потому он избегал живых дискуссий, касающихся Ким Тэхена, считая, что от подобного — ради собственного блага — следует держаться подальше. И так оно и оставалось бы, если бы не фактор X, та самая чертова непредсказуемая переменная, которая влезает в самый неподходящий момент и портит все выверенные расчеты. И оказался ей Чон Чонгук, хубэ Чимина, случайно распределенный с ним в одну проектную группу на перекрестной дисциплине. Чонгук, несмотря на статус альфы и свой внушительный внешний вид, на самом деле оказался довольно милым ребенком. Немного наивным, но в то же время упорным, смекалистым, умеющим отстаивать свою позицию. Они быстро нашли общий язык — Чимину нравились такие ответственные, искренние люди, и работать с Чонгуком было ему в радость. Казалось, ничего не предвещало беды, жизнь шла своим чередом, но… То ли так сошлись звезды, то ли в жизни Чимина наступила чёрная полоса, но Чон Чонгук — из всех людей на свете — оказался другом детства того самого ледяного принца, гения и первого омеги универа Ким, черт его возьми, Тэхена. О чем несведущий Пак и понятия не имел, узнав обо всем в самый неподходящий момент. Тогда же он осознал, отчего многие омеги, завидев его с Чонгуком, глядели на него не то с жалостью, не то так, будто он являлся сумасшедшим. Не удивительно. Ведь первая (а точнее, последующая за ней) встреча с Кимом обернулась чуть ли не катастрофой, положив начало их бессмысленной вражде. Чимин вспоминает с фейспалмом и жалобным стоном злополучный день второго семестра. В то ноябрьское холодное утро он, продрогший от моросящего дождя, решил заскочить в кофейню перед первой парой за неизменным латте. Только, кто бы знал, что на выходе из нее, обычно осторожный Чимин отвлечется на звонок телефона и впечатается всем телом прямиком в широкую грудь очередного посетителя. Выплеснув на его определенно дорогое шерстяное пальто полстакана несчастного кофе. Он помнит, как, оправившись от первоначальной растерянности, поднял голову, чтобы начать извиняться. И как в горле застыли слова, стоило ему увязнуть в пронзительном взгляде напротив и почувствовать колкий и одновременно свежий природный аромат парня, при виде которого сердце Чимина замерло, а затем как-то жалобно скрипнуло и ускоренно забилось. Будто предрекая то, во что ввяжется Пак дальше. К его искреннему изумлению, незнакомый юноша делать из инцидента сцену не стал. Только, приподняв свои идеальные брови, внимательно посмотрел на Чимина в ответ и вежливо поинтересовался, сколько они будут ещё так стоять. Пролепетав извинения, Пак заговорил о химчистке, но его тут же прервали. Незнакомец отверг его предложение и только попросил Чимина впредь быть осторожным. Напоследок одарив омегу легкой улыбкой и внимательным, оценивающим взглядом. Образ незнакомца, разбередившего его душевное спокойствие и вынудившего омегу внутри Чимина впервые за все годы его жизни неспокойно зашевелиться, стоял перед глазами Пака все последующие часы, отчего он заработал удивленные взгляды сокурсников и чуть не схлопотал выговор от нескольких преподавателей. Пребывая в растерянности, он, конечно же, пропустил мимо ушей информацию о том, что в связи с реорганизацией учебных дисциплин вместе с ними — студентами факультета современного искусства — в их кампусе будут учиться ребята с менеджмента. И, как оказалось, зря. Ведь незнакомца из кофейни он встретил уже несколько часов спустя — но уже при других обстоятельствах. И на этот раз вместо дружелюбной улыбки на его лице сверкал хищный, не предвещающий ничего хорошего, оскал. Ну откуда ему было знать, что лучший друг Чонгука, с которым