Супружеская терапия

— Пайпер всю ночь лежала между нами. Периодически тихо мяукала и будила кого-то из нас. Я всё боялся, что случайно на неё лягу или она умрёт за ночь от голода. В первые дни она почти не покидала кровать: то зароется в мою толстовку, то устроится на подушке Каса. Мы и еду ей приносили в кровать, и воду… просто всё. Так было пару недель, пока она не отъелась и не подросла, а тогда Пайпер стала игривее. Но всё равно любила обниматься и всегда спала в кровати. Какую бы кошачью кроватку мы ей ни покупали. Если я первым приходил с работы, она ластилась ко мне, но как только возвращался Кас, видела только его. — И ты никогда не думал о том, чтобы забрать Пайпер себе? — Чего? Она кошка Каса, и я бы никогда её у него не отобрал. Она — семья Каса. — А ты? Ты тоже семья Каса? Дин запнулся. Редко он терял дар речи, но в последнее время такое случалось постоянно. Спасибо Бальтазару. — Я… мы… было время, когда мы были семьёй, но… — Нужно ли было продолжать? То время явно прошло. Дин посмотрел на Каса и снова на Бальтазара. — А ты хотел бы снова стать его семьёй? — Думаю, каким-то образом мы ею останемся. Мы пятнадцать лет были вместе, и от этого так просто не отмахнуться. — Дин решил ненавидеть Бальтазара до конца своих дней. Кастиэль улыбнулся, вспоминая, как Пайпер лежала между ними, как осторожно двигался рядом с ней Дин. К счастью, они сумели её откормить; трудно представить, как тяжело ему было бы, если бы она умерла, несмотря на все усилия. Между тем Пайпер словно и забыла про те трудные времена, здоровенькая и крепенькая, она не упускала возможности пообниматься. Но со временем она стала слишком старой для игр, и Кастиэль не хотел думать о том, что она точно не проживёт ещё десять лет, а, может, и пять. Уже было почти чудом, что она прожила больше десяти лет. Он слышал о случаях, когда коты доживали до двадцати лет, но доживёт ли Пайпер? И было бы это хорошо или плохо? Решение насчёт раздела имущества они с Дином приняли довольно легко. Никто не хотел лишать другого того, чего ему хотелось. Остальным это казалось чудом — или знаком того, что их любовь никуда не делась и даже сейчас не даёт им поссориться. Когда Бальтазар спросил Дина, хотел ли бы тот снова стать семьёй Каса, Кас закусил губу. Когда-то оба ответили бы, что хотят быть семьёй вечно; а сейчас? Это было сложно. А ведь сейчас такой же вопрос зададут и ему; Кастиэль поморщился, не зная, как этого избежать. Ну почему его пейджер до сих пор не спас его громким сигналом, оповещающим, что Кас срочно нужен в больнице? Почему Бальтазар не может вдруг начать задыхаться и дать Кастиэлю спасти себя, вместо того чтобы задавать вопросы? — А ты, Кас? Хочешь ли ты, чтобы Дин был твоей семьёй? — Что ж, Дин хотя бы не единственный, кого достают неприятными вопросами. — Я всё ещё уверен, что вы навсегда останетесь семьёй, просто вы об этом пока забыли. Ухмылка Бальтазара только сильнее разозлила Дина; чего он, собственно, добивается? Да, Дин с Касом решили серьёзно относиться к свиданиям, но это не значит, что развод забыт, так ведь? Дин уже не был вполне уверен. Он не был уверен ни в чём связанном с Касом, прямо ли, косвенно ли. — Дин… всегда останется моей семьёй, пусть и не в прямом смысле слова. Может, он будет ему уже не мужем и большой любовью, а другом: Кас надеялся, что после всей этой возни с разводом они смогут остаться друзьями. Они были близки друг другу, были связаны доверием, пусть даже любовь ушла, пусть даже за недели после принятия решения о разводе они не сказали друг другу ни слова. Менять привычки непросто. — Ты скучаешь по Пайпер, Дин? — Иногда. — А по Касу? Дин снова перевёл взгляд на Бальтазара. — В некоторые дни — очень сильно. — Особенно