НЕ ЛОЖЬ, А ФРЕЙМИНГ

      Говорят, что в ошибках заключена огромнейшая мудрость этого мира. Об этом можно прочитать со страниц многих книжек и статей, этому посвящены тысячи стихов и философских учений, картин, песен. Потому что эта череда побед и поражений помогает острее ощутить всю полноту жизни. Эта постоянная цепь неудач и везений помогает почувствовать возможность выбора. А решения, принятые из упрямства, дают чувство иллюзорного контроля над собственной жизнью. И это приводит людей в ту точку на координатной сетке их личных карт, в которой они сейчас находятся, утешая себя тем, что они все сделали правильно...       В ярком мигании разноцветных прожекторов, в оглушающем ревущем звуке музыки, он тщетно ловит свои чувства-мысли за хвост, а они так хитро и юрко подпрыгивают в такт гудящим битам у него где-то в желудке... Снова он здесь - "Центральная станция". Сразу после ссоры с лучшим другом. И зачем он только пришел сюда? Сегодня же даже не вторник... и как же ему сложно сосредоточить свои мысли на чем-либо, особенно после второго стакана виски с колой...       - Бармен, повторите! - только и может выдавить из себя он, кутая запястья поглубже в рукава темно-зеленого свитера.       - Прости, но тебе на сегодня, кажется, хватит, - наблюдая за неуклюжими движениями Ильи, парень за баром явно читает в нем неопытность в отношении крепкого алкоголя.       - Как тебя там зовут? Кирилл, вроде? - вдруг, поднимает на него глаза Муратов, подпирая голову рукой, и смешно хмурясь. Его локоть в мягком зелёном облачении скользит по поверхности барной стойки.       На скептичном лице бармена появляется какая-то неловкость, когда он прикрывает его рукой, и красиво уложенные волосы слегка потряхиваются в такт движениям головы из стороны в сторону: "Послушай, парень, я же тебе уже сказал, что не знаю где Алекс", - немного раздражённо отвечает он. - "И я не буду повторять тебе шестой раз твой виски".       "Что несёт этот...?" - проносится в голове у Ильи. - "Я ведь ничего не спрашивал, да и пью только второй стакан...".       - Кирилл будь чуть поприветливей с клиентами, - как из ни откуда рядом с барменом с молниеносной скоростью, семеня на высоких каблуках, появляется темненькая девушка в красном пиджаке с записной книжкой в руках. Она ловко перегибается через барную стойку и шепчет ему что-то ещё на ухо.       - Ань, ты же знаешь! - шепотом орёт ей бармен, нервно смешивая очередной коктейль в шейкере. - Этот парень приходит сюда третий вечер подряд... - немного осекаясь, Кирилл неловко косится на брюнета, и понижая голос, что-то продолжает нашептывать ей на ухо.       Темненькая заметно меняется в лице, она вроде как раздражённо взмахивает руками, но так и не находя подходящих слов, чтобы ответить своему подопечному, закатывает глаза, потому что он... кажется, прав? И, резко разворачиваясь на носочках, она в тот же момент уже спешит по своим очередным делам, выхватывая звонящий телефон из кармана. Ну, а Кирилл лишь смотрит тоскливым взглядом в ее удаляющуюся спину, в то время как справа от него "шоу" все продолжает набирать обороты.       - Кирилл, мне кажется, что это ты был в ту ночь за баром, когда я здесь пил во вторник с таким ярким парнем... - Илья сильно пьян и немного шепелявит, но его речь довольно четкая и быстрая. Он складывает свои ладони лодочкой, упираясь в них подбородком, и обхватывает свои широкие скулы пальцами, устремляя взгляд в, ставшее, вдруг, таким страдальческим, лицо напротив.       За шумом громкой музыки слышится едва различимый тяжёлый вздох бармена, и он с силой, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть его, ставит поблескивающий шейкер под барную стойку, хмуря брови: "Послушай, парень, иди домой, правда, - проспись. Я здесь был и во вторник... и в пятницу, и в субботу. А сегодня уже воскресенье, друг!" - он удручённо и немного саркастично взмахивает рукой и, снова расстроенно хватаясь за шейкер, отходит на другую сторону бара подальше от очага раздражения.       "Блять, какое воскресенье?! Я только пришел сюда, сука!" - проносится в нетрезвой темной голове, но парень лишь гневно хлопает ладонью по гладкой поверхности и бурчит себе под нос тихое: - Мудак.       Остатки темной крепкой жидкости залпом отправляются в першашее от возмущения горло. Гортань приятно саднит от горечи и теплоты, когда в нее вливается горячительный напиток. "В тот день Алекс тоже, вроде, пил виски... Или нет?"       Сильно увлекшись своей выпивкой и раздумьями об Алексе, Илья совершенно не замечает периферийным взглядом фигуру, мелькнувшую где-то рядом с ним на горизонте, возникшую, как из ни от куда.       - Привет, скучаешь тут совсем один? Угостить тебя? - на стул рядом с ним присаживается щеголеватый, на вид, крепкий парень, в коричневой кожаной куртке, попивая большую пинту светлого.       - Чего? - не совсем понимает происходящее Илья, охреневая от того, насколько банально этот парень пытается его закадрить. Его. Закадрить. - Это ты мне? - Муратов недоверчиво оглядывается по сторонам, но не находит никого, к кому бы кроме него мог обратиться незнакомец. - Остынь, друг, - обычно я угощаю.       - А я, вот, не против и угостить, и угоститься, - пошло облизывает губы герой-любовник, мило улыбаясь. - Я Сергей, кстати, - он протягивает ладонь для приветствия, раскованно облокотившись о спинку барного стула, без тени смущения окидывая Илью взглядом. Илья лишь недоуменно смотрит на него в ответ.       Крепкий торс, чуть перекатывающиеся налитые мышцы под обтягивающим полотном темной футболки... Светлые, кажется, русые, волосы красиво и немного небрежно уложены, свежий вид лица и яркие светлые глаза, маняще поблескивающие в полутьме, обрамлённые пушистыми длинными ресницами - он определенно тот, кто мог бы понравится Илье на одну ночь. Мог бы - ключевое слово.       Может, если бы сейчас все мысли Ильи не были бы заняты другим дерзким блондином, то они бы пропустили с Сергеем стаканчик-другой. Они бы мило шутили и смеялись, обсуждая какие-нибудь глупости, долго лаская друг друга взглядом, слегка и будто нечаянно касаясь друг друга. И все это была бы долгая и неспешная прелюдия к тому, чтобы поехать куда-нибудь в ближайший отель. Илья уже так делал, и не раз. Раньше. Но не сейчас. Сейчас он просто не хочет. Или, нет, не просто не хочет - ему это не интересно.       Он смотрит в дружелюбное лицо напротив, видит открытую, милую улыбку, но... Нет, на самом деле, он ничего не видит. Не видит ничего стоящего.       Не видит ярко-красных аккуратных губ, искривлённых в саркастично-циничной ухмылке, не видит кричаще-пестрого макияжа и сияния блёсток, словно веснушек, на бледном худощавом лице. Не видит белесой россыпи коротких мягких и ароматных волос. (Илья почти уверен, что они мягкие.) Не видит этих горящих насмешливых ореховых глаз с чертовщинкой, таких беззащитно озлобленных, которые в любую секунду готовы метать надменные молнии. Не видит той самой бунтарской искры, того драйва... Это не он сидит напротив сейчас. От этого все внутри сжимается от тоски, и Илья почти физически чувствует мучительное разочарование. Черт!       И когда это Муратов, вдруг, стал искать в каждом прохожем Алекса, судорожно всматриваясь в лица? Было ли это только сегодня? А может, он и правда уже третий вечер подряд приходит сюда в надежде увидеть его? И смотрит. Смотрит. Смотрит в толпу, выискивая его колкий взгляд...       - Слушай, Сергей, - Илья хоть и бросает смазанный взгляд на протянутую ему руку, но все же не пожимает её, - я тут жду своего друга, так что до того, не мешай мне напиваться в одиночку, - сердито сверкнув пьяными глазами, шепелявит брюнет и тут же кричит: - Бармен, повторите! - красиво ограненный, прозрачный низкий стакан с требовательным грохотом опускается на барную стойку. А за стаканом и Илья. Он больно плюхается на плоскую поверхность стола локтями, пытаясь зарыться пальцами в слишком коротких волосах.       - Воу, ладно, - Сергей окидывает фигуру, распластавшуюся по барной стойке, недоуменным и слегка раздраженным взглядом, и затем растворяется в живой толпе, также ловко, как и до этого появился. Без сожалений и прощаний.       А перед пьяным брюнетом тем временем уже возникает тощая мрачная фигура Кирилла со стеклянным стаканом в руках: - Послушай, - Рома, вроде, да? - он холодно переспрашивает, стараясь на него не смотреть. - Я тебе, как друг, говорю - иди домой, - в противовес, тщательно натертый белой салфеткой стакан ставится рядом с клиентом, но Кирилл все же пытается заглянуть гостю в лицо, ища там хоть какой-то здравый смысл.       - Неужели я напиваюсь третий день подряд? Ничего не помню... - неясно мычит брюнет куда-то в поверхность стола, обращаясь то ли к несчастному бармену, то ли к себе, устало потирая виски.       Нервный вздох Кирилла, кажется, слышит весь клуб, утопающий в мощных битах громкой музыки. Он набирает побольше воздуха в лёгкие, прежде, чем терпеливо ответить, и кажется, его глаз немного дёргается: - Я повторяю тебе последний раз - иди домой, - он забирает старый стакан у Ильи, устало готовясь пополнить новой порцией виски натертый сверкающий. Но, вдруг, поспешно замирает, когда Илья поднимает на него свой темный взгляд.       - Алекс - наш постоянный и самый уважаемый клиент. Где он сейчас - я не знаю. Но ты ничего не добьешься, напиваясь здесь - здесь его нет, - глаза в глаза твердо произносит Кирилл, опираясь на барную стойку, нависая над гостем.       Что-то такое есть в глазах этого пьяного парня сейчас, что ему, вдруг, искренне хочет помочь уставший бармен. Что же это? Растерянность? Надежда ли? Жажда совета и поддержки? Или же упрямая решимость и искренность?       - Ты не понимаешь, мне правда нужно увидеть его, - серьезно произносит Илья. Серьезно на столько, на сколько это возможно для пьяного человека.       - О, поверь, я понимаю, - раздраженно фыркает Кирилл. - Тут таких же, как ты, каждый второй в этом клубе - навязываются, просят дать его номер, угрожают, - его тон вновь становится холодным и отстранённым, как сталь, он презрительно кидает салфетку куда-то под бар. - Придумай что-нибудь новое - поищи где-нибудь ещё что ли.       "Где-нибудь ещё. Где-нибудь ещё. Где-нибудь еще". Эти слова эхом раздаются в тяжёлой, пьяной голове Ильи, повторяя незатейливый ритм гудящих битов. "А вообще это идея!" - Брюнет, вдруг, восстаёт всем своим нутром, медленно поднимаясь с бара в осознании, собираясь в кучу.       - Так тебе повторить, или что? Я не понимаю, - Кирилл, вдруг, раздраженно уже вновь замирает с бутылкой в руках, когда Илья находит в себе последние силы, чтобы в последний момент прикрыть стакан ладонью.       - Нет, тут мне уже хватит, - осоловело произносит он, пытаясь встать со стула, держась одной рукой за стол, другой - за голову.       Путь до выхода из клуба кажется ему каким-то сраным лабиринтом из психотропной компьютерной игры с мини-миссиями по дороге - все вокруг мигает, шатается, слепит и так и норовит упасть прямо на пол ему под ноги. Слева и справа от него то и дело слышен смех и веселые выкрики толпы, какие-то разговоры, музыка - нужно быстрее сваливать, пока ещё есть силы держаться в сознании. Он спотыкается о стоящую вешалку в темноте прямо у выхода, но она не падает, как и он. Парень лишь чудом не забывает свою неизменную потертую кожанку, висящую на этой "суке" и вываливается в холодный воздух ночи из душных шумных стен. Наконец-то...       