альфа хотел его познакомить и с которым он наконец согласился встретиться, окажется утренним посетителем кофейни и к тому же тем самым Ким Тэхеном — звездой университета, о котором Чимин так много слышал, и который… оказался самой настоящей ревнивой сукой. Чимину не забыть, как трепет необъяснимых бабочек в животе, стоило им столкнуться с омегой взглядами, резко сменился сосущим вакуумом, когда Чонгук радостно позвал его по имени, а лицо Тэхена исказила мрачная гримаса. Пока Чон представлял их друг другу, Ким сверлил его сощуренным взглядом, от которого кожа Пака покрывалась испариной. После чего омега холодно ухмыльнулся и неохотно, но до безумия крепко пожал его маленькую ладонь своей. Ким невзлюбил его сразу — о чем после Пак хорошо прочувствовал на собственной шкуре, практически ежедневно сталкиваясь с подколками омеги и его отнюдь не дружелюбным отношением. И только одно рациональное объяснение приходило на ум Чимина — ревность. Тэхен по какой-то причине ревновал Чонгука к нему, открыто и явно, объявив Паку холодную войну, в которой не было победителя по одной простой причине. Чонгук Чимина не привлекал. Пусть они с младшим дружили и прекращать общение с Чоном омега не собирался, но при взгляде на него под рёбрами не щекотали крыльями незваные бабочки-монстры, не кружилась голова от природного запаха, не пересыхали губы и не сбивался сердечный ритм. Все это вызывал в нем Тэхен, к которому Чимин с первого мгновения встречи чувствовал космическое притяжение и от которого не мог избавиться и по сей день. Эти неправильные, совершенно нехарактерные для него чувства по отношению к младшему омеге бесили, раздражали и выводили Чимина из себя, но разобраться в них, даже спустя полгода он так и не смог. — Хён, ты слышал про спортивный фестиваль в этом году? — взбудораженный голос Чонгука, перекрывающий шум оживленной столовой в обеденный перерыв, вырывает Чимина из размышлений. — Говорят, студсовет уломал наш корпус устроить соревнования по пейнтболу.  — О, — многозначительно тянет Пак, лениво ковыряющийся вилкой в своём салате. — Собираешься участвовать? — Конечно! — решительно произносит альфа. — А ты разве нет, хён? Глядя в яркие, воодушевленные глаза напротив, Чимин понимает, что ему крайне сложно ответить «нет». — Чонгук-а, я… — Дай угадаю, собираешься провести весь день, закопавшись в учебниках? — От перебившего его ехидного голоса Чимин чувствует, как волосы на затылке поднимаются дыбом, а пальцы руки механически сжимаются в кулак. — Или трусишь, Булочка? Горячее дыхание над ухом, обволакивающий запах мяты и касание сильной ладони к плечу заставляют Чимина на миг потеряться в ощущениях. — Кто бы говорил, — сипло произносит Пак, сбрасывая с себя руку ухмыляющегося Кима. — Тэхен-хен! — улыбается Чон, когда второй омега бесцеремонно плюхается на свободный стул рядом с Паком. — Я думал, у тебя сегодня выходной. — Работа над проектом, — пожимает плечами Тэхен. — Случайно вас здесь заметил и не мог не поздороваться. — Ким разворачивается корпусом к Паку. — Чего такой хмурый, Булочка? Не рад меня видеть? Темно-карие глаза Тэхена сейчас скрыты под зелёными линзами, и от его пронзительного, яркого взгляда шея Пака покрывается мурашками, а щеки начинают гореть. И надо было этому придурку родиться настолько привлекательным. — А разве не видно? — берет себя в руки Чимин, отвечая, как ему кажется, спокойно. Он медлит несколько мгновений, пока не продолжает. — Мы и без тебя прекрасно проводили время. Можешь идти, куда хотел. — Чонгук-а, он меня прогоняет, — жалостливо вздыхает Ким. — Меня не втягивайте в свои разборки, — поднимает руки в защитном жесте альфа. — И вообще, я за кофе. С этими словами Чон удаляется со скоростью метеора, оставляя двух омег прожигать друг друга взглядами. — Ты специально это делаешь? — устало спрашивает Чимин. — Делаю что? — безмятежно пропевает Тэхен, щуря слегка подведённые темным карандашом глаза. — Не строй из себя дурака, — хмурится Чимин. Он кожей осязает множество любопытных взглядов, которые направлены в сторону их столика. — Что тебе от меня нужно? — Я уже говорил тебе, и не раз, — отвечает Тэхен, с лица которого спадает безмятежная маска. — Повторять не вижу смысла. — Чем тебя так не устраивает наше с Чонгуком общение? — искренне недоумевает Пак. Он ловит себя на мысли, что впервые задаёт этот вопрос Киму. — Ты не из нашей лиги, вот и все, — сдержано отрезает шатен, и эта короткая фраза бьет Чимина наотмашь. Сильней, чем он мог бы предположить. Поступив в престижный университет, где большинство студентов происходили из знатных семей, он, стипендиат, выходец из среднего класса, за годы обучения успел привыкнуть к окружающим его насмешливыми шепоткам и презрительным взглядам. Чимин не придавал этому особого значения и его не задевали замечания насчёт его внешнего вида, родословной — или же того, сколько средств находится на его банковском счёте. Не задевали до встречи с Ким Тэхеном. Каждый раз, когда младший омега подчеркивал их разницу в статусах, проводя незримую черту, Чимин терялся, ощущая, как удушливый ком подкатывает к горлу. — Не принимай близко к сердцу, Булочка, — чуть тише продолжает Тэхен, не добившись ответной реакции. — Признаю, ты умен и даже внешность у тебя выше среднего, но в нашем мире этого не достаточно. Поэтому свои амбиции можешь оставить при себе. Чимин ощущает себя так, будто на него разом выливают ушат холодной воды. — Кем ты себя возомнил, Ким Тэхен, — с трудом сдерживая бурлящие под кожей эмоции, произносит Пак. — Амбиции? Так ты видишь мою дружбу с ним? — внутри клокочет негодование вперемешку с обидой. — Дружба с наследником одного из крупнейших автомобильных конгломератов в стране? — в ответ передразнивает Тэхен, скрещивая руки на груди. — Не смеши меня. — Я не собираюсь ничего тебе доказывать, Тэхен, — ощущая, как внутри на сердце расползается очередная рана, тихо произносит Чимин. — Думай, что хочешь. Но как я уже говорил, наше с Чонгуком общение — не твоего ума дела. Юноша собирает свои вещи, поднимаясь с места и не желая больше оставаться рядом с Кимом. Не тогда, когда болезненно ноет в груди, а в ушах закладывает от воя внутреннего омеги. — Хён, ты куда? — окликает его голос вернувшегося Чонгука, и это заставляет Пака обернуться. — Уже уходишь? — Да, нужно на занятие, — мягко произносит Чимин. — Спишемся позже, Чонгук-а. — Хён, но ты так и не ответил по поводу спортивного фестиваля, — хватает его за рукав толстовки альфа, и от Чимина не укрывается, как Тэхен прослеживает этот жест глазами. — Тебя внести в список участников? — Да он трусит, ты разве не видишь, — в ответ на затянувшуюся паузу хмыкает Тэхен. — Наверняка не… — Я буду участвовать, — перебивает его на полуслове Чимин, с торжеством замечая, как изумленный Ким давится своим напитком. — Так что да, запиши меня. — Супер! — восторженно восклицает Чон, привлекая внимание соседний столиков. Опомнившись, младший произносит на тон тише. — Уверен, будет весело! — Очень, — ледяным тоном произносит Тэхен, на губах которого появляется мрачная усмешка. Только позже, возвращаясь с занятий домой и вспоминая пронзительный, ненавидящий взгляд Тэхена, направленный ему в спину, Чимин в панике думает: «Во что я ввязался?»

