Темней всего перед рассветом

После визита отца какое-то время Люцифер лежал на спине и хрипло, рвано дышал, борясь со спазмами в грудной клетке. Обводил тем глазом, что ещё более-менее видел, резьбу на потолке, цепляясь за каждый изгиб и неровности, наблюдал за парящими в воздухе бордовыми пёрышками, плавно рассекающими воздух. С большой натяжкой, конечно, но можно было даже сказать, что он ощущал подобие умиротворённости: тяжёлая от мыслей голова опустела, и демон просто следил краем уха за ритмом своего неровно бьющегося сердца. Боль от ожога перестала концентрировать на себе его внимание, потому что всё тело, вплоть до самых кончиков крыльев, изнывало не меньше. Надо пробовать встать, хватит быть таким немощным. С огромным трудом напрягая каждую мышцу тела, Люци перевернулся на бок, зашипел от соприкосновения ткани рубашки со следом от кочерги. В лёгких что-то забулькало, и на полу перед кашляющим мужчиной образовались тёмно-красные капельки. Ещё несколько минут ему понадобилось, чтобы опереться руками об пол, снова исторгнуть из себя кровь и приподняться на четвереньках, затем подняться полностью, цепляясь за колонны поломанной кровати. Люцифер так и не смог полностью выпрямиться, замер, оперевшись на искорёженные деревяшки, сипло покашливая и осматривая следы разрухи, оставшиеся от встречи с его ночным гостем. Ему ничего не оставалось, кроме как лечь на остатки постели и уснуть в ожидании регенерации. Демон уже двинулся в сторону подушек, держась одной рукой за живот, как у двери раздался тихий, но решительный стук. И ему точно не надо было задаваться вопросом, кому в такое время понадобилось врываться в его покои: по его искалеченному телу разлилась та слабая энергия, из-за которой всемогущий Люцифер сейчас стоял посреди комнаты, испещрённый синяками и ранами. Нет, кто угодно, только не она. Мужчина никому не позволял видеть себя в таком состоянии, а Непризнанная уже второй раз застаёт его в самый неподходящий момент. Он не хотел её впускать, застыл спиной к двери, не шевелясь, практически не дыша, но понимал, что Уокер не остановят никакие ставни, если уж она решилась прийти сюда в этот предрассветный час. Люцифер так и не смог понять, как, будучи созданием из низшего небесного ранга, её маленькое тельце совмещает в себе хрупкость, уязвимость и несоизмеримое упрямство, застывающее в едва заметной складке меж бровей каждый раз, когда ей говорят, что она не сможет что-то сделать. И ведь всегда после этого Непризнанная шла и делала наперекор всему, набивая шишки и вполне отдавая себе отчёт в том, что последствия в большинстве своём будут для неё неутешительными. И кому как не сыну Сатаны знать, каково каждый день доказывать самому себе, что ты хоть чего-то стоишь? Ещё один стук погромче: — Люцифер? Я могу войти? Демон упорно молчал, всё ещё лелея призрачные надежды, что Уокер в последний миг передумает, струсит, не почувствует его присутствия, наткнётся в коридоре на патрулирующего территорию школы Геральда, да что угодно, только бы не видела, каким жалким его сделала та минутная слабость на балу. Однако, разумеется, Непризнанная как всегда всё сотворила по-своему, робко поворачивая дверную ручку и заглядывая в маленькую щелочку, открывающую перед ней нелицеприятную картину: — Господи, что тут…, - она потерянно замерла на входе, не зная, что и сказать при виде разрушенной до основания комнаты, от бывшего лоска которой не осталось и следа. — Тебя на Земле не учили, что если стучишься, и тебе не отвечают, то лучше не лезть не в своё дело?, - Люци, не поворачиваясь к девушке, отнял руку от живота, пытаясь встать прямо, но тут же ещё больше скрючился от выворачивающих его наизнанку спазмов кашля. — Да, но что-то мне подсказывает, что мы не на Земле. В голосе девушки сквозила неприкрытая тревожность, на взгляд Люцифера даже излишняя, но она всё равно пыталась дать отпор очередным нападкам. Упёртая. Мужчина сдался и измотанно сполз по бортику кровати, жёстко