Как он успешно добирается до "Mono-бара"* на метро, он точно не знает, но зато отчётливо помнит на себе косые взгляды в полном вагоне, из-за того, что решает присесть прямо на пол, когда у него кружится голова.       С какой-то щемящей надеждой он заходит в милое округлое здание с архитектурным фасадом. И все его чувства в миг обостряются до оголённых нервов, пока он старательно обводит взглядом небольшое помещение клуба, которое кажется ему таким знакомым. Сколько вторников он здесь провел, сколько воспоминаний! Но сейчас это уже не важно - здесь его нет. Илья абсолютно точно увидел бы его, если бы он тут был! Его невозможно не заметить. Со скулящим разочарованием под ребрами он также быстро выходит из бара на улицу, как и зашёл. Черт! Черт! ЧЕРТ!       Илья не знает, что ему делать. В первые в жизни он чувствует себя на столько потерянным и беспомощным, погребённым под собственными обостренными чувствами. До встречи с ним, он всегда знал, что он должен сделать, что сказать, как улыбнуться. Его жизнь была такая лёгкая и размеренная, но в то же время такая тяжёлая, полная лжи и надежды, что когда-то все будет по-другому. Когда-то все изменится.       И вот, впервые в жизни Илья разрешает себе просто чувствовать - так искренне и открыто. Не думая, больше ни о чем, не беспокоясь о себе, не заботясь о том, что о нем подумают другие.       - Черт, - выдыхает он себе под нос, когда снова направляется в сторону метро. Где-то под сердцем покалывает, и он обещает себе больше сегодня не пить. Но с каждым посещенным клубом это покалывание становится все сильнее, глубже, шире.       "Систерз"*, "Секрет"*, "Наше кафе"*... Уже после "Mono-бара" все перед Ильей смешивается в какую-то общую кашу из ночных уличных фонарей, тусклого света метро и мерцания светомузыки, выплясывающую вокруг него бешеной каруселью. Но все ещё ни в одном клубе нет его.       Или обратно? Искать его во всех этих клубах по новой, может, идти дальше, на другой конец Москвы пешком, потому что метро уже закрыто?       - Черт! - громко выругивается Илья. Как же он устал. Он слишком пьян для этого. Он валится с ног, голова раскалывается...       "Что я делаю?" - проносится у него в слегка протрезвевших мыслях.       Он находит себя чуть позже, стоящим посреди улицы где-то на Тверской. Его плечи мелко подрагивают от холода, и он сильнее задергивает куртку на своей груди. На ночной улице уже почти никого, а часы на телефоне показывают 03:03 утра, и одинокий фонарь грустно подсвечивает ему с высоты.       "Завтра. Я точно найду его завтра", - твердо обещает себе Муратов, прежде чем обречённо вызвать такси, разочарованно клацкая экран... Зябко. Озираясь по сторонам, он устало складывает руки на груди и прислоняется к стене какого-то здания. И, пока ждёт, он снова пытается ухватить свои мысли за юркий, спутанный хвост.       Знаете, ошибки не случайны, они даже и не ошибки вовсе. Это всего лишь результат прошлых цепочек выбора. Ошибки - это не случайные совпадения. Один из способов получения знаний в этом мире. Это ценнейший опыт!       Из-за поворота появляется белый Ниссан. Машина почти бесшумно подъезжает к одиноко стоящему темноволосому парню в тени здания. И, когда белая пыльная дверца захлопывается за его спиной, он думает о том, что, по крайней мере, у него есть ещё целый завтрашний день, чтобы все хорошенечко обдумать. Ведь, не стоит торопиться с выводом, правда?       Не стоит на пьяную голову решать такие сложные вопросы и принимать поспешные решения. Да, все так. Но где-то в глубине души он уже все знает. Знает, почему и зачем так рьяно гонится.