***

Обширное пространство загородного пейнтбольного клуба, заполненное галдящими и взбудораженными студентами, напоминает Чимину пчелиный улей. Омега, стоящий чуть поодаль от скопления людей, внимательно рассматривает залитую солнечным светом зелёную территорию, стараясь привыкнуть к обилию запахов и звуков. Как и многие присутствующие здесь, он уже успел переодеться в специальный камуфляжный костюм, и ждал оглашения списков команд. — Это ведь он?! Восклицают неподалеку от Чимина, и краем глаза юноша замечает группу громко переговаривающихся девушек. Те смотрят куда-то в сторону, попеременно хихикая и взбудоражено дёргая друг друга за руки. Изгибая бровь, Пак из чистого любопытства поворачивает голову в том же направлении, пытаясь найти причину столь яркой реакции. Он мгновенно жалеет об этом, когда глаза останавливаются на высокой фигуре человека, расположенного к Паку полубоком и окруженного другими ребятами. Чимин никогда бы не подумал, что простой пейнтбольный костюм будет смотреться на Ким Тэхене не хуже, а, возможно, и лучше дорогих дизайнерских шмоток. Но однако это действительно так и в который раз омега жалеет, что согласился на всю эту авантюру. Темно-зеленые штаны из плотной ткани сидят как влитые на длинных, мускулистых ногах, подчеркивая округлые бёдра и аппетитную задницу, на которую безнадежно облизывались практически все альфы университета. Защитный жилет — под цвет штанов — надет сверху на чёрную толстовку, рукава которой закатаны до локтей и не скрывают сильных рук и выделяющихся на них ниточек вен. Руки Тэхена, по правде говоря, были одной из самых больших слабостей Чимина. Он не раз ощущал их на себе, притрагивающихся с легкой издевкой, дразнящих или же твердо удерживающих на месте, — но от каждого прикосновения длинных, воистину музыкальных пальцев, светловолосый омега дрожал и плавился, с трудом контролируя реакции собственного тела. Взгляд Пака движется вверх — от высокой шеи к самодовольному лицу. На чувственных губах играет расслабленная полуулыбка, карие глаза прищурены, а чуть вьющиеся каштановые локоны убраны назад спортивной банданой, открывающей высокий лоб. — Господи, и почему только он омега! — громко вздыхает девушка рядом, и Пак, отвлеченный этим, резко отводит от Тэхена глаза. Он ловит себя на мысли, что и сам не раз задавался этим вопросом. — Меня бы это не остановило, — смеется одна из ее подруг, продолжая на тон тише. — Да и его, я слышала, тоже. Чимин замирает, оглушенный мимолётно брошенной фразой. Что? — Серьезно? — восклицает первая девушка, на которую незамедлительно шикают. — Это же Ким Тэхен. Он не привык в чем-либо себя ограничивать. Будь то дорогущие вещи или природный статус партнёра. Кстати об этом, моя знакомая клялась, что как-то застала его с омегой. — Но ведь это противоестественно! — Противоестественно — это быть настолько сексуальным. А если серьезно, то не будь такой ханжой. В современном мире этим никого не удивить. Беседа плавно перетекает в другое русло, но даже спустя несколько минут Чимин не может перестать думать об услышанном. «…застала его с омегой». Он нервно кусает внутреннюю сторону щеки, ощущая, как внутри вспыхивает крошечный уголёк надежды. Вот только разгореться он не успевает, подобно лавиной смятенный недавним диалогом с Тэхеном. «Ты не из нашей лиги, вот и все». «Признаю, ты умен и даже внешность у тебя выше среднего, но только этого не достаточно». Воспоминаний хватает с лихвой, чтобы Чимин моментально померк, ощутив пробежавшийся по коже холодок. Ну конечно. О чем он только думает. Чтобы Тэхен — из всех людей… — Он что, сюда смотрит?! — панический возглас прерывает поток мыслей Пака, и он инстинктивно устремляет глаза в сторону Кима. Уж лучше бы он этого не делал. — Эй, Булочка! — отчетливо громко произносит низкий голос, от которого Чимин хочет провалиться под землю. И за что ему это все? Неужто он так сильно грешил в своей прошлой жизни, что в нынешней судьба послала ему такое