плюхаясь посреди раскиданных деревянных щепок. Пусть делает, что хочет, уже плевать. Уокер тут же опустилась рядом с ним на колени, не задумываясь о том, что делает зацепки на тонкой полупрозрачной ткани своего платья, в которое тут же впитались следы крови. Девушка интуитивно потянулась к плечу демона, но на полпути одёрнула себя, словно обожглась, и ладонь её так и осталась висеть в воздухе, проводя между двумя созданиями невидимую грань, которую ни один из них не был в силах перейти. Уокер нарушила нависшую тишину: — Люцифер, я… Можно, я помогу? И что, даже не спросит, что здесь случилось? Какие мы тактичные. Люцифер резко повернул голову на девушку, впервые с её прихода смотря ей прямо в лицо. Судя по тени испуга, пробежавшей по Уокер, во мраке комнаты, едва освещаемой потухающим камином, выглядел он довольно устрашающе: — И как, позволь узнать, ты собралась мне помочь, Непризнанная? - Люци едва успел договорить, как почувствовал, что из уголка рта потекла тёмно-бордовая струйка с привкусом железа. Потянулся к ней пальцами, смазывая её под подбородку, и вытер руку о порванную рубашку. Непризнанная, непрерывно следя за каждым его движением, боязно прошептала: — Хотя бы для начала приложу что-то холодное к глазу. — Не стоит себя утруждать, оно само затянется, просто уходи уже отсюда, - мужчина откинул голову назад, закрыл глаза, и после маленькой заминки добавил, - пожалуйста. Уокер скрестила руки на груди, вскакивая с места: — И не подумаю, пока не дашь мне это сделать. У тебя же здесь есть лёд? — Моя спальня похожа на морозилку? — Хватит паясничать, Люци, просто скажи мне — да или нет? Она командовать решила? Что, по дороге сюда головой ударилась? Слишком утомлённый, чтобы перечить ей дальше, Люцифер вяло махнул в её сторону рукой: — Чёрт с тобой, там, в тумбочке справа от балкона. — Вот и славно. Непризнанная метнулась к своей цели, открыла дверцу и с неестественным энтузиазмом бросила через плечо: — О, у тебя здесь маленький холодильник. Вот уж не ожидала увидеть такое на небесах. — Мы давно уже не в Средневековье живём, как думаешь, зачем лишать себя полезных вещей? — Это так непривычно, вот и всё. Надеется, что отвлечёт меня, если поговорит на отстранённые темы. У тебя предсказуемое человеческое мышление, Уокер. Ожог на груди резко дал о себе знать, и Люци раздражённо повернулся в сторону Непризнанной: — Ты решила помогать или болтать? — Всё-всё, иду. Девушка схватила несколько кубиков льда и вновь села сбоку демона со стороны более пострадавшего глаза. Её острые коленки едва коснулись лежащей на полу ноги Люцифера, и он тут же согнул её, притягивая к себе и отводя взгляд от Непризнанной, потянувшейся к тому, что осталось от его рубашки: — Я возьму немного, не против? — Валяй. Девушка обеими руками схватилась за уже свисающий лоскут, напряглась и оторвала его, оставляя на демоне прохладные, влажные ото льда следы своих пальцев, тут же воскресившие его воспоминания о том, как она тянулась к нему посреди земных гор. Непризнанная положила уже немного оттаявшие кубики в ткань, обмотала её вокруг них и с лёгкой, заботливой улыбкой нежно коснулась воспалённого места. Люцифер даже не дёрнулся, слегка сморщил нос, но не издал ни звука. Он думал совсем о другом, отстранённо вглядываясь в медленно потухающие в окне звёзды. Думал о мягкой коже, прядке волос, падающей на сосредоточенный лоб, и об её запахе: бергамот и ваниль. Его вполне устраивало и то, что они сидели молча, и в этой тишине он находил какую-то необъяснимую стабильность и правильность, ведь не было нужды придумывать, как преодолеть ту бесконечную пропасть, что существовала между сыном Сатаны и вчерашним человеком. И было так поразительно, что именно эта человечность и была шатким мостиком, способным вывести его из пустоши, в которой находилось его сознание. Тем не менее, до Люцифера снова донёсся голос Непризнанной: — Знаешь, один раз, когда я была ещё маленькая, я подралась в школе