Бесконечно далеко и нереально близко

      Жизнь сложна и неоднозначна, в ней может быть заключён целый космос, а может тюремная камера без окошка. Можно смеяться или плакать, любить или ненавидеть, терпеть боль или сражаться – это выбор каждого из нас. Только есть условие: «Никогда не переставать ценить жизнь». Речь идет не только дыхании, и биении, вашего сердца, жизнь не только внутри, она вокруг каждого. Однажды кто-то назвал жизнь подарком, а ещё кто-то сказал, что у всего есть срок годности. Для людей моего мира, срок годности привычной жизни подошёл к концу, ведь мы так старались. Нас перестало,что либо заботить кроме денег и личной выгоды. В погоне за прогрессом, модернизациями, автоматизацией, мы перестали замечать даже друг друга. Что бы упростить себе жизнь, сделать ее более праздной и легкой, мы создавали все больше развратных технологий. Машины делали за нас все, стирали, убирали, готовили. Они даже делали за нас выбор, забирая тем самым, единственное что осталось, свободу мыли. Мы перестали говорить и обращались за советом не к живым, а к пластиковой коробке с выходом в глобальную сеть.       А что же правители? Да что же взять с публичного примера деградации народа. Нас часто сравнивают со стадом, но это самое не правильное, сравнить нас с животными, грубость по отношению к ним. Мы всегда считали себя венцом творения, человек «Царь природы». Выдумали для себя Богов. Очнитесь, «еда» наш Господь Бог. Животные едят, что бы выжить, а мы живем, что бы есть.       За несколько столетий, мы жадные до денег, возвели несметное количество отравляющих предприятий. Загрязняли, убивали, закатывали в асфальт, истощали, одним словом извращались над единственным молчаливым нашим союзником, Землёй. Она слишком долго терпела, безропотно отдавая всё, что у неё было. Радовала своей красотой и всех по-своему любила. Вот только мы слепые, жадные, неблагодарные глупцы, что день за днём уничтожали всё вокруг себя. Наивно пологая: Ну, ещё же не рухнуло, значит и так сойдёт. Вот только всему есть свой предел, ничто, не бесконечно далеко, всё это нереально близко. Олли 7:00. -Ха-а-а-а-а-а… Черт бы побрал этот будильник, и эти чёртовы семь утра. Ощущение словно только моргнула, и.… О! Новый день! Подъем с кровати ощущался в каждой клетке измученного тела. Болело все, даже волосы. Не мудрено, горланить песни до четырех утра, опрокидывая при этом один за другим стаканы «виски-кола», содрогнётся даже мертвец. Процесс рассматривания в зеркало помятого лица прервал подозрительно громкий сигнал сообщения. «Охренеть, башка трещит! Ты как? До работы дойдешь?» - строка сообщения пестрела изобилием «блевотных» картинок, доказывая, что моей сестре немногим лучше, чем мне. «Мне не лучше. Но приезд этого гребаного тирана отодвигает похмелье на второй план!» - мой ответ не заставил себя ждать. «Твою мать! Сегодня же двенадцатое октября!» «Сраный инквизитор!» «Ненавижу!» «Чтоб он сдох!» Мой телефон жужжал так беспрерывно, что создавалось ощущение, словно это он с похмелья, а не я. «Спокойней Кас, прорвемся!»       Облокотившись о наружный подоконник торгового центра, я залипала на прохожих, зажимая в пальцах почти истлевшую сигарету. В голове не было мыслей, в ней была только боль. Приезд начальства сулил превратить и без того хреновый день, просто в каторгу. За уничтожением собственного настроения не сразу поняла, что не одна. - Фу, Олли, опять травишься, - сестра, как всегда, была беспощадна. Она сморщила нос, высунула язык, наглядно продемонстрировала свое отношение к моему пристрастию. - Только не начинай, а? Мне и так ху… не по себе! Ладно, пошли. Окурок с меткостью баскетболиста был отправлен в мусорный контейнер.       День, конечно, обещал быть фиговым, но сказать, что я не люблю свою работу, то есть сказать неправду. Я и моя сестра занимаемся тем, что любили с самого детства. Кино. Кинотеатр, в котором мы работаем, очень огромен. А персонал веселый и добрый, как большая дружная семья. Как бы я не жаловалась каждый раз, не ныла, что снова нужно идти на работу, где-то глубоко в душе, я понимала, что мне очень там нравится.       