Супружеская терапия

— Ну… я готов, — сказал Кастиэль, обувшись и спрятавшись в любимый плащ. Пайпер, в противоположность ему, излучала чистое спокойствие; хотел бы и он обрести такой покой! Но у неё-то не было таких проблем, она не боялась, что её вскоре бросят. Положив ей немного еды, Кастиэль вслед за Дином направился к машине, ощущая взаимную напряжённость, с которой ничего не мог поделать. Дин буквально чувствовал, как Кас тревожится, даже, кажется, боится. Успокаивать его было работой Дина, и он ненавидел себя за то, что сейчас не может этого сделать. Он остановил машину у ресторанчика, вышел и, подождав Каса, приобнял его за талию и повёл внутрь. В машине было слишком тихо, несмотря на включённую музыку. Напряжение ощущалось всё явственнее. Мысли Кастиэля крутились вокруг их отношений, и он знал, что не хочет переживать этот вечер, если Дин собирается его бросить. Наверное, Кастиэль ещё и со стула свалится в этот момент… да не наверное, а точно! Остановка сердца из-за расставания; с кем-нибудь такое уже случалось? В Америке наверняка случалось всё. Даже смерти по странным причинам. Владелец ресторана узнал Дина и, улыбнувшись, едва заметно ему кивнул. Оставаясь под прикрытием, Дин назвал своё имя, и их провели за красиво уставленный столик — никаких свеч, об этом, к сожалению, пришлось предупредить — прямо у окна, с хорошим видом. Было занято ещё несколько столиков, но Дин не обратил на остальных внимания. Кастиэль сразу заметил, что на их столике нет свечек, и чуть нахмурился, вспоминая их первое свидание. Ну и дикий же был вечерок… Он снял плащ, сел и тревожно осмотрелся. — Хорошо выглядишь. Мне нравится эта синяя рубашка. Она идёт к твоим глазам. — А ещё она прекрасно облегала тело Каса. Ему стоило почаще носить обтягивающую одежду. Кастиэль повернулся к Дину с улыбкой. Дин считал его красивым, Дину нравилась его рубашка. — Спасибо, Дин… Это его немного успокоило. Может, он и правда переживал понапрасну? Официант принёс меню; Дин быстро пролистал своё и отложил его в сторону. Взяв Каса за руку, он невесомо коснулся его пальцев губами. Обычно он не был любителем подобных нежностей на людях, но сейчас Кас выглядел таким же напряжённым, каким Дин себя чувствовал. — У тебя всё хорошо? Сильный стресс из-за занятий? — Может, у Каса ещё что-то случилось, а Дин нелепо относит его переживания на свой счёт. Или всё-таки дело было в нём? Хотел бы он поскорее заказать десерт, но нужно было сделать всё правильно. — Кас, я люблю тебя, — сказал Дин, глядя в его синие глаза, и чуть крепче сжал его руку. Кас не должен думать, что его собираются бросить. Тут подошёл официант, и Дин отнял руку и озвучил заказ. — А? Эм… нет, с занятиями всё нормально, — ответил Кастиэль, глядя, как Дин касается каждого его пальца губами. В его груди расцвело тепло. Дин не собирается его бросать. Точно нет. — Я тоже люблю тебя, Дин. И как же сильно он его любил; он был уверен, что будет любить его до конца своих дней так же сильно, как сейчас. Может, даже с каждым днём немного больше. Кастиэль вынырнул из водоворота чувств, только когда к столику подошёл официант. Пока не принесли заказ, Дин попытался завести непринуждённый разговор. Рассказал о Бенни и прошедшем рабочем дне, немножко о поездке с Сэмом. Они с братом постоянно ездили куда-то на выходных, и Кас никогда не был против. Так же, как и Дин не возражал, когда Кас проводил время с Габриэлем или куда-то с ним ездил. Кастиэль немного успокоился. Он слушал, рассказывал про свой день, задавал вопросы; они приятно провели время ожидания заказа, а потом принялись за еду. Она была отличная, и Кастиэль, как всегда, расправился с ней ненамного медленнее Дина. Дин был рад, когда принесли еду и можно было перестать поддерживать разговор; никакие переживания никогда не портили ему аппетит, и тарелка быстро пустела, а тем самым