в последние. — А ты скучаешь по Дину? Услышав очередной прямой вопрос в свой адрес, Кас снова закусил губу. — Да, иногда… — Чаще, чем иногда. Особенно по ночам. Хотя они уже два-три года почти не спали в одной постели, кровать начала казаться ему пустой именно сейчас; хорошо, что у него была ласковая Пайпер. Дин не осмелился посмотреть на Каса в момент ответа. Они скучали друг по другу. Они не могли перестать быть семьёй. В каком-то смысле. Но Дин не хотел оставаться лишь друзьями, не хотел видеться, делая вид, что между ними ничего не было. Они десять лет были женаты; как тогда можно было собираться с друзьями и как ни в чём не бывало веселиться в баре? Дин никогда бы так не смог, это он знал наверняка. Конечно, он никогда бы не отказал Касу в помощи и в нужный момент обязательно оказался бы рядом; и всё же он никогда не стал бы называть Каса «другом». Слишком многое они пережили вместе. «Давай останемся друзьями» он расценил бы как «Твоя собака мертва, но ты всё равно можешь её оставить». Дин не нуждался ни в мёртвой собаке, ни в друге; ему нужен был Кас. Его Кас. В его зелёных глазах бушевал целый шторм чувств, и от всего этого буквально кружилась голова. Кровь шумела в ушах, и на мгновение он крепко стиснул подлокотник, чтобы дать себе хоть какую-то опору. — На этом мы сегодня закончим. Увидимся на следующей неделе. И, пока я не забыл: Дин, каким будет следующее свидание? У Дина была буквально сотня предложений для свидания: от питомника, где можно гладить котят, но полно и других зверей, до романтического ужина, например, кулинарного курса по выпечке пирогов. Но сейчас всё это казалось ему глупостью. — Я… — Недавно открылась новая аркада с игровыми автоматами, но Кас мог там заскучать. Можно было просто погулять, но такое не нравилось уже Дину. — Дин, ты же знаешь, что если тебе нечего предложить, то за тебя решу я. — В одном пабе будет ковбойский вечер. Вестерны, родео, всё такое. Сходим туда. В пятницу, — выпалил Дин. Это было не вполне во вкусе Каса, но он такое любил, и там его ждали ковбои, родео, пиво, бильярд и, наверное, ещё всякое. Кастиэль в очередной раз испытал облегчение, услышав об окончании сеанса. Свобода; можно делать что угодно. Никаких разговоров на неприятные темы, никаких вопросов, от которых нельзя уклониться. Конечно, давно они с Дином не говорили по-настоящему, но всё же, когда возникали проблемы, они могли их обсудить. Иногда ссорились, но после всегда мирились. Главное, что говорить с Дином — совсем не то же, что с Бальтазаром. Что же касалось предстоящего свидания, то Кас заметил растерянность Дина, но всё-таки он принял решение, и это уж точно было лучше чего угодно, что предложил бы Бальтазар! Всё же на мгновение он чуть скривился, осознав, что Дин точно полезет на быка. А когда он рано или поздно с него свалится, причём не один раз, Кастиэль каждый раз будет на грани инфаркта. Конечно, вокруг будут разложены маты для мягкого падения, но падения Дина ни разу не выглядели мягкими. С другой стороны, ковбойский вечер означает ковбойскую шляпу на Дине, а она ему очень идёт… — Значит, решено! — Бальтазар поднялся. — Тогда сейчас я вас отпускаю с надеждой, что через неделю вы появитесь вместе — и вовремя. — Он подмигнул. Подхватив плащ, Кастиэль покинул кабинет с максимально возможной скоростью и вызвал лифт; подошёл не менее жаждавший сбежать от Бальтазара Дин. Дверь кабинета закрылась, и они наконец-то остались одни. Ну, в каком-то смысле. Дин перевёл дыхание. — Умеет он выжать человека, — буркнул он, опираясь о стену. Снова ждать лифт; может, Бальтазар и это устроил? Места на парковке рядом, долгое ожидание лифта… Легко было поверить, что он на это способен. — Ты в порядке? Я