dumbo

— Доброе утро. Чанёль тесно прижимается сзади и тихо шепчет в самое ушко, касаясь губами молочной кожи и глубоко вдыхая оставшийся с вечера аромат геля для душа и совсем немного — кондиционера для белья. Он аккуратно пробирается ладонями под тонкую хлопковую футболку, чтобы ощутить горячий бархат чужой кожи, но Бэкхён никак не реагирует — так сладко он спит. Лишь немного ерзает, даже сквозь сон подаваясь навстречу рукам любимого мужчины, устраивается удобнее в объятиях и немного хмурится от ярких солнечных лучей, проникающих в комнату сквозь неширокую щелку между занавесок. — Бэкхён-а, просыпайся, — повторяет Чанёль, чуть громче, почти вполголоса, но как будто бы боясь потревожить. На деле же — боясь разбудить слишком резко и ненароком напугать чувствительного и, с какой-то стороны, слабого после сна мужчину. Он кончиками пальцев очерчивает контуры выделяющихся ребер, неторопливо поднимается выше к размеренно вздымающейся груди, вместе с тем оставляет сухие поцелуи вдоль шеи, щекоча дыханием чувствительную в этом месте кожу. Бэкхён вдруг приглушенно мычит куда-то в подушку и пытается накрыться одеялом с головой, чтобы спрятаться от прикосновений, но Чанёль тут же накрывает губами мочку ушка, как бы извиняясь, и воля сопротивляться бесследно пропадает, несмотря на желание поспать чуть подольше — хотя бы до звонка будильника. Чанёль, как назло, всегда просыпается раньше Бэкхёна и, заскучав тихо наблюдать за спящим и очаровательно сопящим мужчиной, сразу же начинает осторожно и ненавязчиво его будить, привлекая внимание. Не то, чтобы Бэкхён против. — Доброе утро, — сонно бормочет Бён и блаженно улыбается, когда чувствует очередной поцелуй на оголившемся (не без помощи Пака) плече. Он, не открывая глаза, неспешно и как можно аккуратнее, стараясь не разрывать уютных объятий, переворачивается на другой бок, чтобы теперь оказаться лицом к лицу с бессовестным нарушителем его сладкого сна. Устраивает руки на шее Чанёля, зарываясь пальцами в его взлохмаченные волосы, и наконец приоткрывает глаза. Видит, что Чанёль, как и каждое утро, ласково улыбается и внимательно разглядывает его; и без того немного припухшие после сна глаза превращаются в щелки, а в уголках глаз собираются морщинки. Усмехнувшись представшей его взору картине, Бэкхён щурится и легонько оттягивает Пака за волосы назад. — Ты прервал слишком приятный сон, — он хмурится и по-детски обиженно выпячивает нижнюю губу, что выглядит чрезвычайно мило. — У меня есть не менее приятный утешительный приз, — Чанёль улыбается еще шире, любуясь мужчиной напротив, и наконец наклоняется вперед, сокращает расстояние между ними в надежде получить долгожданный утренний поцелуй. — Да что ты говоришь, — Бэкхён хрипло смеется, подается навстречу и неспешно накрывает чужие пухлые губы своими, привлекая Чанёля за волосы ближе к себе. Движения их губ ленивые, отчего поцелуй выходит почти целомудренным, долгим, но не менее приятным, наполненным любовью и нежностью. — И это всё? — возмущается Бён, стоит Чанёлю отстраниться. А ведь Пак уже было намеревался вылезать из постели: рабочий график, расписанный буквально по секундам, никто не отменял, и им обоим пора бы поторопиться и начать собираться. Но мужчина никак не может идти на попятную после брошенного Бёном вызова и, недолго думая, тут же подминает того под себя, устраивает руки на талии и возобновляет поцелуй уже более увлеченно. Бэкхён же только этого и ждал. И сейчас он внутренне ликует. Не сдерживает улыбки, мгновенно утопающей в чувственном поцелуе, вновь зарывается пальцами в густые темные волосы, норовя притянуть совсем близко. Он и сам приподнимает голову, нетерпеливо льнет всем телом навстречу чужому, более крепкому и сильному. И не сдерживает громкого стона, когда Чанёль неожиданно грубо сжимает руку на его бедре. Так же внезапно раздается неприятный писк будильника, затерявшегося где-то в ворохе одеял и подушек. И это отрезвляет, вырывает из недолгого блаженного забвения и вынуждает остановиться, прежде чем мимолетная, казалось бы, невинная ласка не перешла во что-то более интимное и бурное. Чанёль разочарованно выдыхает и напоследок целует кончик чужого немного холодного носа, окончательно сводя успевшее разгореться возбуждение на нет. Бэкхён так же нехотя отстраняется и расслабленно прикрывает глаза, не прекращая ласково поглаживать шею Чанёля, иногда задевая пальчиками очаровательные уши. — Не вздумай засыпать, иначе мы опять опоздаем, — причитает Чанёль и чтобы растормошить Бэкхёна принимается осыпать его лицо короткими звонкими поцелуями, уделяя особое внимание мягким и таким очаровательным щекам, сладким, словно знаменитый японский десерт, и на которых красуются темные крошки родинок. Бён чуть сжимает волосы Чанёля у корней и глухо смеется; про себя думает, что Пак воркует с ним, как с ребенком, и что сегодня они точно опоздают. И вновь вовлекает Чанёля в поцелуй, а тот и не думает сопротивляться. — Еще пять минуточек, Чанёль-а.