Супружеская терапия

Зевнув, он провёл рукой по густым тёмным волосам. С одной стороны, ночные смены иногда позволяли расслабиться, потому что чрезвычайные ситуации были редки; с другой стороны, именно сегодняшняя смена выдалась очень напряжённой. Обычно ночные дежурства он проводил в кровати, пытаясь наверстать недостающие часы сна, пока не случалось чего-нибудь экстренного и требующего его присутствия или пока не звонил будильник. Как у одного из заведующих отделением у него всегда была работа, всегда находился срочный вызов, и это выматывало, но он справлялся с этим уже три года. Иногда он спрашивал себя, почему согласился на это повышение, не проявил ли легкомыслие, решив тогда, что это не может быть так уж трудно. Может быть, он согласился, просто чтобы двигаться дальше? Или потому, что Дин тогда почти всё своё время проводил в мастерской? А может, были и какие-то другие причины, о которых он просто уже не помнит. В любом случае, сейчас о сне нечего было и мечтать; после обычной восьмичасовой смены, а также трёх часов сверхурочной работы (заполнение бумаг и приёмные часы) он стоял перед зданием, в которое ему совсем не хотелось входить. Супружеская терапия… и кому взбрела в голову такая глупость? Им с Дином не нужна была никакая терапия, они уже несколько недель назад обговорили все условия развода, в том числе раздел имущества: поскольку у обоих был высокий доход, не было и оснований для подобных споров, кроме того, у них не было ни детей, ни предметов роскоши. Импала оставалась Дину, Пайпер, рыжая кошка, — Кастиэлю, сохраняя за собой свободу передвижений. Но суд утверждал, что у их брака ещё есть шанс… может, нужно было разводиться со скандалом, а не проявлять здравый смысл? Снова зевнув, он проверил пейджер — ничего срочного. Приятно, что Лоуренс решил обойтись без избиений и засовываний странных предметов в ещё более странные части тела. Почему он вообще решил изучать медицину? Тряхнув головой, он вышел из своего старичка Линкольна и сразу же заметил блестящую Импалу Дина. Ненадолго задержав на ней взгляд, он наконец решился и направился ко входу. Бальтазар… Что ж, у них с терапевтом было кое-что общее — странное имя. Кастиэль постучал, и дверь мгновенно распахнулась; за ней стоял широко улыбающийся молодой человек. Всё в его кабинете так и кричало о терапии; больше всего Кастиэлю захотелось уйти, но он всё же снял плащ и согласился выпить предложенный кофе с большим количеством мёда. Плащ он перебросил через спинку дивана; кофе был приготовлен очень быстро, и Кастиэль не очень-то хотел узнавать почему. — Так когда появится твой муж? А к чему спешка? И почему Бальтазар задал вопрос с такой интонацией? Ладно, наверное, потому, что именно в его обязанности входило убедиться, что Дин и Кастиэль снова поклянутся друг другу в вечной верности. — Не знаю, — пожал плечами Кастиэль, надеясь, что в отсутствие Дина Бальтазар не учинит ему личный допрос. Кастиэль был вполне уверен, что каждому терапевту или психологу и самому требуется время, чтобы осмыслить услышанное. Сам-то он психологом не был, но ему казалось, что Бальтазар с удовольствием начнёт разговор о его жизни. Потягивая кофе, он приготовился пропускать всё мимо ушей, однако всё равно не сдержал вздоха облегчения, когда в дверь постучали. Хорошо бы это был Дин… И в самом деле, это был голос его… пока ещё мужа. Кастиэль сразу же отставил уже опустевшую чашку, не сделавшую его ни капли бодрее, и обернулся к Дину, которого Бальтазар подтолкнул к дивану. — Привет, — кивнул Дин, садясь на другой край дивана. Как и их последний поцелуй, последнее проявление близости случилось недели назад, так что у обоих не должно было быть проблем с тем, как далеко они сидели друг от друга. — Привет, — кивнул Кастиэль в ответ и перевёл печальный взгляд на пустую чашку. — Ну и как это всё происходит? — сразу спросил Дин. — Мы говорим о… нашем сексе? Или о том, кто занимается стиркой? Да, он явно горел желанием посещать терапевта ровно в той же мере, что и Кастиэль. Вернувшийся в этот момент Бальтазар рассмеялся. Такой смех психотерапевта был знаком Кастиэлю по медицинским сериалам, в том числе и по любимому сериалу Дина, только сейчас он казался искренним. — Когда у вас последний раз был секс? Друг с другом или с кем-то ещё? — тут же спросил Бальтазар. — …а можно ещё кофе? — Если Кастиэль хочет выжить, кофе ему необходим. Бальтазар выглядел слегка удивлённым. — Излишнее потребление кофе до добра не доведёт, Касси, неужели муж тебе этого не говорил? — и он решительно наполнил чашку до краёв, чудом ничего не разлив. Кастиэль не ответил, только добавил мёда, надеясь, что весь сеанс сможет прятаться за чашкой. И почему у Бальтазара в кабинете был мёд? Но он предпочёл не задавать вопросов. То, что Бальтазар не вполне обычный терапевт, можно было понять уже по тому, что сидел он на большом мяче для йоги, объяснив это тем, что делать так полезно — для осанки и прочего. Оставалось надеяться, что им на таких сидеть не придётся, потому что Кастиэль точно бы с него кувыркнулся. И слегка раздражало постоянное подпрыгивание Бальтазара на мяче. — Ну, по порядку. На терапию вас направил суд, а это значит, что если вы не будете посещать сеансы, суд в первую очередь не предоставит вам развод, — наконец начал Бальтазар. — Вы это уже знаете? Так что мы встречаемся минимум раз в неделю, а о чём будем говорить, решим по ходу дела. Хотите поотвечать на вопросы о сексе? Мне лично всегда интересно, сколько лет женатые пары могут прожить без секса. — А у нас прошло уже сколько-то лет? — вслух задумался Кастиэль. — И года не прошло, — не согласился Дин. — Если вам требуется время, чтобы вспомнить, значит, секс был давно, — прервал их рассуждения Бальтазар. — Ладно, расскажите мне немного о себе. Кастиэль ощутил себя дошкольником, которому приходится играть в очередную игру с рассказами о себе. Он такие игры всегда ненавидел. — Только не каждый о себе — расскажите друг о друге. — …а? — вставил интеллектуальную реплику Кастиэль. То ли из-за недостатка сна, то ли ещё из-за чего, но он не вполне понял. — Я хочу, чтобы Дин рассказал мне о тебе, а ты мне о Дине. Не биографию, а что-нибудь короткое, ёмкое и информативное. Эта игра показалась Кастиэлю ещё глупее прежней. — Эм… У Дина своя мастерская, и он там… автомеханик? — начал он, не зная, об этом ли хочет услышать Бальтазар. — И… он любит свою Импалу, пироги и рок? Ну и бургеры. Бальтазар кивнул, однако ничего не стал записывать — он вообще ничего не записывал, хотя обычно в представлении людей терапевты это делают. Кастиэль почти вопросительно посмотрел на Дина: может быть, тот лучше справится с задачей… хотя сейчас неловко было им обоим. Кастиэль знал, что до начала их отношений у Дина было много секса, но это изменилось, когда Дин по уши в него влюбился. Типа мгновенно. Будто бы когда он был с кем-то, то сразу же вспоминал его синие глаза и терял весь интерес — этим сладким словам Кастиэль поверил, видя, как Дин на него смотрит, и верил до сих пор. Но ведь о таком терапевтам не рассказывают, или?.. Дин слегка сощурился, прежде чем посмотреть на Кастиэля, перечислившего в своей обычной манере основные факты. За все эти годы ничего не изменилось. У него по-прежнему были проблемы с такими заданиями, и он всё ещё не научился давать на такие вопросы развёрнутые ответы. Ну, да и Дин тоже изменился мало. Дин любил свою Импалу, рок и бургеры, а Кастиэль узнал это всё уже на первом свидании. И пироги — но пироги занимали в жизни Дина особое место. — А ты, Дин? Что ты можешь рассказать о Касе? — Бальтазар наконец повернулся к Дину, и Кастиэль ощутил облегчение от того, что хотя бы какое-то время мишенью побудет не он. — Кас любит пчёл, мёд и наш… свою кошку Пайпер. Как-то вечером он нашёл её на улице, раненую; мы отвезли её к ветеринару, а потом она осталась у нас. Кас… — Дин снова бросил взгляд на мужа. Он так много мог рассказать о Касе, но всё казалось ему неважным, будто он не знал о муже ничего действительно стоящего. — Кас может часами торчать в душе, а по утрам ужасно ворчлив, если не получит свои полчаса обнимашек. А как Кас справляется с этим сейчас? Обнимашек с Пайпер ему