Супружеская терапия

Когда он ел что-то руками, а не вилкой или ложкой, всё оказывалось не там, где должно было бы. Он уже и привык, что начинка, мороженое или соус обращают мало внимания на его попытки есть аккуратно. Постоянно приходилось слизывать что-то с пальцев, руки оказывались липкими, но его это не напрягало. Кастиэль смотрел, как Дин ест свой пирог, и вспоминал, как раньше всегда, когда Дин не забирал его с учёбы, привозил ему кусочек из «Дома у дороги». Когда они оба начали работать, их смены часто не совпадали, но Кастиэль всё равно старался перехватить пирога на заправке или в пекарне, чтобы у Дина был кусок на завтрак или на перекус в ночную смену. А потом он как-то перестал это делать. Он не помнил, когда и почему; стресс на работе? усталость? или причина была в том, что они почти не пересекались? Дин всегда ел быстро, но сейчас — особенно: на время еды им пришлось разнять руки, и Дину хотелось вернуть прикосновение как можно скорее. В нём словно освободилось нечто, когда он вспомнил, каково это — касаться Каса. Он не мог оторвать от него взгляда. В этот вечер развод не имел никакого значения, но он не мог отделаться от мысли, что после ярмарки придётся отвезти Каса домой, а самому ехать в мастерскую, потому что они больше не живут вместе. А это напомнило ему о том, как разошлись их жизни — настолько, что они решили развестись. Отогнав печаль, Дин стал жевать ещё решительнее; пока что они были здесь и всё было хорошо, так что не стоило портить вечер грустными мыслями. У него было прекрасное свидание с прекрасным человеком, на котором он всё ещё был женат. А ещё они сегодня поцеловались, и, хотя Дину не хватало смелости на новый поцелуй, он снова потянулся к руке Каса. — Ну что, давай ещё пройдёмся и поищем, чем заняться? — Или можно просто бегать, держась за руки и радуясь новообретённой (на какое-то время) близости. — Может, ещё что-нибудь тебе выиграю. Помимо тиров и утят ещё оставались лотереи, где можно было выиграть растение в горшке или типа того. Хотя Дин скорее посочувствовал бы растению, которому пришлось бы переехать к ним. Сейчас Дин стоял перед Касом, не зная, можно ли его поцеловать, хочет ли этого Кас. С каких пор ему стало так сложно решиться поцеловать собственного мужа? — Да, давай ещё пробежимся! Вытершись, Кас выбросил салфетки и, снова взяв Дина за руку, вместе с ним отправился бродить между палаток. Детей уже почти не было, но хватало подростков и парочек, переходящих от аттракционов к конкурсным палаткам и наоборот. — А вообще пошли сбивать жестянки, там ты точно выиграешь, — решил Кас. Сам он совершенно не чувствовал мяч; реши он испытать свою меткость, попал бы, скорее всего, в хозяина палатки, где бы тот ни стоял. Но такие игры отлично подходили Дину, что Каса ничуть не расстраивало. Дин кивнул и последовал за Касом. Ему не хватало поцелуев. Не хватало поцелуев с Касом. Не хватало Каса. Но он держал рот на замке и радовался тому, что было: рука Каса в его руке, хоть какая-то близость. Дин не знал, почему на него вдруг нахлынули все эти чувства, почему ему так остро не доставало Каса; можно было свалить всё на атмосферу вечера и на терапию, но он понимал, что это не вся правда. За этим стояло нечто большее, куда большее. Они молча шли рядом, погружённые каждый в свои мысли. Всё было не так, как раньше, и вопрос был в том, почему. Что изменилось за прошедшую неделю? Да, прошёл новый сеанс терапии, но всё же была огромная разница между просмотром фильма без особого удовольствия и… этим. Тем, как они шли по ярмарке, держась за руки. Это было почти как раньше, хотя, конечно, этому вечеру было далеко до прежних ощущений любви и счастья, жжения в зацелованных губах и волнений их медового месяца. Последние два года совсем не напоминали медовый месяц. Кас посмотрел на Дина, на