"Очко" или к чему приводят карточные игры.

Просыпаюсь рано, но ощущаю себя бодро. Девчонки ещё не встали, но по льющейся воде слышу, что ванная занята. Прислоняюсь к стене, держа полотенце и зеваю. Пять минут. Десять. Чего он засел? Дергаю дверь, чтобы поторопить короля кафеля, но она неожиданно поддается. Мне надоело ждать, и я просовываюсь в ванную. Сам виноват, оставил дверь открытой. Шторка душевой задернута. Что-то мыча, Никита принимает душ. - Ты дрочишь, что ли, я там вечность простоял, - ворчу, поднимая ободок унитаза и оттягивая резинку трусов, чтобы справить малую нужду. - Руся, не гунди. В ответ ему раздается лишь громкое журчание. Закончив с первой физической необходимостью, перехожу ко второй. Выдавливаю почти пустой тюбик на свою щётку. Вода в душевой прекращает литься, и теперь в ванной отчётливо слышно, как я шлифую свои бивни. Никита одним движением одергивает шторку и вылезает из душа, нащупывая голыми пятками коврик, на котором стою я. - Отдай, - тянет его ногой Никита за моей спиной, и мне приходится уступить, лишь бы он отстал. Я покосился на отражение его мокрого лица в зеркале. Он растерянно стоит и ищет глазами полотенце. - Черт, забыл. Я твоим оботрусь? Моё висит на батарее. - Ещё чего, - сплевываю я пасту. - Я чистый! Не побегу же в комнату, - уже тянется за моим полотенцем подлец, пока я полощу рот. Замечаю это краем глаза, выключаю воду и ныряю рукой к батарее, опередив его и стянув свое махровое полотенце. Никита, голый и мокрый, улыбается мне, протягивая руку. Наивный. Через секунду я гоню его шлепками по мокрой спине этим же полотенцем, в чем мать родила, к нашей комнате. Никита ругается матом и бежит, скрючившись от холода и добежав, хватает забытое на кровати полотенце, яростно вытираясь. Мой сдержанный смех тонет в его открытом и звучном хохоте. Я сажусь в кресло и получаю уведомление о переводе средств от заказчика. Утро начинается не с кофе. С кофе оно у меня никогда не начинается. Пока разбираю почту, Никита уже собирается и убегает на свою доставку. Его нет весь день. Я не особо занят заказами. И, как следствие, мои мысли периодически возвращаются ко вчерашнему вечеру. И зачем я об этом думаю. Он же мой раб, вот и исполняет мои прихоти. Я не особо жалую физический контакт, потому вчерашний не идёт из головы, в том и вся загвоздка, ничего криминального. Меняю шрифт четвертый раз и все не то. Закрываю вкладку. Включаю давно заброшенный мною фильм, перематываю и смотрю. Почти досмотрел. Выключаю. Концовка и так понятна. Окончательно закрываю ноутбук и перевожу взгляд на окно. Солнце спряталось. Погулять? Темные, почти черные волосы падают мне на лицо. Отросли. - Руслан, будешь пирог? Каждый справляется с вынужденностью сидеть дома по-разному. Лада, например, открыла талант к выпечке и пичкает ею всех своих соседей. Остальные девчонки жалуются на килограммы, но едят. А мне из-за каких-то пирогов ничего не будет. - Давай, - встаю с кресла и иду на кухню. Пахнет приятно. - Это ваниль. Я всегда ее сую, чтобы запах вкусный был. Ну знаешь, как в детстве. Лада отрезает мне большой кусок черничного пирога. Наливаю нам чай. Сидим вдвоем. Никого больше нет. - Как работа? - обязательно нужно наполнить чем-то пустоту. Вздыхаю. - Хорошо идёт. Заказов стало больше. - Везёт. А я скоро пойду на панель, видимо, - запивает чаем девушка. - У родителей по нулям. Молчим. - А Никита как? - Бегает, как заяц. Опять молчим. Пирог вкусный. - Может, девушка у него появилась? Смотрю на Ладу и вспоминаю, как несколько месяцев назад она пыталась завести интрижку с Никитой, но, видимо, что-то пошло не так. - Не самое удобное время заводить отношения. - Ну-у, - тянет Лада. - Всё-таки нас тут трое, и, может, с кем-нибудь из нас он и хотел бы... - Жить в одной квартире недостаточно, чтобы заводить лямур, разве что так, переспать, - равнодушно бросаю я, смахивая крошки. Лада выглядит не особо счастливой. Но вряд ли станет переживать из-за такой ерунды. Допиваю остывший чай, мою за собой и выхожу из кухни. Не люблю такие моменты. Когда будто нечем себя занять. Хлопает входная дверь. Лиля и Кира вернулись, слышу их приглушенные голоса и пялюсь в потолок своей комнаты. Закрываю глаза. Кажется, мне потребовалась секунда, чтобы задремать. Теплые руки касаются меня. Ощущаю приятный запах постели и своей чистой кожи. Свой запах. Слышу его тихое дыхание, мы о чем-то говорим, но слов не разобрать. Кругом темно, кругом истома. - Чего делал? Этот вопрос вырывает меня из объятий Морфея, словно малый заряд электрического тока. - Ты спал? Извини, что разбудил. Никита без зазрения совести улыбается во все зубы своей будничной улыбкой. Я вроде как недоволен, но испытываю смешанные чувства. Не надо было ему так резко будить меня. Не отвечаю, сбитый с толку, и иду на кухню ужинать. Чужие оживленные разговоры и запахи еды отрезвляют. Девчонки смеются, я не вникаю в их диалоги и смотрю на чаинки на дне кружки. - ...