История Игрушки

Мне ужасно холодно. Уже конец ноября и мою тонкую куртку насквозь продувает ветер. Моя спина упирается в ледяную кирпичную стену старого дома, который стоит на оживленной улице. Сейчас поздний вечер, основной поток людей схлынул, но и оставшихся много для меня. Хоть мы и находимся в переулке, проходящие мимо могут увидеть нас, просто повернув голову вправо. Фонарь на фасаде здания не дает нам скрыться в сумерках. Он этого и не хочет. Его глаза напротив моих, но между нами расстояние вытянутой руки. Он сказал, что мы выйдем ненадолго до ближайшего бара. Чего я точно не ожидал, так это того, что он потребует извинений прямо посреди улицы и прямо сейчас. Я сегодня опоздал – не моя вина, но его это не интересует. Мне стоило заподозрить неладное, ещё когда он практически никак на это не отреагировал, но я опять его недооценил. Наверняка уже тогда в его голове созрел план наказания. И вот мы здесь. Он знает, что я боюсь общественных мест, его же это только больше забавляет. Ему нравится смотреть, как я буквально теряю сознание от стыда и унижения. В этом весь смысл. Если я попрошу прощения, как он хочет, то всё закончится быстро. И мы всё же сможем пойти в бар, и я согреюсь. Если нет… об этом я боюсь даже думать. - Начинай, - я слышу голос, чуть громче шепота. Он как монолит, как стена стоит, не двигаясь напротив. - Пожалуйста, - пробую я, зная, что ничего не выйдет. Веду плечами от холода. - Пожалуйста, кто? – голос холоднее ветра. - Пожалуйста, Хозяин, - быстро тараторю я, уже зная, что моя оплошность выйдет мне боком. - Пожалуйста, что? – с кривой ухмылкой, язвительно спрашивает он. - Пожалуйста, Хозяин, не здесь, - заискивающе произношу я, не смея поднять глаз. - Я не спрашивал твоего мнения, приступай! – это не просьба, приказ. Стальные ноты в голосе заставляют мои волосы на затылке приподняться, а глаза наполниться влагой. Мнусь на месте, переступая с ноги на ногу. Смотрю влево, туда, где в двадцати метрах от нас, перпендикулярно стене, на которую я навалился, течет жизнь города. Щёки начинают пылать, и это уже не холод. - Не заставляй меня ждать, - я буквально физически ощущаю его раздражение. От этого становится ещё хуже. От страха подкашиваются ноги, но ему ведь именно это и надо. За этим мы здесь. Моё публичное унижение - минет в месте, где меня могут увидеть. Я ждал нашей встречи весь день, с нетерпением меряя шагами офис редакции, без возможности сосредоточиться на выполнении своей работы. Я был чертовски возбуждён. Ведь, по его словам, нас ждал особый вечер. И я ждал нашего вечера. И вот сейчас он просил, нет, приказывал, сделать то, что в любой другой ситуации я воспринял бы как подарок. Но, Господи, только не на людях! Он нетерпеливо начинает постукивать пальцами по своему бедру, склонив голову на бок. Я в отчаянии закусываю нижнюю губу, а потом несколько раз открываю и закрываю рот в намерении что-то сказать. Но не решаюсь. Всё это время он просто смотрит на меня и ждет. Ждет и внимательно следит за мной. И вот, наконец, я с багровым лицом сгибаю ноги в коленях и опускаюсь на мокрую мостовую перед ним. Склоняю голову. Волосы падают мне на лицо, и я чувствую, как в уголках глаз скапливаются злые слёзы. Я весь дрожу. Но, Боже Правый, я так сильно возбужден. Несколько секунд я просто стою на коленях, не двигаясь. Собираясь с мыслями, делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Я распрямляю плечи, поднимаю голову и тянусь к нему. Дрожащими пальцами касаюсь пряжки его ремня. В это время он начинает гладить меня по голове так, как гладят верного пса. Эти движения одновременно и успокаивают и возбуждают. - Мы оба знаем, что ты этого хочешь, - тон спокоен, не выражает никаких эмоций. – Сделай это. Я киваю. Да, я хочу этого. Я думал о его члене весь день. Я представлял, как мы проведем вместе время, как он будет трахать меня. Трахать так, как нам обоим это нравится. И если ради этого мне придется сгореть от стыда и возбуждения одновременно, что ж, так тому и быть. Расправляюсь с его ремнем и ширинкой на брюках. Я знаю, он не позволит даже приспустить их, ведь он не должен оказаться в неловком положении. Только я. Поэтому я развожу края молнии чуть в стороны, и дотрагиваюсь до ткани темно-синих боксеров. Его член давно уже напряжен и сквозь тонкую материю