"Клетка для Суккуба"

      За окном мелькали деревья, поля. Поезд уносил меня от кошмаров. Глаза выхватывали в темноте линии электропередач, редкую паутину почти не освещённых дорог с такими же редкими фарами проезжающих машин. Я вглядывалась в эту тьму, ощущая, как отступает тревога. Лишь на секунды… на какие-то дьявольские секунды. Словно напоминанием, то ли в отражении окна поезда, то ли за ним мелькнула маска. До боли знакомая, которую я видела лишь несколько часов назад. Я начала озираться по сторонам, оглядывая салон и редких пассажиров, снова почти вжалась лбом в окно. Ничего.       «Просто напоминание, что я не смогу скрываться вечно… Найдет путь, найдет возможность… Заманит в ловушку, и всё станет хуже. Еще хуже, чем уже есть…» — подумалось мне.       Но сейчас… сейчас всё было спокойно. Даже невзирая на это «предупреждение». Ниточки, связывающие меня с Сентфором, обрывались. Даже мама не смогла бы удержать меня рядом с собой. Про дружбу… про неё даже говорить не стоило. Все они сегодня показали себя. Каждый из них. Нет, я не стала их ненавидеть. Просто… просто осознала слишком многое из того, что стоило бы понять еще по прибытии, когда эта токсичная дружба пустила корни в моей душе.       Я вытянула ноги в ботинках поближе к печке, находящейся под пустым сидением напротив меня. Пальцы одеревенели после того, как пришлось пешком плестись к вокзалу. Не стоило отказывать драконам. Нужно было согласиться на помощь Вишни или Аарона. Может, тогда бы я так не замерзла. Впрочем, что уж теперь думать.       Ноги отогревались, а следом и всё тело. Усталость давала о себе знать, и я прикрыла глаза, погружаясь в сон. В воспоминания. В кошмары, всего за несколько месяцев ставшие основой моей жизни, пытавшиеся меня уничтожить и лишить сил к сопротивлению. И я всё-таки сбежала. Из здравых опасений за собственную жизнь.       Перед глазами стояла оскаленная провалом с лезвиями уродливая маска, разделившаяся на три части, пунцовые угли глаз, злость… чистая, незамутнённая злость. От которой становилось до такой степени страшно, что даже во сне я переставала дышать, молясь только о том, чтобы поезд дёрнулся и вырвал меня из этого кошмара. Обладатель маски тянет руку. Требовательное приглашение: «Из тебя вышла бы прекрасная злодейка, Сара…». Я мотаю головой. Сон перестраивается, и я вижу на сцене цирка всех, кто мне дорог. Он ходит позади них, предлагая выбрать: перерезанное горло или маска для пленника?.. Решать мне… почему-то именно мне. И в зале сидят зрители, аплодируют агонии, в которой бьётся Нельсон с перерезанным от уха до уха горлом. Они смеются, будто не понимая, что это не дьявольская шутка! Это смерть! Их убивают! Но хлопки ладоней продолжаются… а я не могу убежать и перестать их слышать. Ноги и руки связаны, зафиксированы на подлокотниках стула и ножках. Не пошевелиться, не вывернуться. «Ну же, моя милая, посмотри внимательно… чего заслуживает мистер Никсон младший?.. Подумай, моя маленькая Сара…».       И снова кровь, текущая по сцене, капающая с неё бесконечными потоками к моим ногам. И в голове бьётся только одна мысль: «не могу…не могу…не могу…». Просто уйти, просто спастись. Хватит. Я больше не могу. Оставь меня, отпусти… И он смеётся: «Орешек не по зубам, дорогая?.. Не все кошмары Сентфора покорились тебе, Сара… Ты слаба…».       — Я слаба… — всхлипнула я во сне, просыпаясь от собственного голоса.       В поезде остались последние пассажиры. Скоро конечная. Нужно будет купить новый билет и пересесть на другой поезд. Проще было бы самолётом, но без сопровождения взрослого черта с два меня бы кто-то пустил на борт. Я не ребенок. Но законы иногда не учитывают возрастных рамок путешествия без родителей. Хорошо хоть, что в поездах ни у кого вопросов не возникает.       Стоит перетащить чемодан в очередной полупустой вагон, занять своё место, как снова проваливаюсь в сон. Еще более кошмарный. Я торопливо пытаюсь из него вынырнуть, но мне не позволяют. И только слышу шепот в темноте, сопровождаемый ударами в живот: «Было бы куда проще, согласись ты сразу остаться и примкнуть… Придется уговаривать… нестандартными методами…». Удары прекращаются. По плечам скользят пальцы в кожаных перчатках, словно что-то чувствуют через них. Шов царапает кожу на шее, и я дёргаюсь, за что получаю новый удар в живот. Темнота сжимается, сдавливает горло. И на шее, почти у самой ключицы шершавые горячие губы проводят дорожку долгого поцелуя: «Просто отдайся… согласись, и всё закончится. Будь со мной… будь моей… ты ведь хочешь этого, моя дорогая…». Я даже не могу ответить.       