знаю, как ты не любишь такие вопросы. — Хотя вообще-то это у Каса Дин научился быть открытым и говорить о чувствах. — Если хочешь, я поговорю с ним. Скажу перестать задавать идиотские вопросы… — И что? Они ведь приходили ради того, чтобы говорить о своих чувствах, проблемах в браке и совместной жизни… Всё же Кас страдал от вопросов Бальтазара. — А? Да… в порядке. — Кастиэль попытался улыбнуться. — Просто немного… — он не сразу нашёл слово, способное описать его внутреннее состояние, — …растерян? — Это слово более-менее подходило. Те, кто знал Кастиэля, знали и то, что сбить его с толку несложно, например, парой цитат и их толкованием. Но сейчас он запутался эмоционально, и это было немного другое. — Не думаю, что Бальтазар станет прислушиваться к таким просьбам. Как-никак, задавать идиотские вопросы — его работа. — Он беспомощно пожал плечами. — Может, садистская, но работа. Кроме того, мне кажется, от такой просьбы он только разойдётся. Да уж, Бальтазару было не занимать желания и готовности ухватиться за любой неловкий момент, а их в последнее время становилось всё больше. Дин не знал, кому труднее говорить о чувствах, ему или Касу. Может, им было одинаково сложно. И всё же они пытались снова и снова. Они всегда были слаженной командой — с самого начала. Словно между ними была какая-то идеальная гармония. Другие не смогли бы ужиться в их крохотной первой квартире, наступали бы друг другу на мозоли, а у них не возникало никаких проблем. Кас протискивался мимо Дина, и тот прерывал своё занятие, чтобы поцеловать его; Кас выбрасывал за Дином пустые пакеты из-под еды, а Дин обтанцовывал его штабеля книг. И всё складывалось само собой, даже в самом конце, когда они решили расстаться. Сколько времени уже прошло с этого расставания? Как долго Дин спал в комнате над мастерской? Он уже и не помнил. Наверное, потому, что это началось незаметно, как и распад их брака. Он всё чаще оставался спать там после работы, а потом, когда они обсудили развод, он перебрался туда насовсем. — Кас, ты… я… — начал было он, и тут пришёл лифт, и они вошли в кабину. Ему не хватало Каса. Не хватало так сильно, что иногда от этого было почти больно. Было больно не идти домой, где он мог бы поцеловать Каса, уснуть в его объятиях, заглянуть в самые синие в мире глаза. Ему не хватало Каса. Не хватало отношений, их брака, любви, которую он питал к Касу. И всё же он промолчал. Ему казалось, что любые слова прозвучат фальшиво, ведь Кас по-прежнему хочет развестись. Дожидаясь лифта, Кас разглядывал свои ботинки; когда Дин заговорил, он поднял было голову и посмотрел на него, но тут раздался сигнал прибытия лифта, и Дин будто бы передумал продолжать. Они молча вошли в лифт; Кас взволнованно закусил губу. — Ты, э… заберёшь меня завтра? На этот ковбойский вечер? — спросил он наконец. — Я… могу захватить твою старую шляпу, хочешь? Ковбойская шляпа Дина хранилась с другими памятными вещами. Хотя Кастиэль не был особенным любителем этой темы, время от времени они с Дином бывали на подобных вечерах, и иногда присваивали пару шляп. Две, свою и Дина, Кастиэль хранил. — Конечно, заберу. И шляпу захвати! — Дин буквально просиял, вспомнив, как ушёл из бара в шляпе, настолько ему не хотелось её снимать. Наконец он снова её наденет! Чаще шляпу прикарманивал Кас; иногда они веселились, надевая их в постели и дурачась. Пайпер могла устроить себе в шляпе лежанку или с мяуканьем носиться вокруг… Чуть поникнув, Дин подошёл к своей машине. — Тогда завтра заберу тебя, и поедем. А в следующий раз можем устроить что-нибудь поспокойнее. — Они могли бы посмотреть телевизор, или сходить поесть, или погулять. — До завтра, Кас. — Дин снова улыбнулся, но не сказал того, что