Супружеская терапия

Свадьба стала одним из самых прекрасных воспоминаний Дина. В квартире по-прежнему стояли фотографии с того дня — их танца, чуть ли не каждого поцелуя, их попытки выбраться из воды, и Дин смотрел на них с удовольствием. Какими же счастливыми они были тогда, какими влюблёнными. Было даже видео, но оно где-то пылилось, и он понятия не имел где. Дин с удовольствием вспоминал тот день и выглядящего невероятно счастливым Каса. Когда все разошлись, они ещё посидели на пирсе, глядя на воду — и, конечно, обнимаясь, как и весь вечер. Погода никогда не имела значения, когда они касались друг друга; даже в страшную жару, когда спать в обнимку было невозможно, они хотя бы держались за руки. — Кажется, это был действительно прекрасный день, — сказал Бальтазар, внимательно глядя на них. — Когда вы в последний раз о нём вспоминали? Смотрели фото или видео? Сейчас и раньше, рассказывая о прошлом, вы не единожды упоминали, что верили, что будете любить друг друга всегда и никогда не расстанетесь. — Он переводил взгляд с одного на другого. — Как же так вышло, что спустя десять лет брака вы всё-таки решились на развод? Что за проблема такая возникла, что развестись стало проще, чем бороться? — В последний раз… — Дин посмотрел на Каса. — Если честно, не так уж и давно. Я ведь и не планировал, что Кас и все воспоминания просто исчезнут из моей жизни. Шестнадцать лет вместе при всём желании не забудешь. — А желания у Дина не было. — А я вспоминаю тот день каждый раз, когда вижу фотографии, — робко ответил Кастиэль. Дин был уверен, что Бальтазар не знает, что в их гостиной и прихожей полно общих фото, со свадьбы в том числе. Конечно, он не каждый раз погружался в воспоминания, проходя мимо, но всегда улыбался, заново осознавая, что женат на самом красивом мужчине в мире. Раньше это случалось чаще, но потом он стал так уставать, что на пути в кухню, ванную или спальню едва замечал что-то вокруг себя. Может, если бы не это, он не был бы готов развестись. А готов ли он? У Дина не было ответа на этот вопрос, и у Каса, кажется, тоже. — Я… — начал было Дин, не зная, какой ответ правильный и какие последствия будут иметь его слова или его молчание. Но Каса он терять не хотел. — Думаю, мы забыли, как сражаться. — За этими словами стояли другие: Я не хочу потерять Каса. Кас был его мужем, его любовью, его жизнью. — Когда мы приняли решение о разводе, мы, по сути, уже не были женаты. Он стал бы просто юридическим оформлением действительности. — Сейчас это казалось ему глупостью. — Мы ведь всегда боролись. Были проблемы, и мы их преодолевали. Может, просто дошли до предела? — И их работа тому виной. Дин гулко сглотнул и провёл рукой по волосам. Бальтазар выдохнул. — Вы всё ещё твёрдо убеждены, что хотите развестись. Но вообще-то в таких случаях люди обычно снимают кольца. А вы свои по-прежнему носите. Так снимите их. Если вы приняли решение, носить их больше нет смысла. Дин испуганно уставился на него. Его рука потянулась было к кольцу, но застыла. Ну уж нет. Он не мог этого сделать. Не мог и не хотел. Это было его кольцо. Его связь с Касом. С трудом оторвав от него взгляд, он запаниковал и посмотрел на Каса: а он снял своё? — Я не хочу… — пробормотал Дин, прикрывая кольцо ладонью словно в попытке защитить. Это было его кольцо, и он не собирался его снимать. Кастиэль тепло посмотрел на своё кольцо и провёл по нему пальцем. Он снимал его только во время операций и никогда больше. Но Бальтазар прав… Если они решили развестись… Кастиэль сжал руку в кулак и взволнованно облизнул губы. Он на пробу потянул кольцо; оно сидело плотно, но снялось бы, стоило приложить усилие. Прикусив губу, Кастиэль ещё немного потянул кольцо, но передумал и вернул его на место. — Я… тоже не хочу… — Да что с ними не так? Почему не сделать это? — Говорите, что хотите расстаться, но не следуете своим словам даже в мелочах. Хотите развестись, но не снимаете колец. Надеюсь, я здесь не единственный, кто заметил некоторое несоответствие. Сердце Дина запнулось было, когда Кас потянул своё кольцо. Он решил, что тот и правда его снимает. Но он не смог. Так же, как не смог Дин. Кольцо должно было остаться. Там, где ему было самое место. — Это не так просто, — сказал Дин. — Это же обручальное кольцо! Я носил его десять лет, снимая, только когда боялся