Супружеская терапия

Дин ждал его в машине. Это было необычно, ведь раньше он выходил и коротко здоровался. Выбор музыки тоже говорил о том, что Дин обижен. Кастиэль уже привык понимать по музыке, когда Дин дуется. Вообще Дин был из тех, кто обычно ясно говорит, что ему не нравится, но сейчас в их отношениях… вернее, не-отношениях возникло много недосказанностей. Таких, как сегодняшняя обида Дина. За всю дорогу они не сказали ни слова. По приезде Дин заплатил за них двоих, не спросив, что об этом думает Кастиэль. — Пойду возьму чего перекусить, — сказал Дин, едва они припарковались на хорошем месте, и вышел из машины. Кастиэль снова не успел сказать ни слова. Вздохнув, он снял плащ и откинулся на спинку сиденья. Как он и думал, машин вокруг было немного, и других зрителей видно не было — к счастью, потому что он не был бы рад возможности любоваться обжимающимися парочками. Хотя раньше и они с Дином не упустили бы возможности пообжиматься. Вскоре Дин вернулся с полными руками всего. Кастиэль не без раздражения взял то, что, видимо, предназначалось ему, и разложил в особом порядке. Попкорн с мёдом, кола, желатиновые пчёлки — да, это точно для него куплено. — Извини… наверное, привычка, — пробормотал Дин. И всё же даже не подкованный в таких делах Кастиэль ощущал повисшее напряжение. Он съел немного попкорна и пришёл к выводу, что, даже если они больше не пара, не обязательно игнорировать недосказанности. — Дин, — сказал он наконец, — я тебя обидел? Он вопросительно посмотрел на мужа. Он не боялся решать проблемы, главное было о них знать. Проблему ушедшей любви они заметили слишком поздно, иначе могли бы попытаться решить её. Но иногда уже просто ничего нельзя поделать. Дин спокойно доел попкорн, смял пакетик и положил его между ними. Такого раньше тоже не случалось. Прежде они сидели бы, прижавшись друг к другу, обжимаясь и больше думая друг о друге, нежели о фильме. Ну, с перерывами на еду. Теперь же между ними встали не только два года приятельского сожительства вопреки браку, но и молчание, развод, терапия и мятый пакетик из-под попкорна. Коротко глянув на Каса, Дин мотнул головой. — Нет, всё нормально, — сказал он и отвёл взгляд, сосредотачиваясь на начос и начинающемся фильме. Всегда у него всё было нормально, даже когда не было. После разговора о разводе и, вероятно, за последние два года они больше не открывали друг другу душу, и Кастиэль в той же степени, что и Дин. Кастиэль посмотрел на желатиновых пчёлок. Они подлежали или съедению, или хранению в шкафу, где у него лежало всё связанное с пчёлами. До Каса дошло, что большую часть составляли подарки от Дина. Однако это не было причиной что-то выбрасывать: он любил пчёл. И любил Дина и не считал нужным отрицать это, так что не было причин избавляться от всего, что о нём напоминало. Что напоминало о счастливых временах. Кастиэль тоже съел немного попкорна и отложил пчёлок. Он был уверен, что они оставались единственными, кто сейчас не обжимался. И хотя общество Дина было ему приятно, это всё было… непривычно. Многое в их отношениях становилось теперь непривычным и каким-то чужим, и это после пятнадцати лет отношений, после десяти лет брака… Или восьми, если не считать двух последних лет сожительства. И всё же он не мог остаться равнодушным к тому, что Дин обижен. А ещё Дин не признавал этого, и это было плохо. Кастиэль знал, что Дин всегда говорит, что всё нормально, когда на самом деле глубоко задет. Вздохнув, он снова посмотрел на экран. Он продолжил есть, пытаясь отогнать мысли о том, что он сделал что-то не так и обидел Дина. Он вообще часто задевал людей из-за своей излишней прямолинейности и честности, но с Дином это никогда не создавало проблем. Вестерны Кастиэлю никогда особенно не нравились, но он тихо сидел и ел свой попкорн, пока в какой-то момент от накопившейся усталости не начал то и дело сползать по сиденью. Всё же он пытался не уснуть. Хотя его сон не помешал бы Дину смотреть фильм, свидание было вынужденным, а он ощущал смертельную усталость от одной мысли о двух завтрашних операциях, которые должны были продлиться по несколько часов и между которыми ему вряд ли удастся поесть и попить… Глаза всё закрывались, веки всё тяжелели, и ему пришлось оставить всякую борьбу. Наконец он отложил пакетик с попкорном, чтобы не рассыпать, если уснёт, и в какой-то момент отключился. Дин бросил на Каса короткий взгляд. Тот выглядел таким усталым, что нечему было удивляться, когда он всё-таки уснул. Потрясающее свидание. Пусть вынужденное, пусть ничего не значащее, всё же вот так заснуть… Дин покачал головой и попытался не обращать внимания на спящего, но это было совсем не просто. Накрыв Каса пледом, он вернулся взглядом к экрану. Ему удалось сосредоточиться на сюжете, так что он с успехом досмотрел фильм, а затем поехал к дому. Вернее, бывшему дому. Раньше он без проблем донёс бы Каса до кровати, но теперь… Дин буквально возненавидел себя. Он вышел из машины, обошёл её и открыл дверь с другой стороны. — Кас? Эй, Кас… Просыпайся, мы… ты