хотел. Да, он мог быть настоящим трусом, когда дело доходило до чувств. Кастиэль улыбнулся при виде того, как радостно просиял Дин. Да, ковбойская тема его воодушевляла; когда Кастиэль не знал, что ему подарить, то всегда можно было найти фильм о ковбоях или ещё что-нибудь в таком духе. Ему вспомнилась давняя поездка на ранчо на выходные; Дин полюбил это место, а Кастиэль уже после первой поездки верхом затосковал по книгам. Он обожал животных, но с лошадьми у него как-то не складывалось… — Хорошо, — кивнул он, открывая дверь машины и отвечая на улыбку улыбкой. — До завтра, Дин. И они снова разошлись, разъехались в разные стороны, и Кастиэль вернулся в квартиру. Каждый день он чувствовал себя всё более и более одиноко, даже когда рядом сворачивалась Пайпер. А у Дина не было и её. Было ли Дину одиноко? Так же, как ему? Он сделал себе перекусить, но много не съел. Уже была пора ложиться спать: завтра вставать было рано. Дина дожидался Бенни с едой; золото, а не друг. Бенни просто оставил ему пиццу и пиво и ушёл домой; его ждала Андреа, с которой у него были такие же чудесные отношения, как и до свадьбы. Дина с Касом они тоже приглашали к себе, но Дин не знал, придут ли они когда-нибудь. Он со вздохом провёл рукой по волосам и направился в свою комнату, где и плюхнулся на кровать. Тумбочкой служил ящик из мастерской; на нём стояли лампа и фото Каса, на которое он всё чаще смотрел в последние дни. Он скучал по Касу, скучал по Пайпер. Пойди он сейчас домой, пришлось бы ему снова спать на диване? Он добровольно уступил Касу кровать, зная, как тому нужен хороший сон. Кас всегда был для него на первом месте. Прочти его мысли Бальтазар, он точно подыскал бы для него неприятные вопросы. После работы Кастиэль, как и перед каждым свиданием с Дином, пару часов поспал, а затем отправился в душ. Собираясь, он не забыл шляпы — свою даже сразу надел. Шляпу Дина он держал в руках, пока не пришла пора спускаться. Увидев Дина, он с усмешкой надел её ему на голову, отметив при этом, как здорово тот с ней смотрится. Конечно, он был прекрасен и без неё, но сейчас глаза Дина засияли от радости, прибавив ему привлекательности. Оказавшись в шляпе, Дин просиял; поправив её, он радостно улыбнулся Касу. Да, ковбои — это всегда круто. Всегда! Кас в своей шляпе выглядел неловко, но мило, и Дину пришлось подавить порыв зацеловать его. — Поехали, — сказал он. Бар, конечно, наверняка уже был переполнен, но это не имело значения. Кастиэль сел рядом с Дином и глянул на себя в зеркале заднего вида: приемлемо. Ну, не ради себя же он надел шляпу. А вот Дину его шляпа шла куда больше, как и всё остальное. Ну, Кастиэль знал это и раньше. Дин был чертовски привлекателен. Дин просто был особенным. Вскоре они уже оказались в баре, где громко играла музыка и мелькали улыбающиеся лица. Кастиэль сразу понял, что Дину этот вечер очень понравится. Его самого прежде всего интересовало местонахождение туалета. Уже заслышав старые песни кантри, Дин ощутил приятное волнение; посетители были шумными и радостными, музыка — громкой, пиво — холодным, а Дину до жути захотелось куриных крылышек. Найдя столик у стены, он за руку подвёл к нему Каса, чтобы не потерять его в толчее, и отпустил его руку, только когда они смогли сесть. С их места хорошо было видно быка в центре зала. Механического, конечно, что и печалило, и радовало. Дин коротко махнул рукой легко одетой девице и заказал пива, крылышек и начос; дожидаясь, пока Кас сделает заказ, он смотрел только на мужа и совсем не обращал внимания на официантку. На некотором расстоянии от входа и стойки музыка играла чуть тише, и они могли говорить, не срываясь на крик. — Знаю, что ты не особенный любитель таких мест, — сказал Дин.