Темней всего перед рассветом

В кабинете Фенцио демон потерял счёт времени, предпочтя коротать его, забивая себе голову любой ерундой, лишь бы абстрагироваться от нотаций надоедливого ангела. С каждой проведённой там минутой становилось всё сложнее, потому что эффект от глифта предательски улетучивался, и отвлекаться от ворчливого дребезжания над ухом стоило Люциферу всей его выдрессированной отцом выдержки. К слову об отце… Мужчина выпрямился на стуле и сильно расслабил мешающий ему галстук, прикидывая реакцию Сатаны на письмо от Кроули. Вполне вероятно, что он уже его получил, ну и как ему новости, что его напившийся в стельку наследник обжимается по углам школы с Непризнанной-дочкой Серафима? У людей это называется «анекдот», а у Люцифера это больше походило под определение ни много ни мало «пиздеца». Иначе это и не скажешь. Лёгкие, наполнившиеся ядовитой желчью, почти исторгли искренний смешок: демона не особо волновало то, какое наказание его ждёт, он бессмертен и выдержит что угодно, его больше забавляло представлять выражение лица отца, когда тот склонится над пламенем свечи, чтобы прочитать бегло написанные Серафимом строки. Вот же несправедливо, единственный сын за всё бесконечно долгое существование, да и тот с каким-то неисправным дефектом, что его даже воспитать нормально не получается. Впрочем, урок от Сатаны про то, что за свои поступки надо отвечать, Люцифер усвоил очень хорошо, собственно, поэтому он и сидел сейчас здесь один на один со старым хмырём. Фенцио, совсем отчаявшись добиться от демона хоть какой-то реакции на его гневные тирады, устало плюхнулся на своё кресло у письменного стола и опёрся лбом о руку, звучно выдыхая. Ну конечно, ты же только из-за меня сейчас сидишь здесь вместо того, чтобы терроризировать учеников на балу. Какая досада. — Что, картина понравилась? Люцифера снова вырвал из его внутреннего монолога вопрос, очевидно, предназначавшийся ему. Учитель всё ещё пытается его разговорить? — Нет. Прошу, отвали от меня уже во имя твоего любимого Шепфы. — А мне показалось, что да. Ты от неё не можешь оторваться с момента, как мы сюда пришли. Просто не отвечай. Простонеотвечайпростонеотвечай. — Это потому что она уродская. Фенцио хмыкнул и продолжил, словно не услышал только что это очевидное оскорбление: — Человеческая картина. «Падший ангел». В этом что-то есть, не находишь? Ладно, я предупреждал. — Странно, я вижу в этом кабинете «падшего ангела», но это точно не картина. — Ах ты сучёныш! Зашедшему в этот момент в кабинет Кроули открылась прелюбопытнейшая картина, как Фенцио с перекосившимся от бешенства лицом, схватив оскалившегося Люцифера за ворот пиджака, заносит над тем руку. — Ну и что здесь происходит, позвольте узнать? Демон, которого всё ещё придерживал над стулом его учитель, воспользовался случившейся заминкой, высвободился из цепкой хватки и, усаживаясь обратно, спокойно ответил директору, который сегодня явно перевыполнил план по тому, что хотел увидеть в своей школе: — Не беспокойтесь, просто ангел Фенцио расстраивается, когда критикуют его вкус. — Маленький паршивец, я… Серафим не дал учителю договорить, поднимая руку в предупредительном жесте, молча прошёл к диванчику для гостей и расположился там, расправляя полы своей мантии: — Я пришёл сообщить, что отправил Сатане и Ребекке послания о том, что сегодня здесь произошло. Люци пренебрежительно склонил голову, равнодушно протянув: — Замечательно, я могу идти? Кроули покачал головой: — Не так быстро, Люцифер, мне есть, что тебе сказать. — Ну так давайте уже, я устал и хочу скорее лечь спать, сами понимаете. — Думаешь, это всё шутки? Что тебе всё можно лишь потому, что твой отец заправляет Адом? — Я не знаю места, которое не казалось бы мне Адом, поэтому да, думаю, могущество у него имеется сполна. — Я уже говорил тебе раньше, скажу и сейчас. Мальчик, твой отец в очень шатком положении, буквально на грани, а ты, - Серафим ткнул в сторону демона указательным пальцем, - сейчас подставляешь его ещё больше. — Вот только не надо лезть в мои с ним отношения, - в тоне напрягшегося Люцифера появились всё больше распаляющиеся искорки, слыша которые каждому хотелось замолчать как можно скорее, лишь бы случайно не сгореть. — И не собираюсь. Но прими к сведению: даже если в этот раз всё обойдётся, вечно протекция над тобой длиться не будет. У всего есть свой срок, пусть мы и не подвластны времени. — Всё? Люцифер выжидающе смотрел на Кроули в надежде наконец услышать спасательное «ты свободен» и, едва получив утвердительный кивок Серафима, молча вскочил с места и стремительно покинул кабинет Фенцио, громко хлопнув за собой дверью и оставляя двух ангелов наедине. А глаза этой дурацкой картины так и смотрели прямо на него, прожигая дыру в его, как казалось до этого, непробиваемой броне.