наказание? — Не меня ли ждешь? — продолжает Тэхен, пробираясь к нему сквозь толпу людей подобно акуле средь стаи рыб, охотящейся за жертвой. — Боже упаси, — бурчит под нос Чимин, хмуро глядящий на приблизившегося к нему человека. — Чего тебе нужно, Тэхен? Мне казалось, тебя устраивала твоя нынешняя компания. — Ох, Булочка, только не говори, что ты наблюдал за мной, — садисткая улыбка озаряет лицо Кима, и Чимин с ужасом понимает, что только что сам подписал себе смертный приговор. — Еще чего, — как можно бесстрастней отвечает Пак, но, судя по всему, это только забавляет младшего омегу. — Врать нехорошо, Булочка. — Ты можешь оставить это? — начинает дымиться от негодования из-за надоедливого прозвище Чимин. — Мы не в детском саду. — Не злись, Булочка, — наклоняясь к нему, шепчет Тэхен, и от неожиданной близости дыхание замирает на губах блондина. — А то морщины раньше времени появятся. Тэхен со смехом отстраняется, и единственное, что удерживает Чимина от того, чтобы не врезать ему — громкий голос инструктора, называющий распределение групп по площадкам. Да вы издеваетесь! Хочется взвыть Чимину, который узнает, что они с Тэхеном в разных командах и будут играть друг против друга. «И зачем только ты поднял тему фестиваля, Чон Чонгук!» — сетует Пак на отсутствующего сегодня альфу, чей поток играл на день позже. Чон заварил всю эту кашу и в итоге оставил Чимина одного её расхлёбывать. — А это будет интересней, чем я думал, — низко произносит Тэхен, не отводя от Чимина внимательных глаз. — Не терпится надрать тебе зад. — Мечтай, — шипит омега. — Я выбью тебя первым. — Жду не дождусь, Булочка. Прежде чем удалиться к своей команде, Пак с чувством показывает смеющемуся Киму средний палец.

***

«Чон Чонгук, я убью тебя!» Скрипя зубами, думает тяжело дышащий Чимин, плотно прислонившись к укрытию и слыша, как рядом свистят и разбиваются о поверхность шарики, наполненные краской. Он не раз играл в пейнтбол с друзьями в Пусане и считал себя довольно сносным игроком, но… В этот раз соперники оказались какими-то монстрами: не прошло десяти минут, как большинство членов его команды оказались «расстреляны», а сам он загнан в угол с заканчивающимся в фидере патронами. — Синий впереди, за машиной! Чертыхнувшись, Чимин осознает, что его засекли и что пора срочно делать ноги. Удобней перехватив маркер, омега делает глубокий вдох и со всех ног бросается в сторону выложенных в виде ограждения резиновых шин. Уровень адреналина резко подскакивает в крови, когда за спиной омега слышит крики других игроков и характерные щелчки разрывающихся шариков. К счастью, он все же успевает добраться до нового укрытия невредимым, и более выгодная позиция позволяет ему перейти в атаку. «Неплохо», — с нескрываем удовлетворением думает Чимин, когда двое «красных» уходят с поля с позорно поднятыми вверх руками и с отчетливыми следами синей краски на камуфляжных костюмах. — Здесь еще один! — громкий возглас заставляет Чимина обернуться. Быстрая реакция спасает его от патрона, который с громким терском разбивается в нескольких сантиметрах от его головы. — Эй, какого… Чимин, приготовившийся к быстрой «смерти», точно не ожидает того, что очередной красный, появившийся словно из ниоткуда, выпалит точной очередью в грудь сокомандника. — Ты уж извини, Хэсон, но этот мой. По коже Чимина бегут мурашки, стоит услышать низкий голос, в котором помимо привычной усмешки чувствуется стальное предупреждение. Воздух вокруг, в котором разливается пряный, острый запах мяты, становится плотней, и на мгновение потерявшийся в ощущениях Чимин забывает, какого это, дышать. Он не успевает проследить тот момент, когда «убитый» красный уходит и они с Кимом остаются наедине, и приходит в себя лишь тогда, когда приблизившаяся высокая фигура толкает его к укрытию, заключая в импровизированную клетку. — А ты хорош, Булочка, — за запотевшим стеклом маски Чимину не видно чужого лица, но он уверен в том, что Тэхен сейчас усмехается. — Удивлен, что