достаточно? Может, и так. В последние недели перед своим переездом Дин ведь уже спал на диване. Он был рад, съехав, наконец снова поспать в нормальной кровати. — У вас есть фотографии друг друга? — Бальтазар вопросительно посмотрел на обоих. Фотографии? Какие фотографии? — Ээ… да, — наконец нашёлся Кастиэль. Кроме тех фото, что стояли в их… в его квартире, было ещё одно: он всегда имел при себе маленький снимок с их свадьбы, который специально распечатал, чтобы его можно было носить с собой. И была пара фото на мобильном, хотя он и не помнил, когда их сделал. На одном из них Пайпер так уютно устроилась на Дине, что у того не осталось выбора, кроме как улечься с ней в обнимку. Дин тоже неуверенно кивнул; Кастиэль и не ожидал от него положительного ответа, поэтому удивился: всё же он не знал о Дине всего. — И всё-таки не прошло года с тех пор, как у нас был секс, — буркнул Дин. Кастиэль не был так уверен. С того раза прошли месяцы? Но у них обоих было так много дел, и в обозримом будущем их не должно было стать меньше. Не потому они решились на развод, что жаждали друг друга. Почему суд ставит им столько препон? — Кажется, для тебя это важно — верит ли кто-то, что в этом году у тебя был секс, — заметил Бальтазар. — Так секс в вашем браке не был проблемой? И ещё — пусть последний секс был меньше года назад. Это для вас норма — редкий секс? Это что — секс-терапия? — Секс никогда не был проблемой. И да, мне важно подчеркнуть, мы не прожили вместе годы без секса. Раньше он был регулярнее, но со временем стал реже. И он был великолепен. С самого первого их раза они просто не могли перестать касаться друг друга. Их секс никогда не бывал скучным, и в первые годы отношений они спали друг с другом… ну, везде. — У нас с Дином была — и сейчас есть — сильная загрузка на работе, — вставил Кастиэль, будто это всё объясняло. — И? — Кажется, для Бальтазара это не объяснило ничего. — Если вы хотите сказать, что проблема не в сексе, то в чём тогда? Почему развод после… многих лет брака и отношений? По моим данным, вы женаты десять лет, а до этого долго встречались. После таких долгих отношений редко расстаются, если на горизонте не возникает новая любовь или причиной не является домашнее насилие. Кажется, то и другое — не ваш случай. Так в чём тогда дело? — Бальтазар вопросительно посмотрел на обоих. — Или вы ещё не готовы заговорить со мной о своих проблемах? В их отношениях были проблемы? Кастиэлю было трудно посмотреть на них со стороны, но, так или иначе, Бальтазар был настроен докопаться до сути, что не делало ситуацию проще. Кто бы мог подумать, что развестись будет так сложно? — Ты выглядишь удивлённым, Дин, — заметил Бальтазар. Кастиэль перевёл взгляд на мужа, но его лицо уже не отражало никаких эмоций. — Ну, цифры — это не моё. Кас может с точностью до дня сказать, как долго мы вместе, а я… занёс дату годовщины в телефон, чтобы не пропускать. Но Кас никогда не обижается, — их взгляды ненадолго встретились. Кас знал, что Дин такие вещи не запоминает, поэтому и занёс обе их годовщины в телефон. — Думаю, телефон — единственная причина, по которой Дин не пропускает важные события… телефон и ещё люди, которые ему о них напоминают, — с улыбкой согласился Кастиэль. Дин, пожалуй, забыл бы не только годовщину, но и все дни рождения и время приёмов у врача… — И если я с самого начала знал об этой твоей забывчивости, то с чего мне на тебя каждый раз обижаться? Кастиэль пожал плечами. Конечно, приятно, проснувшись, получить букет цветов или что-нибудь в таком духе, но это не такое большое дело, чтобы целый день дуться, если Дин забыл об очередной дате. И Кастиэль действительно мог сказать, сколько дней они пробыли вместе, так у него была устроена голова, но, возможно, Бальтазар расценил бы это как знак того, что им нужно остаться вместе, так что Кастиэль промолчал. Может быть, он слишком много об этом думал? — Да нет, по крайней мере у меня, никакой новой любви, если только не считать ею кадиллак Седан де Вилль 1960-го года. И насилия у нас никогда не было, — наконец произнёс Дин. Конечно, они