***

Он шёл по ночным коридорам школы, окончательно снял галстук, на ходу расстёгивая верхние пуговицы рубашки. Люцифера захлестнула сумасшедшая смесь злобы и болезненной пустоты, которая несла его всё дальше от звуков завершающегося бала к своим покоям. Быстрее, ещё один лестничный пролёт, и я буду у себя. Быстрее. Кулаки нервно сжимались и разжимались. Демон устал. Настолько искренне устал выслушивать бесчисленные разговоры о его отце и о той ответственности, которую он перенял с его кровью. Он не понимал, почему его нельзя воспринимать как нечто обособленное, и перестать взваливать на него победы и поражения его родителя. В какой-то миг начало казаться, что он со всей таившейся в нём силой - ничто, маленькая тень, отбрасываемая его отцом на этот грешный мир, и раз уж от него никто ничего иного не ожидал, он будет этой тенью. Люцифер, больше любящий одиночество, но заставляющий себя поддерживать имидж местного лидера, периодически вёл себя чрезмерно вызывающе, дерзил, пользовался статусом, проверял, насколько далеко он может зайти, в общем-то, просто был демоном, но ответа на вопрос, как чувствовать себя не «сыном Сатаны», а отдельным существом, он так и не нашёл. Но что-то ему подсказывало, что глаза Непризнанной могли помочь в этом. Что ж, теперь вряд ли. Демон ворвался в свою спальню, обычно тщательно следящий за порядком, небрежно бросил пиджак с галстуком на кровать, прямиком направляясь к тумбочке, где у него хранились запасы с глифтом. Вцепился зубами в пробку бутылки так, что чуть не сломал всё её горлышко, затем жадно приложился к алкоголю, даже не наливая его в стакан. На секунду замер, закрыл глаза, закинув голову слегка вверх, восстанавливая дыхание, и вытер языком с губ следы горячительной жидкости, расстёгивая ещё пару пуговиц на рубашке. За спиной раздались хлопки в ладоши. Люцифер не стал поворачиваться, он уже всё понял по энергии, да и визит этот был весьма ожидаемый: — Здравствуй, отец. Сатана, как один из наивысших существ, обладал способностью к телепортации, чем он пользовался в крайне редких ситуациях, большую часть времени проводя в Аду. Насколько он сейчас был в ярости, что снизошёл до появления в школе, Люци представлять не хотел. Всё так же не оборачиваясь, демон медленно поставил бутылку с глифтом на стол: — Занятное письмо, да? Он знал, что что бы он сейчас ни сказал, исход будет один. Ночь Люцифера только начинается. Мужчина развернулся к своему родителю, стоявшему у горевшего камина и подбивающего кочергой угли. Сатана даже не повернулся в сторону сына, он был так поразительно холоден, что ничего хорошего это не предвещало: — Люцифер, скажи мне, кто ты? Люци стоял, опираясь задом о край тумбы, и отчеканивал то, что от него требовалось: — Демон. Сын Сатаны. — Так почему ты, сын Сатаны, демон, - последнее слово мужчина, вынув раскалённую кочергу из камина, растянул, слегка передразнивая отпрыска, - ведёшь себя как земная дворовая шавка? Договаривая это, повелитель Ада тут же оказался около Люцифера, прикладывая к оголённой части его груди горячую сталь. Первые несколько мгновений, пока боль ещё не поступила в мозг, молодой демон сохранял тишину, но затем не выдержал и, вцепившись руками в тумбу, на которую опирался, согнулся и несдержанно взвыл. Сатана не любит слабости. Всё должно быть молча. Отец поставил кочергу на место, вернулся и одной рукой взял Люци за ворот рубашки, начиная лупить его по щекам второй рукой, покрытой перстнями: — Как тебе - шлепок - только - шлепок - пришло - шлепок - в голову - шлепок - трахнуть - шлепок - непризнанную - шлепок - сучку? В ушах начинало звенеть, ожог на груди саднил, распространяя режущие сознание импульсы по всему телу. Люцифер, ничего не отвечая, улыбнулся отцу, демонстрируя окровавленные зубы. Дьявол бросил сына в сторону кровати, и тот, падая на пол, сломал её изысканное деревянное основание, на котором была изображена сцена первого грехопадения Евы. Теперь излюбленная часть наказания. С самого детства у Люцифера была разработана простая формула как облегчить себе время, пока его осаждают отцовские кулаки: он медленно считал про себя, пока это не закончится. Обычно Сатана переставал где-то на цифре семь-восемь. Родитель, в глазах которого отражались тысячелетиями уничтожаемые им души, навис над своим наследником, несколько раз ударил ногами в под дых, так, что Люцифер скрючился, пытаясь вдохнуть в отказывающие лёгкие хоть немного кислорода, и, усевшись на нём сверху, начал беспрерывно, беспощадно бить его по лицу. Наносил удары настолько сильно и яро, будто хотел выбить из непутёвого сына всю кровь, доставшуюся ему от повелителя Ада. Если бы он только знал, что сейчас, в полумраке спальни, Люцифер боится вовсе не его, а фиалковое кружево, безмятежно парящее перед его заплывающими от побоев глазами. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять.