Супружеская терапия

— Так это был не только выпускной, но и первый раз, когда вы признались друг другу в любви, — проявил смекалку Бальтазар. Дин коротко кивнул. — Что было после? — Ну, я с чувством целовал Каса в ответ, пока не закончился воздух. Потом потанцевал с Лизой, а потом снова с Касом, а потом мы ушли. Пошли ко мне. Были у меня в комнате, обжимались, а Сэм с Габриэлем тусили внизу. Родители понятия не имели, но это тоже было неважно. Важно было только то, что мы сказали друг другу. — После этого вы ещё когда-нибудь танцевали? — Ну, на свадьбе и на репетициях до этого. Мы оба особо не умели танцевать, пришлось учиться. Но в итоге мы просто топтались на месте… Я всё равно не мог думать ни о чём, кроме Каса. — Потанцуйте вместе снова. — Что? — Хочу, чтобы вы снова потанцевали. Не обязательно во время следующего свидания, а когда будет подходящий момент, но обязательно в течение следующей пары недель. Дин уставился на Бальтазара, чьё лицо не выражало никаких эмоций. Он должен что? Потанцевать с Касом? Зачем? Он же уже сказал, что не умеет, как и Кас, и Дин сомневался, что тот успел научиться за время, что они жили не вместе. — Не уверен, что это хорошая идея… — заметил Кастиэль. — В последний раз, когда мы репетировали, — как Дин и сказал, это было перед свадьбой, — я случайно сломал тренеру нос. Ну, тот тип это заслужил. Мало того, что он строил Дину глазки и жёстко критиковал все их движения; он ещё и, поправляя позы Дина, медленно водил руками по его телу. И как-то очень быстро случилось так, что кулак Кастиэля оказался впечатанным в его нос. Когда оказалось, что тот сломан, Кастиэлю было жутко стыдно, но ещё он удивился, ведь раньше никогда не применял силу и даже не рассчитывал на такое… В общем, пережитое сделало его осторожнее; потом они с Дином над этим посмеялись, но тренировки продолжили самостоятельно, не привлекая учителей, которые могли оказаться слишком уж мотивированы им помочь. …Бальтазар чем-то напоминал того тренера, разве что не строил Дину глазки. И хорошо, иначе Кастиэль не знал бы, что и делать. — У тебя всё ещё есть корона? С выпускного? — Я её подарил Касу. Ему она и больше шла. С его неукротимыми волосами. Как только мы ушли с бала, я её на него надел. — Ты бы сделал это снова? — Мы уже не в школе. — Это не совсем ответ на мой вопрос, Дин. Дин ненавидел Бальтазара. Серьёзно. И с каждым сеансом всё больше. Он посмотрел на мужа. Снова подарить ему корону? — Да. Если когда-нибудь получу новую корону, — ага, конечно, — снова отдам её Касу… если ещё будем женаты. — Если нет, всё равно. Когда они подпишут бумаги, то перестанут видеться без веской на то причины. — А та корона ещё у меня, — заметил Кастиэль. Наверное, он был барахольщиком в том, что касалось памятных вещей, потому что всё хоть немного важное он хранил — в ящиках, шкафах или на крючках. К счастью, Дину это не мешало. А момент, когда Дин отдал ему корону… был невероятно эмоциональным. Дин всегда был таким, всегда делал подарки, пытаясь таким образом выразить чувства, которые не мог передать словами, и за годы Кастиэль научился понимать, когда Дин облажался и пытается таким образом извиниться, когда просто хочет дать понять, что любит, когда дуется, когда счастлив, когда хандрит… «Если ещё будем женаты»… Эта фраза тоже пробудила чувства… Нечто похожее на… боль? Почему тогда этой боли не было, когда они заговорили о разводе? Они обсудили развод, как двое взрослых, и Кастиэль не был уверен, кто поднял тему первым — он? Или Дин? Они ведь не заговорили об этом ни с того ни с сего… Наверное, первым был всё-таки он. Может, эти воспоминания он специально загнал в дальний угол, чтобы быстрее обо всём забыть? Его охватило неприятное чувство при мысли о том, что они ни в чём друг друга не обвиняли, приняв, что в равной мере виноваты в том, что их отношения дошли до такой точки, что, наверное, редко случалось при разводах. Дин не осмелился посмотреть на Каса. Ему самому стало больно от сказанного. Почему? Почему сейчас, а не тогда, когда они решили развестись? Тот разговор был спокойным, и Дин не мог вспомнить, насколько трезво тогда рассуждал. Сесть и заговорить о разводе — это ведь само по себе вызывает шок, так? Может, то решение и было разумным… но считало ли его таковым его сердце? — Итак, следующее свидание на ярмарке в субботу, — заключил Бальтазар, словно только об этом они весь час и говорили. — Желаю приятно провести время. — Спасибо, — буркнул Дин и поднялся. — И