День близился к вечеру, боль в голове уже совсем утихла, а в ладонях мирно покоилась кружка горячего крепкого кофе. Настроение понемногу стало приходить в норму, угрюмые лица, были забыты еще с утра. Касетт, что странно не кривила рожу и не грубила гостям. Судя по времени, приезд начальства, похоже, откладывался. Все было чинно, мирно, нас с Кас не пугало даже остановка сердца от безумно огромного количества, выпитого кофе. Мы ржали над тупыми, мерзкими шуточками, транжирили казенный кофе и создавали видимость работы. - А что кофе теперь бесплатный? - Юдекс шлепнул по моей руке, держащей кружку так, что половина ее содержимого вылилась на пол. Желание ответить застряло в горле. Глаза вперились в дальнюю дверь холла. На пороге стоял, не кто иной, как наш господин начальник, собственной персоной. - Э, ну я же спросил, что, кофе бесплатный? – никак не мог угомониться парень, продолжая дергать меня за плечо. Мозг отказывался адекватно воспринимать информацию, позабыв про всё напрочь. Какой к черту кофе? Что значит бесплатно? Мои мозги, кажется, даже забыли, как называется, данный организм, то есть я! - Я смотрю, вам заняться нечем?! – вопрос был тих, спокоен, но не сулил ничего хорошего. Ребят простите меня, пожалуйста, я так и не смогла сказать и слова. В рот, словно клея залили. Юдекс и Кас дернулись, словно от "электро-шока". Сестра хоть и пыталась улыбнуться и поздороваться, но у нее это плохо получалось. Несвязанные звуки и нервные подергивания губами, конечно немного, но хоть что-то. - Здравствуйте! Попить кофе, можно и в подсобном помещении, а разводить демагогии и трепать языком, будете после рабочего времени. Хоть он и не кричал, и по интонации даже не упрекал, но монотонность в его голосе разбила вдребезги весь настрой к работе, и отозвалось тошнотворным позывом от выпитого кофе. Каждый день, приходя на работу, мы старались помыть, почистить, прибрать, протереть, одним словом, чтобы не подкопаться! Но как бы мы не старались, как бы не лезли из кожи вон, дабы облагородить наше рабочее место, оказывались не у дел. Одним словом, чмошники, свиньи, твари, низшая форма жизни, которая должна быть уничтожена и забыта. И без того долгий день, предвещал быть еще длиннее, напряжение и отвратительней. «Всеблагой» работодатель находил косяки везде, где только можно и там, где их в принципе не могло быть! А последние два рабочих часа, превратились в кромешный ад на земле. Димирей по обыкновению раздав кучу поручений, ссылаясь на усталость и длинный перелет, решил отправиться в отель, мы считали секунды пока он отходил к дальнему концу холла и надеялись услышать, спасительный хлопок двери. Но он оказался неимоверно громким. Звук было сложно назвать хлопком, и даже для взрыва он был слишком странным. Десятиэтажное здание содрогнулось, пол под ногами словно оплавился и потёк, медленно проседая вниз. Электричество с громким треском отрубило по всему торговому центру. В этот момент стало по-настоящему страшно, беспорядочно шаря в пространстве руками, приходилось ориентироваться по звукам, надеясь, что в скором времени глаза привыкнут, и станет многим легче. За спиной рухнуло что-то огромное, заставив упасть на колени. - Олли! Олли! - сестра окликнула меня, совсем рядом. Осторожно продвигаясь на четвереньках в сторону голоса, чувствовала, как под ладонями рассыпаются трещины по кафелю. На секунду всё затихло, затем здание тряхануло во второй раз, да так, что меня прижало к полу, желудок сделал сальто. Было слышно, как с потолка сыплются металлические, декоративные элементы и не нужные теперь лампы. Грохот стоял невыносимый, кусками валилась штукатурка. Как только глаза стали немного различать силуэты, прибавила ходу. Над головой грозно рыкнула металлическая балка, выпадая из крепления, сорвалась вниз на крышку холодильника к несчастью, стоявшему у нас на баре и мимо которого я по воле случая проползала. Стеклянная дверь от давления лопнула, выплёвывая на меня сотни