дома, — Дин осторожно коснулся его плеча, но Кас, чтоб его, так и спал себе глубоким сном. Кас и раньше никогда не просыпался, когда Дин относил его в кровать. Коротко ругнувшись, Дин просунул одну руку под его спину, другую — под колени и вместе с пледом вытащил его из машины. Это оказалось проще, чем после открыть дверь подъезда, занести Каса наверх и открыть дверь квартиры. Пайпер встретила их мяуканьем. — Я тоже не знаю, что здесь делаю, — буркнул Дин в ответ и отнёс Каса в спальню. Там он разул мужа, накрыл одеялом и ненадолго присел на край кровати, с той стороны, на которой когда-то спал. Пайпер тоже запрыгнула к ним, глянула на Дина, тихо мяукнула и устроилась у Каса под боком. — Пока, Пайпер, — погладив напоследок кошку, Дин вышел из своей прежней спальни. Он обвёл квартиру взглядом. Было темно и прибрано, а ещё он до сих пор знал, где Кас устраивает штабеля из книг, а где нет. В коридоре он миновал их свадебную фотографию; они казались очень счастливыми, между ними словно существовала глубокая связь. Покачав головой, Дин забрал свежие журналы, вероятно, только пришедшие по почте, и покинул квартиру. Это больше не был его дом. Открыв глаза, Кастиэль обнаружил, что уже не находится в Импале, а Дина нет поблизости. Он лежал в собственной кровати, полностью одетый, но разутый и укрытый одеялом, с тихо мурлычущей во сне Пайпер под боком. Он посмотрел на светящиеся цифры стоявшего на тумбочке будильника: была середина ночи. Сначала он принял случившееся вечером за сон, но, перечитав смс, понял, что в кино всё-таки был. А там заснул, и, видимо, Дин привёз его домой и даже уложил в кровать. Как раньше. Кастиэль попытался не вспоминать все те многочисленные разы, когда Дин так же доносил его до кровати, если он засыпал или был травмирован. Причём так бывало, даже когда травма не мешала ему ходить; Дин всё равно часто носил его на руках. То же и когда Кастиэль болел — а он был ужасным больным, который никогда не хотел оставаться в постели и отдыхать, и, если бы не Дин, то и с температурой в 40° шёл бы в колледж или на работу. Кажется, воспоминания об этом причиняли боль. Раздевшись, он поставил будильник, коротко поблагодарил Дина в смс и снова лёг. Не было нужды уточнять, за что именно он говорит спасибо: Дин и так бы понял, ведь он всегда понимал, что имел в виду Кастиэль, как бы лаконичен тот ни был. По крайней мере, раньше было так. Вечером четверга Дин превысил скорость. Ну, он всегда немного превышал скорость, но в тот вечер — больше, чем обычно. Клиент попался очень сложный, и не было возможности уехать вовремя. Не успел он и переодеться, так что спустя десять минут подошёл к офису Бальтазара с грязными руками, в запачканной футболке и столь же запачканной чёрно-красной клетчатой рубашке. Машина Каса уже стояла на парковке, а Кас успел устроиться на диване; Дин, коротко поздоровавшись, плюхнулся рядом, протирая руки тряпкой и надеясь, что хотя бы джинсы относительно чистые. — Извините, трудные клиенты. — Но ты здесь. — Ну, выбора не было. Дину совсем не улыбалось сталкиваться с проблемами в суде из-за пропущенных сеансов. — Что-нибудь особенное случилось на вашем свидании? — с любопытством поинтересовался Бальтазар. — Нет. Были в кино, шёл вестерн. Хороший. Очень рекомендую. — Это было всё, что Дин был готов сообщить. Ему хотелось побыстрее отвязаться от нелепых потуг терапевта их свести. И он не хотел обманывать Каса, отвечая на другие вопросы, хотя и было обидно, что тот уснул, но Дин не хотел говорить ни об этом, ни о том, что из-за этого чувствовал. Бальтазар какое-то время сидел молча. — Два свидания, и вы точно будете вместе, — расплылся он в улыбке и подпрыгнул на мяче. Интересно, сколько тот стоил? У Дина случайно была при себе отвёртка, одно движение — и мяч уже не будет так раздражающе подпрыгивать… — Дин, когда ваше следующее свидание? — В субботу. Подходит? — спросил он у Кастиэля. — Освобожу себе субботу, — тихо ответил тот. Может, ему было сейчас неудобно из-за того, что он заснул? — И куда вы пойдёте? — В бар. Это… вестерн-паб. Будет день такос, — Дин расплылся в улыбке. Он любил такос и любил вестерны, так почему было это не совместить? — Отлично, это мы выяснили. Теперь можем сосредоточиться на следующем этапе начала ваших отношений! — Улыбка Бальтазара вышла злорадной. — Итак, в прошлый раз мы говорили о вашем знакомстве. Это было чудесно… так мило и невинно. — Неужели действительно так необходимо было это пережёвывать? Дин всё ещё пытался вытереть руки. И лицо. Вечно у него после работы было что-то на лице, и он всегда понятия не имел, как это что-то там оказалось. — Как всё было дальше? Очень романтично? — Мы встретились пару раз… дружески, — ответил Кастиэль. До свидания дошло не сразу. — Ладно, а когда было первое свидание? Кто кого пригласил? Дин тебя? — Эм… Нет, это был я, — ответил Кастиэль. — Был день Святого Валентина, Дин сделал мне подарок, а я позвал его на свидание… — Тогда они и поцеловались впервые. Это был их первый верный шаг в сторону романтики.