А что дальше

Мы шли по моему дому, а я рассказывал ей какие-то истории по то, как я его покупал, как красил потолки, выбирал обои. Какой-то бред, но Уманова озорно смеялась, с интересом рассматривая мою обитель. Её ручка в моей руке, и я чувствовал, что мне так хорошо, как никогда раньше. Хочется подхватить её на руки, начать кружить по комнате и громко кричать во все горло о том, как я счастлив. «Бизон, и что тебя останавливает?» Я схватил Уму и поднял над полом. Она сначала удивилась, а потом закинула ручки мне на шею. — Ох, Уманова! — я закружил нас обоих и остановился только тогда, когда Ума попросила дать ей отдых. Я поставил её на ноги, а затем прижал к себе. Она выдохнула, положила свою голову мне на грудь, а я не мог скрыть бешеное сердцебиение. — Слушай, Бизон, — она шутливо уставилась на меня. — А что это у нас такое с пульсом? Может к доктору пора, а то в твоём возрасте… Сказала и радуется. А я дар речи потерял. — Что ты имеешь ввиду? В каком таком возрасте? Уманова! Она засмеялась и побежала от меня, а я бросился за ней. Мы вели себя, как малые дети: то убегали друг от друга, то догоняли, обнимались и без остановки целовали. Губы Олеси казались такими родными, словно я родился для того, чтобы её целовать. Я не представлял, как я столько времени жил один, без неё. Не хотелось ни о чём думать, задания, операции. Хотелось просто наслаждаться ею, целовать, прикасаться, просто любить. Заглянув в глаза Умы, я увидел там такую безграничную нежность, что моё сердце опять бешено заколотилось. Она никогда ещё на меня так не смотрела. В её глазах, казалось, можно было утонуть. Та Уманова, что бросается под пули, рвётся в бой в одиночку, дерзит старшим, забыв на статус — вот эта самая Уманова сейчас преданно смотрела на меня, фактически позволяя мне делать всё. Я притянул её к себе, снова накрыл её губы своими и почувствовал, как она тут же приоткрыла их, подключая к делу язычок и касаясь им моего. Мы целовались, будто виделись последний раз: жадно, остервенело, не давая друг другу даже на секундочку остановиться, рвано пытаясь набрать в легкие воздух. — Бизон… — хрипло протянула Ума, запрокидывая голову, а я тут же припал к её шейке. — Ну вот заладила: Бизон, да Бизон. У меня имя вообще-то есть, — прошипел я, прикусывая её ухо. — Аах… Биз… Боря… Моё имя, сказанное ею, окончательно лишило меня остатков разума. Я подхватил её на руки и потащил в спальню. Она продолжала меня целовать, от чего мне было сложно сконцентрировать на дороге и не уронить нас обоих на пол. Но я всё ещё офицер! Собрал в кулак остатки выдержки и дошёл-таки до комнаты. Моя футболка, что была на ней, тут же полетела на пол; туда же отправились и мои боксеры. Мы повалились на кровать, и я принялся целовать её везде, куда мог дотянуться. Хриплые стоны Умановой сводили с ума, я не смог больше сдерживаться. Он быстро проник в неё, наслаждаясь вырвавшимся коротким стоном. Я что-то шептал, беспрестанно целовал ее обнаженное тело, зарывался в ее волосы, увеличивая темп, а Олеся гладила меня везде, куда могла дотянуться. Я даже не знал, что может быть настолько хорошо рядом с ней. Такое чувство, будто я только сегодня впервые понял, каково это: заниматься любовью с любимой женщиной. Все остальные перестали существовать, и я знал, что больше ни с кем и никогда не испытаю таких чувств, как с ней. Она кричала мое имя, заметьте, имя, не позывной! И от этого я срывался на резкие и грубые толчки. Мы долго лежали в тишине, переплетя руки, восстанавливая дыхание. — Что дальше, Бизон? — голос Умы был спокоен, даже в чем-то равнодушен. Она нарочито не смотрела на меня, уставившись в потолок. Что-то в этом тоне заставило меня напрячься. — Как что, Олеська? Любить будем, — хохотнул я, стараясь скрыть нервозность. Уманова криво усмехнулась и отвернулась к стенке. — Олесь? — я негромко позвал ее, подумав, что чем-то её обидел. — Бизон, я не спала трое суток, очень хочу отдохнуть, — сонно отозвалась она. — Понял, спи, конечно. — Я поцеловал её в висок, укрывая нас обоих одеялом, но сам не мог уснуть. Не понимал, что меня напрягло. Но спустя час размышлений вдруг понял: она снова назвала меня «Бизон».