с мальчиком, который дразнил меня сироткой из-за того, что.. ну, у меня не было мамы. Сейчас так странно говорить об этом, я до сих пор не могу принять то, что, возможно, могу с ней встретиться. Но дело не в этом, в общем, я тогда ему, конечно, наваляла, - она мягко рассмеялась, задумчиво отвернувшись в сторону, - но и сама получила достаточно. Был такооой, - девушка продемонстрировала свободной рукой размер, - синячище на пол-лица, и тогда папа… Она резко стушевалась, поняв, что, возможно, сейчас затронула не ту тему, но увидев, что Люци на всё это особо не отреагировал, осторожно продолжила: — Короче, в итоге он так перенервничал, что сидел у изголовья моей кровати всю ночь, держа ледяную примочку. Представляешь? И потом, утром, он такой дико уставший, - голос девушки заметно дрогнул, - сказал мне: «Вики, ты сделала правильно, не дав себя в обиду. Но в следующий раз думай и о людях, которые потом пожинают за тебя плоды твоих поступков». И я это к чему, - она оторвала ткань со льдом от глаза Люцифера, не проронившего ни слова, - я пришла сюда сказать тебе «спасибо». Призывая все силы, чтобы та не услышала ничего лишнего в его голосе, Люцифер как можно более равнодушно протянул: — Очень трогательная история, Непризнанная, но это не тот случай. — Нет, если бы не ты, то для меня всё кончилось бы гораздо хуже. Конечно, я злюсь на тебя за то, что ты сделал до этого, но чем чёрт не шутит, верно? - девушка кинула на него насмешливый взгляд, получив в ответ передразнивающую улыбку, - Ну прости, вы так часто здесь используете пословицы, каждый раз не могу удержаться. — Бог простит… Люцифер даже не смог договорить, как они оба разразились громким, разряжающим атмосферу смехом, таким непривычным и для неё, и для него, странно объединяющимся в одну пронизывающую воздух мелодию, вылетающую из комнаты в темноту небес. Уокер, вытирая подступившие к глазам то ли от хохота, то ли от воспоминаний о своей жизни слёзы, заметила что-то на вороте рубашки Люцифера, аккуратно схватилась за это двумя пальчиками, и поднесла к своему лицу: то было маленькое пёрышко, упавшее с его крыла. Демон непонимающе смотрел на неё - Непризнанная положила находку на тыльную сторону ладони, и ласково подула на неё, запуская тёмно-бордовую пушинку в полёт по спальне, задумчиво провожая её взглядом, затем медленно переводя его на демона, наблюдающего за всем этим действом. Одна секунда. Он рывком обхватил руками её талию, крепко сжал её, заставляя девушку сесть на него сверху и положить ладони ему на грудь. Она, уже выгибаясь ему навстречу, проскользнула пальцами вверх по порванной ткани, обходя стороной ожог, едва порхая подушечками по контурам татуировок на шее, замыкая их на затылке Люцифера. Тот же в свою очередь убрал ту самую выбившуюся прядь волос со лба, до этого так долго приковывавшую его внимание, и так же неудержимо накрыл её приоткрытые пухлые губы своими. Мужчину охватила смесь боли и наслаждения: он полностью перестал сдерживать себя, оставив одну руку на талии, другую он положил на подбородок Уокер, притягивая её ещё ближе, присваивая себе её и без того податливый рот. Лицо демона саднило от ударов отца, он чувствовал на зубах вкус крови, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось в нём, когда Непризнанная слегка оторвалась от продолжительного поцелуя, в полуулыбке выдыхая ему в губы его имя. Он никогда раньше не слышал в нём столько смысла, столько желания показать, что как оно, так и произносившая его, всецело принадлежат только ему одному. Люци спустил руку с талии на ягодицу Уокер, впил в неё сильные пальцы, на что девушка инстинктивно начала ритмично извиваться на нём, он в зверином неистовстве, буквально рыча, страстно кусал её мягкие губы, компенсируя себе то, что не получил этого раньше вечером. Сердце в грудной клетке мужчины совершенно неконтролируемо сжималось от новых эмоций, пробивающихся с каждым ударом всё больше. Так восхитительно