И сны сдавливают голову тисками. Выхода нет. Он сам вынудил меня сбежать…       В Балтиморе я оказалась только вечером следующего дня. Несмотря на то, что спала всю дорогу, из-за кошмаров чувства отдыха не было. Лишь бесконечная усталость и желание оказаться дома. Которого уже нет.       Я позвонила по номеру нашей прежней квартиры. Ответила милая пожилая женщина, проинформировав меня, что квартиру купил для неё сын. Тогда вторая попытка — работа отца. Секретарь проинформировала: «Мистер О’Нил уволился». Но, к счастью, был его контактный номер, который он оставил и по которому с ним до сих пор удавалось связаться. Я торопливо записала на руке цифры, едва ли не в слезах благодарности попрощавшись с отзывчивой девушкой.       Мелочь заканчивалась. Я молилась, слушая гудки в трубке таксофона. И внутри всё сжималось от одной только мысли, что отец отошьёт меня, отправит обратно в Сентфор.       — Алло… — голос папы заставил меня вздрогнуть.       — Пап… Папа, привет!.. — я всё-таки всхлипнула.       Послышалось шуршание, кажется, он сел в постели, потирая лицо рукой, чтобы согнать сон:       — Сара, детка!.. Что случилось? От чего слёзы?..       — Пап, я в Балтиморе. На вокзале. Забери меня, прошу… — я разревелась, — я не могу оставаться в Сентфоре.       — Но, милая, я…       — Пожалуйста, пап… прошу… — я захныкала от голода и усталости.       Снова шуршание:       — Детка, я приеду через полчаса. Будь в зале ожидания.       — Спасибо…       Послышались короткие гудки. Я повесила таксофонную трубку.       Стало во сто крат спокойнее. Взяв себе кофе, я устроилась в зале ожидания, грея руки о бумажный стаканчик. В голове роились мысли о том, что побег был единственным выходом. Я убеждала в этом себя, надеясь на то, что больше никто не пострадает. Голова шла кругом от неприятных мыслей, что липкие щупальца страха, боязни Человека в маске тянутся за мной из самого Сентфора. Будут душить еще долго, мучительно. Нужно будет позвонить маме. Узнать, как всё кончилось… как Дерек… и остальные.       — Детка!..       Я подняла голову и, увидев приближающегося отца, порывисто подалась вперед, прижимаясь к нему. Каким бы папа ни был, сейчас он казался моим единственным спасением. Несмотря даже на то, что в это дерьмо я угодила из-за его ошибок.       — Ну что ты, милая… — папа успокаивающе погладил меня по вздрагивающим плечам, — Чш-ш-ш… всё позади…       «Нет, еще не позади…» — подумалось мне.       — Я не вернусь в этот ад. Не прогоняй меня. Не отправляй назад, пожалуйста… — я уткнулась носом в отцовскую грудь.       — Хорошо-хорошо. Но, милая, я не знаю, готова ли ты жить так, как я теперь живу. — папа чмокнул меня в макушку. — Ладно, поехали… Рассказывай, что там произошло?       Я оторвалась от него, отмечая пятна от собственных слёз на его свитере.       — Ты сочтешь меня сумасшедшей… Просто… просто там везде монстры, которые страшнее тех, кто обитает под кроватью. Куда как страшнее.       Отец взял мой чемодан и свободной рукой приобнял за плечи.       — Тогда к дьяволу Сентфор… Только пообещай не впадать в ступор от моей холостяцкой берлоги, — он ободряюще улыбнулся.       Я серьезно посмотрела в его глаза:       — Сейчас мне даже картонная коробка будет предпочтительнее возвращения…       Папа не солгал. Квартира чуть дальше от моей школы, чем старая. И эта оказалась маленькой. Всего две комнаты. Даже полторы. Гостиная со столовой. Маленькая спальня, санузел, такая же крохотная кухня и кладовка, в которую даже мой пустой чемодан не влез. Выделив мне чистое постельное бельё, отец застелил себе диван и отправил меня спать.       — Можно… можно я дверь не буду в комнату закрывать?.. — робко спросила я.       Отец смутился:       — Малышка, я же храплю… ты не выспишься.       