осколков. Вскрикнув, упала на бок, закрывая лицо руками. Меня осыпало разномастной стеклянной дробью, царапая руки, шею, спину, футболка на которой, задралась от неуклюжей возни. - Кас? – я помню, что сестра стояла не так далеко от меня, но из-за грохота приходилось кричать во всё горло, - Кас, черт возьми! Приподнялась над полом и замерла в ожидании ответа, на глаза навернулись слёзы от картин, нарисованных в голове воображением. - Олли… - слабо кашлянула девушка, совсем рядом. Вздрогнув, тело сработало на автомате, прыгнув в сторону знакомого голоса. Кас лежала в дальнем углу бара, свернувшись калачиком и прикрывая голову руками. Ухватив её за плечи, развернула к себе, карие глаза блуждали по мне, не зная, за что зацепится. По виску Кас сползала бурая полоска крови. - Эй, сестрица, ты как? - Кажется в порядке. – Взгляд девушки сфокусировался на мне. - Встать можешь? – я потянула её на себя, желая поскорее убраться, подальше отсюда. Кас не ответив поднялась на дрожащие ноги. Помимо темноты, мешала поднявшаяся пыль, оная разъедала глаза и лёгкие. Ко всему прочему, грохот вокруг стал просто нестерпимым, опора под ногами стала как пластилин. Ступать дальше становилось все опаснее. С каждым новым шагом, сердце сжимала паника, а мозг вырисовывал громадную пропасть впереди. На головы нам сыпался строительный мусор, мелкие камушки, как нас ещё не пришибло бетонной плитой, неизвестно. - Олли…ты слышишь? – дрогнувшим голосом, крикнула на ухо Кас. В панические мысли не сразу пробилось понимание сказанного сестрой. Сквозь шум, скрежет и гром разрушений до ушей долетели ор и крики людей. Кожа ощетинилась мурашками ужаса. Вопли рвали слух. Кас сильнее сжала мою ладонь. Захотелось бежать! Но куда? Только теперь пришло полное осознание, что смерть буквально наступает нам на пятки. - Бежим! – голос сорвало, сердце билось под ребрами, словно желало их проломить. Сестра не двигалась, людские крики перепугали ее не меньше. - БЕЖИМ КАС!!! – во всю глотку заорала я, срываясь с места, утаскивая за собой сестру. От страха адреналин бил по дрожащим ногам, заставляя двигаться на инстинктах. Первые несколько метров нам несказанно везло, но в скором времени удача стала изменять. Опора под ногами уже не была мягкой, пол стал осыпаться на нижний этаж. Ноги проваливались, словно в болотную топь, утягивая за собой. С потолка слетел каркасный брус, мощным копьём пробивая зыбкий пол, образовавшаяся дыра разрасталась подобно кругам на воде. Выжимая последние силы из всех уголков своего тела, я силилась прибавить ходу, крепче сжимая ладонь сестры. Кас отставала всего на полшага. Дыхание становилось всё быстрее, от этого было ещё больнее. В голове белый шум, мысли растворяются, не успев сформироваться. В ушах звенит крик Кас и руку державшую сестру дергает назад. Мгновенно оборачиваюсь и ловлю карие глаза полные ужаса и безысходности. Из лёгких вышибло весь воздух, сердце грузно ухнуло в груди и с болью замерло. Подошвы в последний раз шаркнули по раздробленному кафелю. Внутренности сжались в ком, свободная рука бесполезно хваталась за пустоту. Плечо обожгла адская боль, мне показалось, что я слышала, как лопнула кожа, по руке хлынула горячая кровь. Из горла вылетел надрывный крик, но резко оборвался, когда меня припечатало о камни разрушенного девятого этажа, сильно приложившись затылком, я погружалась во тьму, с ужасом понимая, что больше не ощущаю ладони сестры. Кас…       В сознание приходила тошнотворно медленно и тяжко. Саднило горло, и трещала голова, тело рвало от боли и холода. В мозге отрывисто мелькали картинки недавних событий, оные заставали предпринять попытку подскочить с земли. Спину прострелил спазм, из глаз брызнули слёзы. Завалившись на бок, я свернулась калачиком, содрогаясь от рыданий, боли, страха и мерзкого чувства бессилия. Согревая окостеневшие пальцы дыханием, понемногу отходила от первоначального шока, до моей туго соображающей головы дошло, что при падении нас с Олли раскидало так далеко друг от друга, даже несмотря на простор для взгляда, по