лицо, которое он так часто целовал, которого касался, которое когда-то изучил до малейшей чёрточки, которое любил; он часто начинал целовать ещё спящего Дина и таким образом его будил. Куда это всё кануло? — Ну что, сбивать жестянки? — спросил он с улыбкой, сам не осознавая, каким счастливым выглядит. Бальтазар сделал своё дело. Они медленно продвигались между палаток, пока не нашли нужную. Там не было огромных плюшевых игрушек и вообще ничего огромного, но было много разных мелочей. Дин заплатил и метнул мяч в пирамиду из жестяных банок; успех. Он присмотрелся к возможным призам и обнаружил среди них кольцо с пчёлкой — конечно, его он и взял. — Держи, — предложил он его Касу. — Ну, если хочешь… — добавил он, заметив, что кольцо немного напоминает когда-то предложенное им Касу обручальное. В тот вечер Дин был как на иголках и не мог думать ни о чём кроме планируемого предложения, десерта и кольца, дожидающегося своего часа в кармане. Казалось, все голоса вокруг стали тише, и вокруг были одни счастливые пары (или пары, выглядящие счастливыми). Кас, увидев кольцо, чуть не прослезился: оно напомнило ему обручальное. Конечно, никаких причин плакать не было, и он попытался взять себя в руки. Сумев наконец улыбнуться Дину, он кивнул. — Я бы никогда не отказался от твоего подарка, Дин, — в радости или в горе, в браке или без него. Дин всегда занимал в его сердце особое место и не мог его покинуть. Пятнадцать лет не забыть. Даже если бы после развода у Каса начались новые отношения, любому его партнёру пришлось бы пытаться сравниться с Дином. Он взял кольцо и надел его на палец, чтобы это не пришлось делать Дину. Время уже было позднее, а завтра обоим нужно было на работу; Дин бросил взгляд на часы. — Отвезти тебя домой? — спросил он, понимая, что тогда придётся расстаться. Они уже были не те подростки, что часами могли сидеть в машине уже у дома Каса, обнимаясь, и не те молодожёны, что вместе поднялись бы в квартиру и легли в общую постель. Поднялся бы Кас, а Дин поехал бы в квартирку над мастерской. — И уже холодает, так что тебе лучше переодеться, чтобы не простыть. — Да… наверное, стоит. Кас чуть не сказал «поехать к нам домой»; до сих пор было трудно привыкнуть к тому, что это только его квартира. Дин тоже чуть поник; только что им было весело, но веселье начало испаряться, а на смену ему приходили воспоминания о том, как хорошо им было вместе когда-то, особенно после того, как Кас сам надел кольцо на палец. Лучше было начинать двигаться к выходу. Дин снова взял Каса за руку и повёл его к машине, извинившись перед ней, прежде чем позволить ещё не обсохшему Касу занять сиденье. Свидание вышло хорошим, лучше предыдущих, и он спросил себя, какими будут следующие. Припарковавшись у дома Каса, Дин с улыбкой наблюдал за тем, как тот нагружается вещами из багажника и с заднего сиденья. — Ну, увидимся на следующей неделе. Очередной сеанс, очередное свидание. Уезжать не хотелось. Хотелось встать и поцеловать Каса, хотелось подняться с ним наверх и заснуть рядом с ним, в их кровати, с устроившейся между ними Пайпер, недовольной недостатком внимания или тихо мурлычущей во сне. Он скучал по всему этому, и на мгновение ему захотелось попросить Каса отменить всё. Пятнадцать лет счастливых отношений — это ведь больше, чем два года прохладных? — Подожду, пока ты поднимешься и включишь свет. А то ещё споткнёшься в коридоре, и некому будет помочь. Он и раньше всегда ждал, пока загорится свет, когда подвозил Каса: просто чтобы знать, что всё в порядке. Как долго они простояли так, просто глядя друг на друга? Кастиэль, чуть сглотнув, кивнул. Между ними с Дином было несколько сантиметров, которые было бы легко преодолеть… Но он этого не сделал, только протянул руку, на мгновение коснувшись щеки Дина, пробормотал: «Спокойной ночи» и