а потом гуляли весь вечер. Там же познакомились с Данилой, ты же помнишь Данилу? - вдруг обращается ко мне Лиля. - Кого? - хмурю лоб. Не знаю я никакого Данилу. - Ну тот эпатажный тип. Я про гей-парад рассказываю. Пф. То давнишнее мероприятие в Москве сложно назвать гей-парадом. В тот день Лиля затащила меня туда силком, ибо мне было в лом идти на сомнительно организованное мероприятие, а через пару дней мы познакомились с Кирой с соцсетях, которая тоже там была, как оказалось. Ну, точнее, это Лиля нашла ее по каким-то фоткам. Возможно, именно это событие привело к тому, что сейчас мы впятером сидим на этой кухне. - Вы были на гей-параде? - недоуменно спрашивает Никита, до этого молча поглощающий спагетти с мясом. - А чего вы там забыли? - мы вчетвером смотрим на него. Лада со смешком во взгляде. Лиля с вопросом на лбу. Кира и я - как на дурака. - Ну, в смысле, как выразиться, - никак не сформулирует разумную фразу Никита. Видимо, боится обидеть или ещё какая-нибудь ерунда. - Давай, напрягись, - саркастично выдает Кира. Я усмехаюсь в чашку. Переступив через вынужденную паузу, девочки продолжают беседу. - То есть, вы ...? - шепчет мне Никита с такими серьезными глазами, что мне становится смешно. - Какой ты неискушенный, Никитка, - хмыкаю и встаю. Похоже, ему хватит на сегодня впечатлений. Ухожу, не видя, как он задумчиво провожает меня взглядом. В комнате прохладно. Закат пышет красками. Через полчаса Никита щелкает за собой дверью. Я сижу в кресле, которое давно стало моей собственностью, и листаю ленту от нечего делать. Никита садится на свою кровать спиной к стене и тоже утыкается в телефон. Вечер проходит тихо. Я принимаю душ перед сном, как обычно, и лезу в шкаф, чтобы сменить постельное белье. Надеюсь, остался ещё хотя бы один пододеяльник с удобной дыркой сбоку, а не вырезанный прямо посередине. О, повезло. Включаю лампу и борюсь с одеялом, пытаясь застелить его правильно с первой попытки. Полотенце на бедрах соскальзывает с меня. Поднимаю его и заматываю заново. Что-то падает за спиной. Поворачиваюсь. Никита собирает упавшее с тумбочки каким-то макаром барахло. Наконец, постель готова. Чиста и свежа. Нахожу чистое нижнее белье и одеваюсь, отправив полотенце на сушку. Падаю на кровать. Прекрасное чувство. - Выключи лампу, - прошу Никиту, ибо уже не встану. Выключатель тихо щелкает. - Руслан? Открываю один глаз. - Помнишь, что я тебе говорил про разговоры по ночам? - У меня только один вопрос. - Глупый? - Да. Лунный свет пролезает сквозь шторы и падает между нашими кроватями. - Ладно. Никита молчит. Надеюсь, передумал. - Зачем ты пошел на гей-парад? - Лиля затащила. - И все? - задаёт следующий вопрос Никита, не успел я закрыть рот. Немного думаю. - Нет, конечно. Я ровно отношусь к меньшинствам. Я отчётливо ощущаю, как он ждёт более развернутого ответа. Люди по-разному относятся к моей манере говорить емко, только по делу. Так вот Никиту это выносит. И я знаю. - А сам? Молчу пару секунд, чтобы помучить его любопытство. - Скажем так, парни привлекают меня так же мало, как девушки. - Врёшь, - вызывающе возражает Никита, как будто ожидая опровержения. - Нет. За окном автомобиль проезжает по лужам, мелькают фары. И улица снова стихает. - А кого бы выбрал, парня или девушку? Этот вопрос я уже как-то слышал от Лили. В тот раз я ответил иначе. - Парня. - А у тебя был парень? Различаю по голосу степень его заинтересованности, которую он неумело скрывает. Так спрашивают обычные парни, когда встречают кого-то, вроде меня. Интерес. Интрига. Раскрытие табу. - Нет. - Почему? - Это который по счёту вопрос? Никита привстаёт, упираясь локтем в простыню, и смотрит на меня. - И ты никогда не пробовал с парнем, ну, - запинается он. - Что? Трахаться? Нет. Я утолил твою жажду к новому и неизведанному? Никита кладет голову на подушку и молчит. Гляжу в потолок. Мысли о влечении к своему полу бывали у каждого человека. Я никогда не считал это чем-то секретным и невозможным. Разве что в раннем подростковом возрасте, когда ещё не открыл для себя антропологию. - И когда ты понял, что ты гей? Мои мысли спотыкаются об этот вопрос. - Я не гей. Далеко не все гетеро становятся геями. - Да, я глухая деревня в твоих просвещённых глазах, я знаю, - приглушённо говорит парень. Видимо, уткнулся в подушку. - Да и многие гетеросексуалы практикуют разнообразные связи. От этого не умирают, - плавно закругляю разговор, чтобы больше к нему не возвращаться. - А ты? Не уймется же. - Я нет. - Почему? - Потому что мне не насрать, с кем. Судя по ответной тишине, Никита не ожидал услышать такой ответ. Ну, я сам не его ожидал. Мне действительно не все равно. Будет ложью сказать, что я жду великой любви, скорее, я даже побаиваюсь ее. Но даже трогать малознакомых и уж тем более неприятных людей мне противно. А искать партнёра специально кажется таким глупым занятием. Да и одиночество никогда не было мне в тягость. Никита выходит из комнаты. Я заворачиваюсь в одеяло и закрываю глаза, проваливаясь в незаметно подкравшийся сон.