близости ее нет. Фантазия тут же нарисовала одеревеневший труп сестры. Сердце в очередной раз пропустило удар и болезненно замерло. Нет, этого не может быть! Олли в разы сильнее меня, так что с ней то, уж точно все в порядке! Я мысленно успокаивала себя как, могла. Собрав силы, перевернулась на спину, правая рука тут же соскользнула с края…края? Я захлебнулась вздохом, судорожно откатилась в противоположную сторону, и с замиранием сердца повернулась к опасности лицом. Холод пробирал меня до костей неспроста, я лежала на самом краю разломившегося здания. Отколовшегося куска торгового центра, судя по моим не долгим наблюдениям, я не обнаружила. Скрепя суставами, осторожно подползла к пропасти, опустила взгляд вниз. Мокрые от слёз глаза округлились от ужаса, дыханье спёрло так внезапно, что из горла вылетел тявкающий звук. То, что предстало передо мной, напрочь выбило из головы все мысли, застыв каменным изваянием, как выброшенная на берег рыба, я хватала ртом воздух, мне безумно захотелось позвать на помощь. Там внизу я не увидела ни земли, ни обломков строений, глаза шарили по непроглядной тьме громадной трещины в земле. Я так отчаянно пыталась разглядеть хоть что-то, но зацепиться было не за что. Ширь разлома была настолько велика, она потрясала своими размерами, я бесхозно вертела головой, по щекам с удвоенной силой, помимо воли покатились горячие слёзы. Было настолько страшно оторвать взгляд от ужасающей раны в земле, что трясло, но уже не от холода. До онемения зажмурившись, дабы потом окинуть взором свой родной город. Я порадовалась тому, что не стояла на ногах в этот момент, всё то, что когда-либо существовало или было создано, мой дом, мой край, превратился в непонятное месиво, в одну бесформенную кашу, словно смертоносные когти громадного чудовища разорвали поверхность земли. При каждом шаге, под подошвами, что-то трещало, хрустело и лопалось! Каждый неожиданный звук, заставлял содрогаться, прогоняя по телу волны, казалось бы, успокоившейся боли. Почти не дышу, силясь полностью обратиться в слух, тщетно, так не реально когда кругом абсолютная тишина, на секунду мне подумалось, будто я оглохла или весь мир на мгновение замедлил свой бешеный бег. Грохот внезапно упавшего куска бетона откуда-то сверху перепугал до полусмерти и в то же время вышиб из тела все напряжение. Мой голос давно охрип, опустив голову, бездумно бредя, не разбирая дороги, лишь неустанно продолжая звать сестру. - Олли…Олли, где же ты? Пожалуйста, пожалуйста, …будь жива, …прошу, не бросай меня здесь одну… - собственный голос стал чужим, свистящим отвратительным сипом. В голове, словно металлическим подшипником билось: «Олли». - Что с твоим голосом Кас? – голос спросившего был слабым, но это не помешало мне узнать его. Моё почти остановившееся сердце пропустило удар, сорвалось на бешеный ритм, ком, что моментально образовался посреди горла, выдавил из меня громкий всхлип. Вскинув глаза на голос, в полной мере убедилась, что мои уши меня не подвели, и это действительно говорила Олли. Сестра мелко подрагивала, сидя на бетонной плите, не естественно сгорбившись, она придерживала ребра рукой, волосы поседели от пыли, из косого пореза на щеке текла кровь. Фирменная футболка нашего кинотеатра превратилась в лохмотья, как и у меня, на сестре была куча мелких ссадин и порезов, но, ни что меня так не беспокоило как левое плечо Олли. Сестра перемотала рану тканью, судя по всему оторванной от многострадальной футболки, но как я успела заметить, кровь этой жалкой тряпкой остановить не удалось. По телу пробежала дрожь облегчения. - Что с моим голосом? Ты свой то слышала? – зло скидывая со щёк признак слабости, выдавила я, устало присаживаясь рядом с сестрицей. - А что с ним не так, ни вижу никакой разницы, что сейчас, что утром, одинаковый! Хотя чувствую себя словно пила не один вечер, а пару недель! – сестра опрометчиво попыталась повернуться ко мне, лицо Олли исказила гримаса, стиснув зубы, она удержала рвавшийся на волю, стон боли. Обрезав палец, скулит и канючит, сломав