надеюсь, что в следующий раз вы придёте вместе, — окликнул их с Касом Бальтазар, когда они были уже на пороге. Захлопнув дверь, они наконец остались одни. — Из чистого упрямства никогда не будем приходить вместе, просто ему назло, — тихо проворчал Дин, сердито оглянувшись на кабинет. Даже в том очень маловероятном случае, если они встретятся внизу, один из них останется ждать, лишь бы Бальтазар не получил свою дозу триумфа. — Думаю, мы при всём желании не могли бы приехать одновременно, мы ведь добираемся по-разному. А ещё у Дина мог оказаться трудный клиент, или у Кастиэля могла затянуться операция — всегда что-то случалось, но пока им удавалось прибывать почти вовремя, жаловаться было не на что. По крайней мере, в их глазах. Но он был готов на саботаж из вредности, даже если бы они вдруг и оказались на парковке одновременно. — Я и не знал, что корона всё ещё у тебя, — Дин скрестил руки на груди. — Ты правда хранишь всё, что я тебе когда-либо дарил? — Он не знал, что хранилось в подвале. Сам он хранил вещи в мастерской, но у него их всегда было меньше, чем у Каса. Даже дисков и кассет у него было меньше, чем книг у Каса, но те в строгом порядке хранились в шкафах в их спальне — теперь в спальне Каса, хотя внешне там ничего не изменилось. — Забрать тебя в субботу? Они могли бы встретиться и на месте, но Дину хотелось увидеть Каса рядом, на пассажирском сиденье. Это напомнило бы ему, как раньше они катались на машине без какой-либо цели и иногда становились на обочине, чтобы посидеть вместе на капоте или поваляться на траве, обнимаясь или просто лёжа рядом и наслаждаясь тишиной. Кас слегка смутился, когда Дин заговорил о хранимых им подарках. — Конечно, храню, Дин. Корона лежит в отдельной коробке, вместе с выпускным альбомом. Какие-то фотографии распечатали Мэри и Габриэль, какие-то были сделаны на самом выпускном; там же хранилась и маленькая бутоньерка. Кастиэль всегда берёг памятные вещи, как эти, так и последующие подарки Дина. Каждую опустевшую баночку из-под мёда, каждую мягкую игрушку, каждый брелок, каждую книгу — словом, всё, когда-либо полученное от Дина. Он не смог бы выбросить ничего из этого только потому, что они… захотели развестись. Кастиэль поспешно вошёл в лифт, словно не смог бы дышать, окажись вдруг вдали от Дина. — А насчёт субботы… да, забери, пожалуйста, — кивнул он наконец; приехать вместе было бы лучше, чем искать друг друга по всей ярмарке, особенно если бы Кастиэль, увлёкшись, куда-нибудь забрёл вместо того, чтобы ждать на условленном месте. Ярмарки ведь славятся огромными мягкими игрушками, а попадись ему плюшевая пчела, его будет не остановить… Казалось странным, что из-за терапии Дин стал размышлять над их с Касом отношениями больше, чем раньше. Конечно, последние два года были провалом, но до этого они были парой. Это ведь не могло быть лишь воспоминаниями, так? Подождав, пока Кас отъедет, Дин тоже сел в машину и поехал к мастерской. Вечером он снова сидел на кровати, один, и смотрел на ноутбуке фильм, хотя и уделял ему не так много внимания, как тот заслуживал. Перед ним было фото Каса. Красивое фото: Кас обнимал Пайпер, а та прижалась к нему головой; Кас смотрел в камеру и улыбался. Если Дин правильно помнил, это было вскоре после того, как Кас нашёл Пайпер на улице. Тогда, в самом начале, малышка любила жаться к Касу даже больше, чем сейчас. В какой-то момент Дин так и уснул с этой фотографией, как влюблённый школьник, а не взрослый человек, каким и был, но чувства творят с людьми удивительные вещи. Для субботнего свидания Дин освободил себе полдня. Приготовился, немного позанимался бумажной работой и поехал за Касом. Вечером ярмарки обычно бывали приятнее, чем днём, хотя и немного многолюднее, но это ему не мешало. Припарковавшись, Дин подождал Каса, а затем встретил его улыбкой. Здорово было каждый раз видеть Каса в чуть развевающемся при ходьбе плаще не по погоде: был разгар лета. На ярмарке отовсюду доносилась музыка, пахло самой разной едой, звучали голоса и смех, горели яркие огни; окажись они здесь четыре года назад, побежали бы скорее к палаткам, держась за руки. Но сейчас не было и намёка на романтику. — Куда хочешь пойти сначала? — спросил Дин. Можно было поучаствовать в соревнованиях, или прокатиться на поезде по дому привидений, или просто весь вечер есть. Если бы они изначально договорились о таких свиданиях, спасло бы это их брак? Когда-то это не было им нужно, но в последние годы это могло бы быть спасением…