ссорились, и случалось и разгорячиться, но обычно Дин исчезал на пару часов, а потом они обсуждали случившееся и снова оказывались в объятиях друг друга, забыв о ссоре. Они не ссорились подолгу, как бы ни злились, а дуться или целый день друг с другом не разговаривать у них просто не получалось. — Просто брак перестал работать. Наше время позади, и мы оба смотрим на это реалистично. Мы всё обсудили и решили, что лучше развестись. Не было какой-то бурной ссоры или типа того, это просто решение двух взрослых людей. У Каса своя жизнь, у меня своя, — спокойно объяснил Дин. Это было правдой, что тут можно было ещё сочинить? — У Каса своя жизнь, а у тебя твоя? — переспросил Бальтазар, подпрыгивая на мяче. — А что же ваша совместная жизнь? — Послушайте, у меня своя мастерская, Кас — завотделения в городской больнице. Наши жизни просто больше не пересекаются, у нас больше нет… точек соприкосновения. Вот и всё. Никаких других мужчин или женщин, никакого домашнего насилия, каждый получает то, что хочет. — А хотите вы развода? — Дин коротко кивнул. Бальтазар по очереди остановил взгляд на клиентах. — Что с вами, Кастиэль? Кастиэль всё ещё пытался спрятаться за чашкой. Так прямо их ещё никто о разводе не спрашивал. Обычно все избегали использовать это слово, говоря, что у них кризис, который нужно преодолеть. — Так будет лучше для нас обоих, — искренне ответил Дин и снова посмотрел на мужа. Было непривычно слышать вопрос о разводе в лоб. Даже судья не формулировал его так прямо, не было повода. Бальтазар оказался прямее. — Послушайте, — начал Кастиэль. — Мы с Дином не просто как-то утром проснулись и решили, что хотим развестись. Мы подняли эту тему, переспали с ней пару ночей и обсудили всё снова. Мы прояснили все моменты без лишних ссор. Мы пришли к выводу, что лучше расстаться сейчас, чем ещё сколько-то лет прожить вместе. В последние месяцы они были скорее соседями по квартире, чем супругами. Может, за тем исключением, что иногда целовались и пару месяцев назад занялись сексом, но помимо этого… Больше их жизнь от жизни совместно арендующих квартиру ничем не отличалась. — Мы два взрослых человека, выработавших чёткое совместное решение. Всё как сказал Кас. Мы всё обсудили, выждали пару дней, обсудили снова и пришли к общему знаменателю. Кто бы мог подумать, что это будет такое большое дело, — Дин откинулся назад и опустил руки на колени. Бросив короткий взгляд на Каса, он снова посмотрел на Бальтазара. — Процесс может затянуться на два года. Наши же пути просто разошлись, — так всё и было. — Хм, — Бальтазар снова перевёл взгляд с одного на другого. — А можете сказать, когда ваши пути начали расходиться? Можно подумать, Кастиэль обвёл эту дату в календаре. — Это продолжается довольно долго, — он посмотрел на Дина. — Может, года два? — предположил он, ожидая, что Дин согласится или возразит. Казалось, из них двоих Кастиэль был более спокойным и терпеливым, как и полагается врачу и мужу Дина. — А когда вы разойдётесь, оставите нынешние фамилии? Сейчас вы оба Винчестеры — как я понимаю, это фамилия Дина? — Ээ, да, — кивнул Кастиэль, который совершенно об этом не подумал. Обсуждали ли они это? При упоминании своего имени Дин снова поднял глаза на мужа. Кастиэль пробыл Винчестером годы. С этой фамилией он построил карьеру, и Дин не хотел устраивать ему сложности. — Кас может оставить мою фамилию. Я знаю, что многие пациенты привыкли к ней, и я последний, кто будет требовать, чтобы Кас вернул… чтобы Кас снова стал Новаком. — Они оба достигли многого, и Дин желал Касу дальнейшего успеха. Кастиэль не знал, кем предпочтёт остаться, Новаком или Винчестером. Он уже привык быть Винчестером, стал известен под этой фамилией в профессиональных кругах, и хотя все, конечно, привыкли бы к тому, что он снова Новак, путаница всё-таки возникла бы. И ещё вопросы — он не хотел обсуждать свой развод, а некоторые пациенты были весьма любопытными и навязчивыми. Возможно, поэтому он до сих пор и носил обручальное кольцо. — И как выглядит раздельная жизнь? — спросил Бальтазар, поочерёдно глядя на обоих.