потерять! А сейчас… это же обручальное кольцо! — Дин не хотел лишаться ни кольца, ни Каса. Бальтазар чуть приподнял брови. — Но если вы хотите развестись, зачем оно тебе? Кастиэль посмотрел на Дина, сцепившегося с Бальтазаром, в чьих словах была своя доля логики: разводишься — снимай кольцо. Но Дин тоже был прав: не так-то это просто! Это же их обручальные кольца! — ПРОКЛЯТИЕ! — Дин не то чтобы закричал, но голос повысил. — Это моё кольцо! И я, чтоб тебя, не буду его снимать, и Кас тоже! Разводимся мы или нет, мы носили кольца десять лет и уж точно не будем снимать их посреди дурацкого сеанса! По крайней мере, решение о разводе они приняли не за один пятидесятиминутный разговор. Понадобилось больше времени, больше обсуждений. И никто не имел права требовать от них такие вещи! — Кольца… принадлежат нам уже десять лет, — сказал Кастиэль, сцепив пальцы, словно чтобы не дать Бальтазару стянуть его кольцо насильно и убежать с ним. — Мне пора, — заявил Дин, поднимаясь. Кастиэль испугался было, что Дин оставит его одного. Но тот протянул ему руку и помог подняться, потащив за собой — прочь из кабинета, прямо к лифту (на двери которого Кастиэль посмотрел с подозрением). — Снять кольцо! Да у него не все дома! — Вот же дурень! Не хотят они снимать свои кольца! И вовсе это не значит, что они не хотят разводиться! — Я тебя отвезу домой, ладно? Не спорь. Дин не хотел расставаться с Касом. История с кольцом совершенно выбила его из колеи. Попробовал бы Бальтазар настаивать — точно отправился бы вслед за чёртовым Титаником! — Дин, пожалуйста, успокойся, — Кас с улыбкой смотрел на их руки. Приятно было держать ладонь Дина в своей и чувствовать металл кольца. Двери лифта открылись, и они вошли. — Можешь меня отвезти, — добавил он, чтобы Дин не волновался. — Вот же чёртов идиот, — продолжал кипеть Дин. Лифт поехал, но сначала вверх. — Ты же… не снимаешь своё? Я имею в виду… только ведь на время операций? А так всё время носишь? — Дин должен был знать. Должен был, чтоб его, знать. Кастиэль смотрел на своё кольцо, без которого уже не представлял свою жизнь. Чертыхание Дина он пропустил мимо ушей, но, услышав вопрос, поднял голову и чуть помотал ей. — Я никогда его не снимаю. То есть да, только перед операциями. Но не хочу снимать ни сегодня, ни в будущем… — Опять-таки, за исключением операций. Дин ведь тоже ненадолго снимал своё на работе. — А ты, Дин? — Ношу не снимая. Если только не боюсь потерять во время ремонта, но потом снова сразу надеваю. — Без кольца Дину было не по себе. Когда они были счастливы в браке, было иначе; он не нуждался в кольце, чтобы знать, что у него есть муж. Дин бросил быстрый взгляд на их переплетённые пальцы, подался чуть ближе к Касу, улыбнулся ему и, отпустив его ладонь, обнял за плечи и притянул к себе. Кастиэлю было приятно ощущать, как переплелись их пальцы, приятна была и близость, когда Дин притянул его к себе, хотя в кабине определённо не было тесно, и даже когда в лифт вошёл ещё один человек, места по-прежнему хватало всем. После они поехали вниз; к счастью, на этот раз не застряли и спокойно вышли на парковку. Кастиэль слегка пожалел машину, снова вынужденную ночевать на парковке, но что поделать, он мог забрать её завтра… или типа того. — Я не хочу снимать кольцо. Никогда, — тихо сказал Дин. Да, Бальтазар был прав, говоря, что с их разводом ещё ничего не решено наверняка, но они этого до сих пор не обсуждали. У машины Дин поднял взгляд к окнам Бальтазара. Он ненавидел этого паршивца, но вынужден был признать, что тот проделал чертовски хорошую работу. — Садись. — Он был рад, что может отвезти Каса домой и тем самым провести с ним сколько-то минут. Хотя мог бы просто позвать на свидание. — Я тоже не хочу… — тихо ответил Кастиэль, сам не зная, говорит ли это себе или Дину. У их дома Дин остановил машину. — Мне снова нужно в мастерскую… — Он ещё не знал, где будет сегодня спать. Вчера он остался с Касом, чтобы поддержать его из-за случившегося, а сейчас не знал, хочет ли Кас снова видеть его рядом. Он слабо улыбнулся: — Обними от меня Пайпер. — Уж она-то точно привыкла спать между ними. Наверное, Кастиэль надеялся, что Дин поднимется вместе с ним. Хотя, конечно, то, что он ночевал здесь сегодня, ничего не значило… Он облизнул губы, подумав, стоит ли что-то говорить, но всё же… Дину нужно работать, а они всё ещё собираются развестись, хотя ему трудно было поверить в это по-настоящему. — Обниму… — сказал он. — И ты… сегодня… можешь вернуться, Дин. — Не то чтобы он вообще выгонял Дина, даже во время ссоры. — Ну… увидимся. Он улыбнулся, вышел из машины и поднялся наверх, где покормил Пайпер. Конечно, его взгляд не мог не упасть на свадебные фото, на их с Дином счастливые лица, на которых буквально читалась их любовь друг к другу. Он взял одну из фотографий в руки, с грустью думая о том, что, кажется, их счастливому браку пришёл конец. Кастиэль зашёл в спальню и открыл одну из коробок воспоминаний; там хранились другие фото со свадьбы, памятные вещи из свадебной поездки, видео. Печаль заставила его включить запись. Снимал кто-то, кого нашёл Бенни; видео было совершенно непрофессиональным, но тем не менее очень искренним и чудесным. Дин благодарно улыбнулся Касу. Он мог вернуться. Если бы захотел. Казалось, столько мелочей и намёков указывало на то, что на самом деле они вовсе не хотят разводиться; Кас его не выгонял, Дин добровольно оставил ему квартиру и прочее, но ему и в голову не приходило отдать ключи, и Кас тоже никогда об этом не просил; они по-прежнему носили кольца, хранили фото друг друга, постоянно виделись и оба знали, что в случае чего всегда могут прийти друг к другу. Он уже проехал несколько кварталов, когда резко развернулся и направился обратно. Припарковавшись у дома, он поднялся наверх. У двери ненадолго заколебался, но решил, что, сколько бы глупостей он ни натворил, попытка спасти брак к таковым не относится, и открыл дверь своим ключом. Из гостиной доносилась музыка, и он сразу узнал песню с их свадьбы. С их неудавшегося танца. Оба новобрачных не умели танцевать, так что просто двигались в обнимку, глядя друг другу в глаза. Это точно был худший свадебный танец в мире, но в тот момент им было совершенно всё равно. Дин медленно вошёл в гостиную, по пути бросив взгляд на свадебные фотографии, и увидел мужа сидящим на полу. Пайпер заметила его первой. Дин был рад, что она не мяукнула — что вообще-то было необычно. Кастиэль смотрел на свою с Дином свадьбу, на то, как они не отходили друг от друга, как пристально друг на друга смотрели… как и всегда. Он впервые услышал, что именно говорил в тот день Джим Мёрфи: тогда он замечал только Дина. В кадре они были такими юными, костюмы так хорошо на них сидели, пусть и казались ему немного слишком облегающими… и вот они поцеловались. Гости захлопали, Габриэль прослезился, а потом фыркнул, когда новобрачные рухнули в воду. Кастиэль промотал ту часть, что они отсутствовали, переодеваясь, и стал смотреть с того момента, когда они вернулись; вот они нарезали торт, вот все попробовали, вот Гарт с Габриэлем объявили свадебный танец. Они с Дином даже немножко походили на занятия, но вскоре решили, что танцы просто не для них (а ещё преподаватель запал на Дина), и в итоге на свадьбе они выдали что-то вроде импровизации. Под «Can't help falling in love» Элвиса они прижались друг к другу, улыбаясь, постоянно целуясь и не отрывая друг от друга глаз. Кастиэль предлагал диснеевские песни, но на этот раз Дин настоял на своём. — Кас? — Дин подошёл к мужу и протянул ему руку, про себя вознося бесконечные молитвы, чтобы тот её принял; Кас вложил в его ладонь свою, и Дина охватило облегчение. Он помог Касу подняться и притянул его к себе. В этот момент сердце Кастиэля забилось быстрее; он протянул Дину руку, позволил поднять себя на ноги и очутился в знакомых объятиях. Он обнял Дина в ответ, даже не думая о том, что они разошлись. Дин медленно двигался под музыку, прижимая к себе Каса. Не имело значения, что привело их к этому моменту, воспоминания или сеанс; важно было только то, что никто из них не хотел развода. Дин закусил губу, склонил голову к Касу и забыл обо всём остальном. Сердце забилось быстрее от волнения, как на первом свидании, на выпускном, во время предложения или их свадьбы. — Я люблю тебя, Кас. Они всегда говорили друг другу, что любят, постоянно, что бы ни случилось. И на этот раз слова Дина эхом отозвались в голове Кастиэля. Он поднял голову, заглянул в зелёные глаза, словно чтобы убедиться, что ему не послышалось. — Дин… — тихо ответил он. — Я тоже тебя люблю. — И он опустил голову так, что теперь они соприкасались лбами.