Я усмехнулась с тем градусом горечи, который смог привить только Сентфор:       — Теперь я только под храп и смогу засыпать. Это хотя бы точно подскажет, что я дома… — оглядев облезлые стены, которые показались роднее любого дворца, я еще тише проговорила, — Я дома…              Так началась моя жизнь вне Сентфора. Возвращение в старую школу. К старой, прежней жизни. Да, не на широкую ногу. Да и отец, решая проблемы с судом, появлялся дома не всегда. Но меня никто не гнал прочь, и это внушало надежду. Я старалась выскребать квартиру дочиста. Хотя бы из благодарности. По мере сил готовила, чтобы у отца не возникало мысли о том, что я бесполезна и просто трачу на себя деньги и место в его и без того тесной квартирке.       Вопросов он не задавал. Однако настоял на психологе после трех ночей к ряду, когда я просыпалась от кошмаров с криком, будя его и весь дом в придачу. Если первое время он думал, что это придурь, то после того, как я попыталась порезать вены, вопросы отпали. Всего неделя понадобилась на то, чтобы понять, что в Сентфоре было… совсем не так радужно, как хотелось верить.       Я шла по школьному коридору в свой первый учебный день после возвращения. Форма, которая до этого была мне дико ненавистна, но обязательна к ношению, теперь успокаивала. Просто потому, что я в очередной раз чувствовала — всё позади. Школа другая. Люди другие. Кошмары остались в прошлом.       Внезапно я подскочила от звонкого шлепка по своей заднице. Больше от неожиданности, чем от боли или еще от чего-то.       — Какие люди! Малютка О’Нил вернулась! — в следующую секунду меня стиснули в объятиях так, что я даже не смогла понять, кто передо мной.       Выпустив меня из кольца рук, отступила моя старая школьная подруга, знакомая с первого класса — Миранда Барнс. Она критически оглядела меня с ног до головы, крутя за плечи. К её манере общения можно было привыкнуть только спустя время. Миранда могла говорить в режиме монолога, ориентируясь на внимание собеседника по каким-то своим критериям.       — Так уже не ходят, Сара… Ты безбожно отстала от жизни. Мы ведь уже в старшей школе!.. — она воровато огляделась и впихнула меня в женский туалет.       — Привет. — наконец успела выдавить я. — Как у тебя дела?       Миранда подняла на меня глаза:       — Воу! Молчунья заговорила! Может, еще и обнимешь на радостях?..       Я хихикнула и покорно нырнула в объятия:       — Я скучала.       Только сейчас мне удалось рассмотреть её более внимательно. Мы не виделись всего полгода. Ну, чуть больше, на лето её увозили из Балтимора куда-то в Южную Каролину к родственникам. За это время она успела покраситься в жгучую брюнетку и сделать пирсинг в носу. Задорные синие глаза, которые на самом деле были зелеными, прятались за линзами. Чуть смуглая кожа, ровные зубы, острый язычок, неустанно путешествующий по пухлым соблазнительным губам. Я удивленно посмотрела, как она расстегнула полы школьного пиджака, показывая скатанную на талии юбку, скрытую под ним:       — Вот так подверни, чтобы покороче было. Такие ножки грех прятать!..       Отложив сумку и учебники на подоконник, я покорно подкрутила юбку на талии до середины бедра. Миранда расстегнула три верхних пуговки моей блузки, шутливо сжав груди в пригоршнях:       — Природа берёт своё, куколка! Ты наконец-то превращаешься из доски в весьма оформившуюся мечту Пиноккио. — она подмигнула, вытягивая из-за отворота школьного гольфа какую-то странную сигарету. — Сейчас состоится таинство посвящения. В его «лайт»-версии… Ты же у нас, вроде как, не новенькая. А теперь скажи-ка, кто-то уже добрался до твоей «киски» в той дыре, где ты обитала последние полгода?       Я смущенно отвела глаза. Разговоры о сексе меня бесили. Похвастаться было нечем. Впрочем, даже если был бы повод — не думаю, что я стала бы делиться столь личным.       — Нет. Не довелось. — набравшись смелости, я посмотрела в смеющиеся глаза Миранды, которая неторопливо раскуривала «косячок», совсем не смущаясь тому, что в туалет мог кто-то запросто войти. — Не было стоящих кандидатов.       Миранда засмеялась, делая затяжку:       — Это поправимо, малышка… У нас появилась пара аппетитных старшеклассников… Думаю, можно кому-то дать реванш. — она протянула мне травку, — На, только сильно не затягивайся. С непривычки может ударить в голову похлеще виски на пустой желудок.       Я со вздохом посмотрела на косячок в своих пальцах:       — Ну, здравствуй, Балтимор… Принимай меня в свои уютные объятия…       Миранда звонко расхохоталась…