кости, скалит зубы в улыбке. В этом вся Олли, сестрица до сих пор верит в то, что я этого не знаю. - Эй, сестрица … - Ммм? – не членораздельно отозвалась девушка, даже не повернув головы. - Как думаешь, что это было? Бл*, я такого бледного словила, когда поняла, что тебя рядом нет! Твою мать! Я реально решила, что ты… - как бы я не кичилась и не хорохорилась, фраза позорно потонула в леденящем предположении того как могла бы развиться ситуация. Опустив голову, молча вперилась взглядом в обломки и грязь под подошвами кроссовок. Со стороны сестры послышался тяжелый выдох, и мне на макушку опустилась ладонь. Череп разламывался и грозил вот-вот расползтись по швам, но этот ее жест понемногу успокаивал. Такая же привычка была в арсенале у моего крестного, отца Олли. Сестра часто психовала, стоило сравнить ее с отцом, но как ни старалась, повадки и характер были один в один, крестный. - Да я тоже поначалу подумала, что ты с нашим дедом уже в картишки на ириски раскидываешь! Ее рука была теплой, что понемногу начало приводить мои мысли в порядок. Говорить не хотелось, дико хотелось согреться. Пребывая в дебилестическом ступоре, мы сидели, молча, бесцельно, постоянно вздрагивая от холодных порывов ветра. Олли       Мне действительно было хреново. Такой сумбур ощущений мой организм не испытывал уже давно. Кидало то в жар, то в холод. Тело периодически пробирала неприятная, мелкая дрожь, никак не связанная с температурой вокруг. Скудные остатки сил, что теплились внутри, понемногу уходили. Мышцы, до недавнего времени, движимы исключительно адреналином, превращались в столь ненавидимый мною кисель. Меня конечно и раньше плющило не по-детски, вот только в этот раз, что-то не так, сейчас боль расшатывает, шевелит, будит нечто внутри. - Кас, ты как? Где болит сильнее всего? Сестра не ответила. Молча уставилась на моё плечо. - По сравнению с тобой я словно с курорта, - сестрица указала пальцем на мою рану. - С этим надо что-то делать. Еще немного и меня вырвет от этого звука. Кас картинно прикрыла рот ладонью. Дело в том, что при каждом, даже не значительном движении, рваная рана на плече издавала жуткий, чавкающий звук. Я уже пообвыкла, да и деваться мне, впрочем, некуда, а вот сестренка, бледнела и морщилась всякий раз, как моё плечо принималось за «разговоры». Кас тяжело поднялась с бетона. Медленно оценивая обстановку, озиралась по сторонам. Глаза нервно бегали по разрухе, но было видно, что ей никак не удавалось сформировать понимание чего-либо. - Что ты делаешь? - лениво поинтересовалась я, хотя, в общем, ответ мне был не интересен. Хотелось откинуться на спину и забыться на пару суток. - Пытаюсь понять в какой части торгового центра мы находимся. - Я тебе и так скажу где мы. Похоже мы на девятом этаже. Глянь вперед, это остатки обожаемого тобою магазина со сладостями, а если обернёшься, увидишь наш любимый книжный. - Я лениво тыкала в когда-то целые магазины. - Что... какого рожна? Она порывисто завертела головой, дергаясь с места. А зря! По-видимому, ни хило пострадавшая спина, была еще не готова к таким нагрузкам. Сестрица захлебнулась вздохом, резко замерев в смехотворной неестественной позе. Сдержать смех было выше моих сил, завалившись на спину, я ржала как сивый мерин, ровно до того момента, пока рёбра не прострелил электрический разряд боли, и смех быстро перетёк в жалкое скуление. Скорчилась, замерла, стараясь прощупать все ощущения. Приятного, конечно, мало, но вполне терпимо. Вывод: сломанных костей нет, только ушибленные бока, рассеченная щека и разодранное плечо. И все же, пусть вокруг все дерьмово и холодно, будем оптимистами, могло быть гораздо хуже, по крайней мере, мы живы. Боль немного поутихла и потрёпанное тело, позволило подняться. Температура в полуразвалившемся здании была не больше десяти градусов. Камень подо мной стремительно остывал, становясь не просто прохладным, а нестерпимо ледяным.       