приближалось время десерта. Поев, он повеселел и откинулся на спинку стула. Он смотрел на Каса, смотрел в его синие глаза, которые так любил, и всё отчётливее ощущал, что хочет провести с ним всю жизнь. Он кивнул официанту, убиравшему тарелки, и перевёл дыхание. Того, что должно было произойти, Кас точно не ждал. И речь была не только о том, что сегодня из десертов Дин впервые выберет не пирог; на тарелке Каса должно было быть послание… План был ужасно ванильный, но Кас любил ваниль и романтику, и Дин очень, очень надеялся, что Кас не станет над ним смеяться. Подошёл официант, и Дин напрягся; сначала тот поставил тарелку перед ним, потом — перед Касом. Дин задержал дыхание и посмотрел на Каса. Тот не всегда быстро соображал в таких случаях, но Дин надеялся, что сегодня будет иначе. Он пытался прочесть чувства Каса по его глазам. Дин никогда не умел подбирать слова; на тарелке был сформулирован главный вопрос, а ещё он заготовил небольшую речь, но сейчас был не в состоянии произнести ни слова. Когда Кас опустил взгляд на тарелку, Дин вытащил из кармана кольцо, поднялся и встал перед ним колено, довершая идеальный образ. Всё ещё едва дыша, он раскрыл маленькую чёрную коробочку. Кастиэль ждал привычного пирога, но на принесённых официантом тарелках его не было. Вместо него он увидел клубничное мороженое на… брауни? И много шоколадной подливки, и клубнику, и… «Ты станешь моим мужем?». Это что — иллюзия? Разыгралось воображение? Может, ошибка — перепутали тарелки или вроде того? Кастиэль поднял растерянный взгляд, и его сердце заколотилось невероятно быстро: Дин встал перед ним на одно колено и протягивал ему кольцо. — О боже… — пробормотал Кастиэль; дыхание перехватило, а сердце пропустило удар, прежде чем забиться ещё быстрее. Его взгляд вернулся к тарелке; шоколадные буквы по краю тарелки никуда не делись, всё ещё складываясь в вопрос, а Дин стоял перед ним на одном колене, с кольцом! — О Дин… — Нечего было ждать, что Дин заговорит, нечего было раздумывать; оттолкнув стул, Кастиэль, смеясь от счастья, бросился Дину на шею. — Дин, конечно, да! Все тревоги и сомнения оказались забыты; Кастиэль просто прижался к Дину, тоже опускаясь на колени и не обращая внимания ни на что другое. Дин ненавидел моменты, когда секунды казались часами, но сейчас ощущение было таким, словно он ждёт ответа не один день. Колено заныло, лёгким не хватало воздуха, и он не мог отвести взгляда от Каса. Вот до Каса начало доходить… вот наконец дошло… и вот он мгновенно бросается в объятия Дина. Дин крепко прижал его к себе, забыв про всё остальное: Кас сказал «да»! Кастиэль наслаждался близостью Дина; они крепко обнимали друг друга, не замечая ничего вокруг, и Кастиэль готов был не отстраняться никогда. Наконец Дин поднялся и помог подняться Касу; он вынул кольцо из коробочки. Оно не было особенно броским или дорогим; простое, матово-серебряное, под определённым углом оно отбрасывало бледные зелёные и синие отблески, и поэтому-то Дин его и купил. Зелёный и синий — именно эти цвета делали кольцо правильным. На нём выгравировали имена Дина и Каса и маленькую пчёлку: Кас любил пчёл. Дин осторожно надел кольцо на его палец и снова поцеловал. И, может быть, одна или две слезинки и попытались было скатиться по его щеке, но, если и так, Дин быстро смахнул их. Кас сказал «да», и сердце Дина всё ещё бешено колотилось, хотя он уже ощущал облегчение и, конечно, такое счастье, что хотелось обнять весь мир. — Ангел, — Дин прижался ко лбу Каса своим и вновь нежно его поцеловал. — Хочешь десерт или пойдём? — Ему хотелось остаться со своим женихом наедине. Хотя бы на сегодня, а завтра они скажут всем; Дин уже это предвкушал. Кое-кто думал, что школьные романы никогда не приводят ни к чему серьёзному и не заканчиваются браком. Но они поженятся; что важнее, Кас хочет жениться на нём! — Ты в порядке