ты продержался так долго. — Тэхен! — восклицает Чимин, совершенно не понимая, какую игру ведет младший омега. Он делает полшага вперёд в попытке оттеснить Кима. — Ты что вообще… Рука Тэхена, опустившаяся на бедро, пригвождает Чимина обратно к заграждению из шин, а уже в следующий миг Пак ощущает, как падает куда-то под ноги сердце. — Помолчи, — еще ниже, опасней произносит Тэхен ему на ухо, вдавливая Чимина в укрытие своим твердым телом. — Там другие игроки. Чимин не знает, почему им нужно прятаться, но сейчас эта мысль не первая бьется в его голове. Все, о чем может думать омега — то, как горячее дыхание Кима лижет чувствительную шею близ запаховых желёз и как чужой обволакивающий запах заставляет слабеть колени. О вжавшихся в бедро, чуть ли не до синяков, пальцах, Пак пытается не вспоминать. Как и о вязком клубке желания, свернувшемся внизу поясницы. — Тэхен… — сглотнув, сипит омега, кладя ладонь на чужое плечо. Он видит, как дергается кадык младшего и слышит, как тот шумно втягивает носом воздух. Запах мяты становится гуще, забиваясь в нос, и от шума собственной крови у Чимина закладывает в ушах. Вместо ответа из горла Тэхена вырывается какой-то глухой, неразличимый из-за шлема звук, и Чимин с силой сжимает пальцы на его защитном жилете. — Отпусти, — настойчивей произносит старший, стараясь скрыть в голосе панику и примешивающееся к ней возбуждение. — А то что? — неестественно-хрипло отвечает Ким, едва отстраняясь. Его неотрывный взгляд, яркий и лихорадочный, виден даже сквозь тусклое стекло шлема и на миг в голове Чимина проносится мысль — в чужих глазах он впервые за долгое время не видит ледяного презрения. Наоборот, взгляд Тэхена обжигающе жаден. — Хочешь видеть кого-то другого на моем месте? Чонгука? — как-то тихо, угрожающе спрашивает Ким, и это приводит Пака в чувство. — Ты спятил! Причем здесь это! — шипит Чимин, чувствуя, как бурлит внутри ярость. Неужели Тэхен не мог найти другого, более подходящего момента, чтобы закатить сцену ревности?! — Немедленно отпусти меня, — низко произносит Чимин, которому становится не то хорошо, не то дурно от усилившегося природного аромата Кима, в котором отчетливо ощущается феромон. — Твой запах… Он не успевает договорить, потому что боль раскаленными иглами впивается в затылок, когда шлемом Пак с силой стукается об укрытие. Из горла вырывается не то всхлип не то полустон, когда чужое колено настойчиво вклинивается меж ног, надавливая на пах. — Мой запах? — рычит Тэхен, и растерянного Чимина это пугает. — Блять, Булочка, — младший омега чуть ослабляет хватку и, опустив голову, касается шлемом плеча Пака. — Как же ты не пойм… Чимин не дослушивает. Влекомый страхом, паникой и волной других затмивших рациональность чувств, он зажмуривается и, подняв маркер, спускает курок. Тело, зажимающее его, резко отшатывается назад с болезненным стоном, и Чимин срывается с места. Он слишком возбуждён и напуган, чтобы услышать проклятия, громко сорвавшиеся с чужого языка. Черт. Черт. Чертчертчертчертчертчерт… Его сердце не успокаивается даже когда Чимин оказывается вдали от младшего омеги, прячась за грудой металлолома. Без сил опускаясь на корточки и наплевав на все инструкции, Чимин приподнимает край пейнтбольной маски, судорожно глотая ртом воздух, но не в силах надышаться. Это было близко. Тэхен был так опасно близко, что, еще немного — и он бы определенно почувствовал бедром крепкий стояк Чимина, на который сейчас болезненно давила плотная ткань защитного костюма. Холодный пот прошибает Чимина, стоит подумать о том, что было бы, если Тэхен узнал. Определенно, все прошлые насмешки младшего показались бы Паку раем по сравнению с тем, что могло случиться дальше. Из состояния кризиса Чимина вырывает громкий свисток наблюдателя, знаменующего конец игры, и громкие, радостные возгласы сокомандников. Кажется, мы победили, — проносится на периферии среди хаотичных мыслей. Вот только почему вместо победы он ощущает чувство поражения?