Консервы и сухофрукты

Он – крупная темная фигура – нависает над ее вдруг ставшей такой маленькой тушкой. В зубах – сигарета. Дымит, будто экипаж на паровом двигателе. Темные волосы, дорогой пиджак и дурацкая бабочка, которая, по его мнению, дает дополнительный скилл к власти босса. Ну, или просто он не имеет вкуса. Абсолютно никакого. - Недостаточно. - Плохо. - Не так. Девушка стискивает свой длинный красный фартук и, скривившись, отправляется в подсобное помещение. Ей хочется выкрикнуть много бранных слов, но она ухмыляется и обращается к посудомойщице: - Долорес, что там со временем? - Не беспокойся, милая, у нас еще полчаса свободного... - У вас, Долорес, - тут же раздается его резкий голос. – А кому-то не мешало бы накрутить салфеток. А еще приборы… Девушка, не сдержавшись, показывает непристойный жест и неохотно высыпает на столешницу несколько десятков ножей и вилок. Полотенце. Салфетки. Поднос. Ящик. - Лана, когда ты в последний раз спала? – Лиззи, вторая официантка, раскачивается на стуле, прокручивая тексты сообщений в смартфоне. - Это важно? - Злая ты, - пожимает плечами девица. – Сегодня это на пользу не пойдет, если хочешь, чтобы чаевые были на уровне. - Будешь тут доброй. - Не понимаю, почему он докапывается только до тебя. Алекс косячит куда больше. А Роза, а Марти… - Лиззи… - А? - …заткнись. В сторону Ланы летит мокрая тряпка, но та успевает перехватить ее и повесить на край раковины. Приборы сияют холодным стальным блеском, когда в них отражаются лампы дневного света, и лучи эти рикошетят прямо в ее правый глаз. Она морщится, пододвигает к себе пепельницу и нажимает кнопку включения на кофе-машине. *** - Фернандо! Греческий и карбонару! - Uno momento, моя красавица, - щеки повара становятся еще больше, когда он растягивает рот в улыбке и медленно уносит на кухню свою тучную фигуру. - Киса, что у нас с четвертым? Они рассчитываются? - Марти, совсем забыла… Две текилы, лимон и апельсиновый сок. - За четвертый? - Да. - Пьяные черти, - бармен резко дергается от звонка мобильного. – Да-а-а… Скотт? Она здесь. Забирает заказ. Что? А где Лиззи? А… Скотт? Алло? Девушка уже подозревает, что ее не ждет ничего хорошего. - Лана… Киса, прости… Кажется, он снова не в духе. В зале какой-то ад, тебе придется подняться. - Я не могу дождаться заказа здесь? - Тебе… - Марти мнется и теребит край розовой рубашки. – Тебе очень надо быть там… - О’кей. - Прости… Но я правда не знаю, почему все так. Он никогда ни к кому из нас так не относился… - Зато я знаю. - Mia bella, салат почти готов! – стуча ножом, кричит Фернандо из кухни. – Еще две минуты! Лана уже не слышит его. Не видит ничего, кроме ступенек, словно вырастающих у нее под ногами. *** - Твою мать, где ты все время ходишь? Снова эта сигарета, бабочка, пиджак и борода. Она ненавидит его настолько, что с трудом удерживается от истерического смеха, разбирающего ее изнутри. - Кому-то же нужно забирать заказ. Алекс печально смотрит на нее из-за диджейского пульта. Сочувствующе. Почти со скорбью. Она понимает, что Скотт уже не раз успел расчленить ее словами на мелкие-мелкие кусочки и пожелать сдохнуть в страшных муках. «Все взаимно, - думает она. – Только ты мои тайны не хранишь» - Быстрее! – выдыхая никотиновые пары ей в лицо, цедит босс. Ее спина ощущает довольно-таки сильный толчок. Поднос с бокалами падает из рук. Звон. Один все же не удержала. - Мразь… *** Когда она в конце рабочей ночи перебинтовывает распухшую от удара тяжелой металлической двери лодыжку, протирает остатками водки ссадины от разбитой посуды и складывает фартук в нижний ящик для личных вещей, рядом щебечет Лиззи и нудит Алекс. Причитает Долорес и недоумевает Марти. Когда обстановка становится более или менее спокойной, Скотт снова заходит в подсобку. - Такси ждет снаружи. Всех. Лана, останься на минутку. Никто из персонала не удивляется. Все уверены в наихудшем исходе. *** За Долорес закрывается дверь. Девушка улыбается. Мужчина тушит окурок о дно стальной раковины. - Много там еще? - Достаточно, чтобы еще пару недель поиграть злого феодала. Они обмениваются конвертами. В ее руках – купюры с двумя нулями каждая. В его руках – кусок проявленной пленки и несколько фотографий стандартного формата. Персонал разъезжается по домам. На фото их грозного босса, одетого в костюм школьницы, трахает тощий коротышка с татуировкой, изображающей огромную черную сороконожку. Она обвивается вокруг его руки. И будто бы сливается с черной бородой босса, щекоча мочки его ушей.