в обнимку с игрушками отправился наверх, в свою квартиру. В свою квартиру. Неделя не задалась. Кастиэль постоянно думал о Дине и свидании на ярмарке, а ещё о давних свиданиях, и никак не мог собраться. Чудо было, что он никого не убил; но всё-таки часть операций он уступил коллегам, которые, к счастью, не возражали. На очередной сеанс они с Дином снова приехали в разное время — на этот раз первым прибыл Кастиэль; судя по взгляду Бальтазара, тот действительно рассчитывал, что они появятся вместе. — Выглядишь не очень, Кас, — с ходу заметил терапевт. — Неделя выдалась… напряжённая. — Что так? — По разным причинам. — Дин — одна из них? Проклятие, он мысли читать умеет или у Кастиэля на лице всё написано? Кас облизал губы и несколько раз открыл было рот, но так ничего и не ответил. Бальтазар напустил на себя вид всеведущего. — Скучаешь по Дину? — Ещё как… А после ярмарки даже больше обычного. — Вы же вместе не живёте? — Не живём. Мы собираемся развестись вообще-то. — Так ты не ответил: скучаешь по Дину? Тебе одиноко в вашей квартире? — Ну да… — Что тут ещё ответить? — Бывают дни… Да, скучаю. На самом деле каждый день. В дверь постучали; это был Дин, который сегодня выехал вовремя, но всё-таки прибыл позже Каса. Бальтазар поспешил открыть. Дин только кивнул в ответ на его приветствие и бросил беглый взгляд на Каса; тот выглядел таким же усталым, каким чувствовал себя он сам. От чего устал Кас, Дин не знал, но самого его вымотали кошмары и полная путаница в чувствах. — Итак, прежде чем мы начнём; как прошло ваше свидание? — Хорошо, — ответил Дин прямо, и его зелёные глаза на мгновение блеснули. — Это радует. Что будет на следующем, Кас? Вы ездили в кино, на ярмарку, смотрели фильмы дома и ходили в паб. Что теперь? — уставшему Дину Бальтазар казался ещё энергичнее обычного. Он перевёл взгляд на Каса, на его руки, на до сих пор не снятое им обручальное кольцо. Дин немного боялся того дня, когда этого кольца не увидит, но пока этот момент не настал. Дин понимал, что рано или поздно они подпишут бумаги о разводе, но не хотел об этом думать. — Ты тоже выглядишь усталым, Дин. Но, полагаю, не потому, что вы не давали друг другу уснуть? Дин внутренне усмехнулся. Да уж, в каком-то смысле, если считать мысли о Касе… — Нет, — по крайней мере, не напрямую. — Много работы. — А о том, что он плохо спит, Бальтазару лучше не говорить, хотя, скорее всего, он и так понял. Он всё откуда-то знал. — Следующее, эм, свидание… Я думал, завтра, эм… сыграть в мини-гольф? — Кас вопросительно посмотрел на Дина. Они уже играли раньше, и Дин был очень хорош, а вот Кас в основном поражал не лунки, а других игроков. Кас уже забыл своё решение не ходить в места, с которыми у них были связаны воспоминания — возможно, запутавшись в противоречивых чувствах. Между тем в этих воспоминаниях Дин становился у него за спиной и помогал поправить стойку и занести клюшку, чтобы Кас вкатил хоть один шар… Может, такие воспоминания и заставили его предложить мини-гольф. А может, он вспомнил их прогулки у озера и по лугу, рядом с которыми располагался центр… Наверное, у него был грустный вид, иначе с чего бы Бальтазар так вопросительно на него уставился? — Мини-гольф, понятно, — повторил Бальтазар. — Так что там у нас по порядку? Мы обсудили ваше знакомство, первый поцелуй, первое свидание, выпускной… какая, по-вашему, следующая, высшая стадия отношений? — А нам обязательно через это проходить? — Естественно, Дин. — Точно? — Да, так что? — Первый секс. Мы уехали на выходные. Это было уже после выпускного, на каникулах. Кас поступил в универ, у меня была моя подработка, мы собрали денег и уехали на пару дней. У моих родителей было что-то вроде хижины в лесу, милый домик в паре километров от чего бы то ни было. Было лето, ну, и мы впервые остались совершенно одни.