я могу ощутить вздувшиеся венки на нём. Когда моё теплое дыхание касается ткани, хватка в волосах усиливается, и он тянет меня на себя. - Не тяни. Я не собираюсь мёрзнуть здесь по твоей вине, - его голос твёрд, даже надменен. Это приводит меня в чувство и заставляет действовать решительно. Пальцами я опускаю резинку трусов ниже, освобождая его член, и сразу беру его в рот целиком. Я знаю, как ему нравится. Я знаю, как доставить ему удовольствие. И если я сделаю всё быстро, то, возможно, нас никто не застукает, и мне не придётся терзаться из-за этого. Я начинаю обводить головку языком, втягивая в себя пульсирующую плоть, создавая вакуум, от которого его ноги начинают немного дрожать и он шумно втягивает носом воздух. Я начинаю сосать быстро, в четко выверенном темпе, не выпуская члена изо рта. Он подается вперед, раскачивая свои бедра синхронно движениям моей головы. Звук ветра закладывает мне уши, а может это звук моего бешено бьющегося сердца? Глаза плотно закрыты, и это хорошо, не хочу сталкиваться с реальностью. Сейчас я хочу только его член глубоко в своей глотке и крепкую хватку в волосах. И он будто слышит мои мысли. Пальцы грубо накручивают мои кудри, будто силясь оторвать их от головы. Теперь уже не я его обслуживаю, а он подчиняет меня своей воле. В бешеном ритме он буквально насаживает мой рот на свой член, трахая моё горло так глубоко, что мне становится больно. Но оно того стоит. Головка члена проезжается по внутренним стенкам, вызывая дрожь во всём теле и посылая волну возбуждения в мой собственный пах. Но об этом я сейчас думаю меньше всего. Главное – его удовольствие. И он берет его. Я слышу его тяжелое дыхание, когда он делает пару особо яростных толчков, и замирает на долю секунды. И затем, вязкая горячая сперма выстреливает из него глубоко во мне, перемешиваясь с моей слюной и стекая по стенкам горла. Я закашливаюсь, и тогда он отстраняется, резко выдергивая руки из волос и вынимая член изо рта. Он терпеливо ждет, пока прокашляюсь и прочищу горло. И когда наши взгляды сталкиваются, он легко кивает мне. Я понимаю всё без слов. Мы ещё не закончили. Я снова наклоняюсь вперед, чтобы слизать с его, всё ещё не опавшего члена остатки спермы и убрать его под нижнее бельё. Молния, ремень – я всё привожу в порядок, как и было до случившегося. После этого он отступает на шаг назад. Ждёт. - Простите за опоздание, Хозяин. Этого больше не повторится. Я действительно сожалею. И я действительно не намеревался заставлять его переживать. Я слышу, как он выдыхает. И это похоже на облегчение. - Хорошо. Я принимаю твои извинения. А теперь вставай, пойдем домой, и продолжим там. Он заботливо помогает мне встать. Приобнимает за талию и улыбается. Он видит, что я дрожу. И он знает, что ни ледяной ветер, ни риск быть увиденными, уже не имеют к этому никакого отношения. Моя дрожь вызвана выбросом адреналина от того, что сейчас произошло. И меня колотит от дикого возбуждения так, что без его поддерживающей руки я бы вновь упал к его ногам. Мы выходим из переулка так ни кем и незамеченные. Меня это приятно удивляет, потому что на улице действительно много людей, для такого позднего времени. Его рука перемещается с моей талии к моей руке. И он слабо поглаживает большим пальцем мою ладонь. Встречный парень, уворачиваясь от пробегавшей мимо парочки, неосторожно толкает меня в плечо. Ничего такого, но я тут же чувствую, как он напрягается. Он расцепляет наши руки и в защитном жесте встает передо мной, отодвигая меня ближе к стене здания, возле которого мы оказались. - Эй, ты! – грубо окликает он, казалось бы, ничего не заметившего мужчину. Тот оборачивается и непонимающе смотрит на нас, а потом до него всё же доходит, и он небрежно бросает: - Я не виноват, так получилось. Хотел пропустить молодежь. Спина, что загораживает меня от мужчины, напрягается, и я слышу злобное шипение: - Мне плевать! Не смей трогать то, что принадлежит мне! Парень широко распахивает глаза и поднимает руки в знак примирения. - Приятель, остынь, я ничего такого не хотел. Всё в порядке, ладно? Извини. Но его уже никто не слушает. Меня вновь обнимает сильная рука и уводит прочь с холодных улиц. Он держит меня так, как ребенок ревностно хватается за любимую игрушку. Я и есть его игрушка. И это моя история. История Игрушки.