***

Наутро я проснулся один. Моей футболки не было. Неужели она ушла? Сбежала? Поспешно натянув бельё и найдя спортивные штаны, я спустился вниз. Ума обнаружилась в гостиной: она читала какую-то книгу. — Доброе утро, — произнес я, обрадованный тем, что она не сбежала. — Привет, — она добродушно улыбнулась. — Я приготовила завтрак, проходи на кухню. — Завтрак? — удивился я. — Так продуктов же нет. Из чего ты его готовила? — Бизон, ну ты чего? Я же детдомовская, я из ничего тебе еду добыть смогу, — хохотнула она. — Давай, пошли. Я обрадовался. Она не злится, правда, почему-то всё ещё зовет меня Бизоном. Ну ничего. Зато мы теперь вместе. Правда, я так и не сказал ей: давай встречаться. Интересно, а это вообще говорят до того, как провели ночь вместе или после? Или то, что мы… кхм… уснули в одной кровати уже говорит о том, что мы встречаемся? Уманова внимательно следила, как я уплетал еду, отчего я аж подавился. Она усмехнулась. — А ты чего не ешь? — спросил я, обратив внимание, что она ни к чему не притронулась. — Да я уже поела, — отмахнулась она. Её голосок был такой весёлый беззаботный. Как же это прекрасно: в твоем доме твоя любимая девушка, которая готовит тебе завтрак. Что может быть лучше? Ну, может быть то, что я мог проснуться с ней в одной кровати? Но это всё впереди. Я, улыбаясь, смотрел на неё. — Чем займёмся сегодня? — я подмигнул ей. — Бизон, — она впервые опустила глаза, и голос стал неуверенный. — Мне в город надо, у меня дела. — Подняла голову и теперь твёрдо уставилась на меня. — Что-то не так? — испугался я. — Нет, почему? Просто мне правда надо. — Давай поговорим о нас? Ума открыла рот, чтобы ответить, но кто-то ей позвонил. Она разговаривала, обещая кому-то приехать, и я понял, что разговора не получится. Она явно закрылась от меня. Хотелось кричать и орать: наверно, про встречаться говорят всё-таки до того, как ведут девушек в спальню. Но я ведь люблю её! Это не увлечение, не игра на одну ночь, я давно уже в неё влюблен. Чёрт, что же я натворил! — Бизон, какой адрес? — Ума, хмурая, стояла на пороге. — Адрес? — я растерялся, как мальчишка. — Адрес твоей дачи, — в голосе Олеси сквозило уже ничем не прикрытое раздражение. — Мне надо заказать такси. Мальчишка из меня исчез, но вернулся мрачный обиженный Бизон. — Нечего такси вызывать. Сам отвезу. — Не нужно… — начала Ума, но я не дал ей закончить. — Уманова, отставить! — в мой голос вернулись ледяные злые нотки, от чего она вздрогнула и уставилась на меня. — Пять минут и буду готов.

***

В машине мы ехали молча. Ума смотрела в окно, а я думал, что же всё-таки произошло. Чего она испугалась? Девушки иногда такие девушки… Поставил себе галочку обсудить это с Багирой. Вычеркнул. Не хватало ещё весь КТЦ подключать к своим личным проблемам. Сам разберусь. Мы подъехали к её дому. — Костюм я тебе позже верну, — смущенно пробормотала Ума, теребя рукав. — Не нужно, — буркнул я. — Себе оставь. Подарок, — последнее прозвучало грубо и саркастично. — Бизон, — она заглянула в мои глаза. — Мы же по-прежнему друзья? Я ответил ей мрачным взглядом и отвернулся.