Думать, как нам выбираться из разваливающегося на куски торгового центра не хотелось. Хотя о чем это я, это вовсе не было похоже на ни хотение, это был страх. Животный, примитивный страх. Он становился все более не контролируемым. Голова отказывалась соображать, то, что было уже осознано, тело содрогалось не зависимо от холодных сквозняков повсюду. Поджав губы, подняла взгляд на сестру. Пугать не хотелось, но сказать необходимо. - Эй, ты слышишь?! Кас недоуменно обернулась ко мне, явно не понимая, с какой целью был задан, столь не определённый вопрос. - Что с тобой, Олли? Ты слишком сильно приложилась головой? Все тихо как в морге! - сестра хмыкнула и развела руками. - Вот именно. И вот тут до неё дошло. Не было ни криков, ни стенаний о помощи. Даже звуков сирен, кои появлялись, случись, что из ряда вон выходящее. Девушка шумно сглотнула и ошарашено поглядела вокруг. Честно признаться, теперь для меня самой, стало окончательно понятно, произошло что-то немыслимое. Сестрица на мгновение застыла, затем дёрнулась, будто что-то вспомнив. - Олли, знаешь, ... - она чуть замялась, задумавшись, стоит ли мне говорить. Затем кивнув каким-то своим мыслям, закончила: - Хотя, что зря объяснять, ЭТО необходимо увидеть.       Лениво переставляя ноги, я следовала за родственницей, сестра кидала на меня нервные взгляды, как будто проверяя, иду я за ней, или нет. По мере того, как мы плелись вперёд, вокруг становилось всё холоднее. Впрочем, не удивительно, держу пари, окна вышибло, сразу как здание тряхнуло первый раз. Перед глазами до сих пор мутнела пыльная пленка, не давая разглядеть «пейзажи» впереди. Какой же глупой и наивной я была. Сестра, шедшая впереди, остановилась. Глянула в мою сторону и дёрнула подбородком вперед, намекая, мол полюбуйся. Слева от нас располагалось груда помятого железа. Несколько часов назад, эта куча была эскалатором. После подъемника некогда находилась местная кафешка. Вот только кафешки я не увидела. Этого куска строения просто не было. Сердце гулко ударилось о рёбра и болезненно замерло. Неверующе уставившись перед собой, неосознанно продолжая подходить к рваному краю. Подавив нервный смешок, опустила взгляд вниз. - Бл*ть! - а вот это восклицание, удержать не удалось. В горле встал ком. Дышать становилось тяжелее. От ужаса заволокло солёной плёнкой. Через силу вздохнув, пару раз кашлянула, дабы прочистить горло. Что же это? Земля вздыблена, словно перекопана, места рваных расколов пугают габаритами, а еле заметный пар, поднимающийся от почвы, путает понимание того, что на дворе октябрь. Асфальт стал похож на пазл, когда-то целый, но рассыпавшийся будучи «уроненным». Многих построек больше не было видно, город словно пропустили сквозь мясорубку. Повсюду рваными кусками витал непонятный туман. Но пугало по-настоящему не это. Куда страшнее было то, что округа замерла, больше ничего не происходило. Не кричали люди, не выли, серены, не гремела доблестная армия. Это безмолвие давило, раздражало, не позволяло связно мыслить. - Помогите, кто-нибудь… - Мольба была хриплой, отдаленной и слабой, но мы с сестрой дёрнулись как от удара хлыста. Нервно завертели головами, вслушиваясь, силясь определить, откуда звали. - Нам ведь не показалось? – ошарашено толи спросила, толи утвердила Кас. - Эээй, где вы? Отзовитесь! Это было единственное, что пришло мне в голову. На какое-то мгновение мне показалось это глюком и никто нам не ответит. - Пожалуйста, помогите… К моему ужасу глюк повторился. Еле слышный, он волочился по земле. Пригнувшись, стараясь ступать как можно аккуратнее, на слух пытались определить, где тот, кто так отчаянно взывает о помощи. - Олли, кажется это здесь! Сестра замерла рядом с покорёженным эскалатором. Кас сдвинула брови, напряжённо вслушиваясь в тишину. Подскочив к девушке, замерла внимательно всматриваясь в куски металла. - Помогитееее… - пропищали из железной «могилы». Мы испуганно подскочили и, позабыв об усталости, кинулись разбирать завал. Окинутый металлический пласт, шумным грохотом сотряс округу, а после последовал хриплый стон боли. Я даже не заметила, как оказалась на коленях перед мужчиной. Цвет его лица напоминал