сладко, запретно, естественно, грубо, волнующе и спокойно одновременно. Почему так много человеческих эмоций, Вики, как ты помещаешь их в своём сердце? И ещё страшно. До оцепенения страшно, когда даже в мыслях мелькает её имя, это заставляет вжимать её в себя ещё сильнее, отчаянно припадать к её шее, ключице, плечу, оголившемуся от спавшей лямки платья. Ко всему, что ему принадлежать не может, но здесь и сейчас стонет, начиная расстёгивать пуговицы на его рубашке. И тут Люцифера озаряет вспышка: перед глазами отец, бесстрастно крутящий перед глазами раскаленную кочергу. Он замахивается, только удар он наносит не по сыну, а по нежной спине Непризнанной, руки которой прикованы цепями к двум стоящим по бокам от неё столбам. И вот сейчас на нём эта маленькая девушка изнывает от нетерпения быть к нему ещё ближе, а в его голове она издаёт протяжный крик, почти физически отозвавшийся в его ушах. — Люци, - Уокер оттянула его за волосы назад, теряя остатки выдержки и проводя языком по мочке его уха, - что-то не так? Демон слегка ослабил хватку, потерянно, пусто глядя куда-то за спину девушки. Он должен был заставить себя сделать одно единственное правильное решение, возможно, самое жестокое и сложное из всех заданий, которые он выполнил за своё существование. И Люцифер как лучший ученик школы ангелов и демонов справился, как и всегда: — Собирайся и уходи. Он тут же попытался снять с себя ещё ничего не соображающую, тяжело дышащую Непризнанную, озадаченно зависшую прямо у его лица: — Ты можешь сейчас не прикидываться говнюком, выйди из образа хотя бы на время. — Я серьёзно, проваливай. Уокер нахмурилась, слезая с мужчины и поправляя съехавшее платье: — Совсем охренел? Думаешь, я какая-то шлюшка, чтобы со мной так себя вести? — Именно так и думаю. Хотел ради развлечения тебя трахнуть, но смотрю, ты совсем деревянная, так что не судьба. Пожалуйста, Уокер, поверь в это и уходи, чтобы я не успел разглядеть в твоих глазах слёзы. Её щёки тут же вспыхнули алым пламенем, и на и без того избитой щеке ядовито улыбающегося Люцифера отпечаталась громкая пощёчина: — Знаешь что, сын Сатаны? Ты просто омерзительный трус. — Это называется демон, Непризнанная, но куда тебе там до понятий, ты же на дне цепи. — Да мне плевать, кто ты. Да, теперь он видел это в её глазах. Весь тот интерес, который подпитывал его в последнее время, бесследно испарился в наливающихся слезами радужках. Уокер закинула голову наверх, не давая себе показать ему те бесценные солёные капельки. Уйди, Вики, прошу. И она ушла, последний раз сверкнув невесомым кружевом в дверном проходе его комнаты, как сказочное ночное видение, оставляя в напоминание о себе лишь шлейф быстро рассеивающегося запаха бергамота и ванили. Люциферу отчего-то было тяжело дышать, внутренности сжимало в невыразимой тоске, охватившей всю его внутреннюю пустоту, которой, как казалось до этого, не было предела. Он неторопливо поднялся, подошёл к выходу на балкон и опёрся рукой на дверной проём, чтобы прийти в себя и восстановить биение сердца. В этот момент демон очень пожалел, что так и не научился плакать. Люцифер вышел на балкон, буквально лёг всем телом на каменную балюстраду и утонул в сотне образов и голосов: все те люди, в чьи судьбы он вмешался, нравоучительный крик его отца, танцующие на балу пары, Уокер улыбается и держит в руке бордовое пёрышко, стучащий посохом ангел Фенцио, к которому мужчина сейчас к своему ужасу почти проявил сочувствие, «Падший ангел» в его кабинете. Пронзительные глаза с картины смотрят на него ещё пристальнее, не укоряя или осуждающе, а справедливо, вынося ему окончательный приговор. Он демон, которого не может признать ни его родитель из Ада, ни небеса, ни он сам. На горизонте сквозь лежащие вокруг школы облака задребезжала едва заметная алая полоска, проливая ещё тусклый свет нового дня на мужчину, который впервые за его существование мог, наконец, ответить на вопрос, кто он. Люцифер горько засмеялся. Непризнанный.