теперь? Ты всё время выглядел так, будто ждёшь чего-то плохого. — Чуть отстранившись, Дин заглянул в сияющие синие глаза Каса. — Десерт чудесный, Дин… — тихо ответил Кастиэль и приподнял руку, чтобы полюбоваться кольцом, но затем снова потянулся к Дину, отвечая на поцелуй. Прижимаясь ко лбу Дина своим, он пытался немного поумерить своё счастье; казалось, его распирает изнутри и он взорвётся, если немного не успокоится. Да, десерт наверняка был вкусным, но прямо сейчас ему хотелось остаться с Дином наедине. — Я хочу пойти. Завтра они всех обзвонят; Кастиэль уже предвкушал, как обомлеет Габриэль (лишь бы не впал в сахарную кому)… ну а Сэм наверняка уже в курсе и планирует их свадьбу. В порядке ли он? Кастиэль кивнул: в полном. Из-за чего это он недавно переживал? — Я думал… ты хочешь меня бросить, — пробормотал он. К счастью, всё оказалось совсем наоборот; сейчас Кастиэлю было даже стыдно за свои сомнения, но он и правда боялся, что Дин больше не любит его так сильно, как Кастиэль — его. Дин не сдержал тихого смешка. — Шутишь? Кас, я хочу провести с тобой всю жизнь. Хочу жениться на тебе. Я ни за что тебя не потеряю, не брошу — никогда. — И Дин снова поцеловал его и, обняв за плечи, повёл к выходу. По пути он быстро расплатился, не пожалев чаевых, а уже у машины снова прижал Каса к себе, чтобы на этот раз поцеловать как следует и обнять по-настоящему крепко. До него ещё только доходило, что Кас сказал «да»; не то чтобы он в нём сомневался, но было в происходящем что-то нереальное. Он был помолвлен. С Касом. Со своим ангелом. — Я был у твоего отца. Спросил, можно ли на тебе жениться, а он какое-то время просто смотрел на меня и ничего не говорил. Я уже испугался было, что он скажет «нет», потому что думает, что я для тебя недостаточно хорош. Да Дин и сам так считал. Кас был идеален; нежный, полный любви, никогда на него по-настоящему не обижающийся; Дин всё ещё не сумел до конца себя убедить, что Кас действительно его любит. Конечно, Дин никогда не говорил об этом, но иногда у него бывало ощущение, что Кас всё равно знает. — И нельзя разрешать одному Сэму планировать свадьбу. Иначе мы поженимся только через десять лет, а я хочу сделать это гораздо раньше. — Хоть завтра. Дин не хотел большой и продуманной до мелочей свадьбы с кучей финтифлюшек; ему нужен был только Кас и огромный свадебный торт. Дин снова притянул Каса к себе, опустил ладони на его щёки и невесомо коснулся его губ своими. Кастиэлю было почти больно от мысли, что он сам напридумывал Дину мыслей, которые тому никогда и в голову не приходили. Он ответил на поцелуй, а потом подался ближе к жениху, и они вполуобнимку направились к выходу, расплатились и встали у машины, где пришёл черёд более крепких объятий и более долгого и глубокого поцелуя. Кастиэль со вздохом закрыл глаза и притянул Дина так близко, как только мог. Уткнувшись лицом в изгиб его шеи, он слушал Дина и нежно целовал его тёплую кожу. — Ты лучшее, что могло со мной случиться, Дин, — тихо произнёс он. — И папа это знает. Кастиэль не вполне понимал, как это Дин может думать, что недостаточно для него хорош. Это ведь Кастиэль никогда не встречал никого лучше. А когда Дин заговорил о Сэме, Кастиэль фыркнул: он ведь подумал о том же. — Думаю, он расстроится, если мы не позволим ему всё спланировать. — Он так и видел щенячий взгляд Сэма. — Просто установим какие-то границы или определим срок, к которому хотим пожениться. Он будет это учитывать. — Теоретически. — Поедем домой… — пробормотал Кастиэль между новыми двумя поцелуями. И в виде исключения он не стал злиться на Дина за то, что тот не пустил Пайпер в спальню, когда они приехали домой и отправились в постель. Той ночью Пайпер, увы, спала одна. По крайней мере несколько часов; потом кто-то из них её впустил, но несколько первых часов дома Дин хотел провести с Касом наедине.