пепел прогоревшего листа бумаги. Тут же возникло непреодолимое желание коснуться пальцами его щеки. В тот момент появилась стопроцентная уверенность, его кожа пойдёт сеткой трещин, а затем рассыплется прахом. Глаза бешено бегали, не цепляясь ни за что конкретно, радужки светились, а зрачок, кажется, даже не реагировал на свет. - Помогите…прошу вас… - хрипящее заорал мужчина, больно вцепившись в моё разодранное плечо. Боль резко привела меня в чувство. Вот только теперь я осознала, что под коленями ощущается неприятная влага. Заторможено провожу взглядом по своему окровавленному плечу, по чужой руке, добираясь до лица. Оно не живое, странно пугающее. Только теперь до измождённого мозга доходит, джинсы на коленях противно липнут к полу. Кровь! Ее так много, не понимаю, как этот человек до сих пор жив. Мужчина захрипел. Это послужило к моей попытке вырваться из захвата. Действия не увенчалась успехом. Более того хлипкая повязка из кусков футболки, довольно легко соскользну с раны. Я вскрикнула скорее от ужаса, нежели от боли, совершенно точно ощутив как пальцы человека, перемазанные темной, почти черной кровью, словно специально залезли вглубь порванного плеча. Кас подлетела неожиданно и пинком отцепила руку мужика. Секунда свободы и рану полоснуло огнем. Взвыв, с чавкающим звуком попыталась зажать порванные края, ощущение чего-то инородного не желало исчезать. - Олли! Олли, ты как? – сестра ухватила меня под рёбра, силясь оттащить от трупного вида мужчины. Мужик продолжал хрипеть и стонать. При дальнейшем рассмотрении стало понятно, откуда столько крови, из живота стенавшего и сучившего в воздухе руками, торчал корявый кусок арматуры. Послышался треск ткани, это сестрица терзала подол своей футболки, готовя для меня импровизированные бинты. - Олли, убери руку! Так ты делаешь только хуже! Кас с силой отвела мою ладонь, кровь, пусть уже и не так сильно, но всё же лениво сочилась из уродливого разрыва. Сестрица, придерживая край лоскута, слегка поморщилась, но смело взялась затягивать рану. - Её бы промыть, а то это только бесполезная трата материала, да и сил! – я морщилась каждый раз, когда сестра резче затягивала руку. - Хотя бы прикрыть! А как только представится возможность, сразу обработаем. Пока мы возились над перевязкой, человек затих, его глаза закатились и этого неестественного цвета не было видно. - Он умер, да? Кас повела подбородком в сторону теперь уже явно трупа. - Ну как ты думаешь, ни от удовольствия, же он глазки прикрыл! - Не обязательно сарказничать Олли! - Ну, извините! Не каждый день у моих ног люди дохнут! – психанула я, стягивая старую повязку, потяжелев от крови, оная болталась на локте. - Ладно, черт с ним! Раз нас ни кто не пытается спасти, попробуем вызволить себя сами.       Детское предположение, что люди из торгового центра просто исчезли, не сбылось, да и более реалистичное, что все сумели спастись, крошилось на глазах. По мере того, чем ближе мы пробирались к одному из запасных выходов, их становилось всё больше. Трупов. Бетонная крошка, пыль и мусор, все это настолько мастерски их замаскировало, что поначалу мы даже не заметили покорёженных катастрофой людей. Это походило на выставку «маньяка-убийцы». Мне даже думать не хотелось, что на их месте вполне могли оказаться и мы, сломанными куклами валяться, не ощущая ни страха, ни боли, просто отработанный материал. Все это вгоняло в ужас, не давало нормально думать и даже дышать, но постепенно страх, боль и усталость отступили на второй план перед холодом, от которого нас сестрой начало откровенно колотить. Изодранные футболки были плохими помощниками в согревании. Кожу покрывали здоровенные мурашки, волосы поднялись дыбом, что уже начало приносить ощутимую боль. Медленно, но верно в голову начала закрадываться мысль, снять куртку с какого ни будь жмурика. Да, что уж греха таить, мои глаза уже некоторое время придирчиво осматривали припорошённые белой пудрой трупы. Когда пальцы перестали сгибаться по велению мозга, я заприметила мужчину в подходящем для меня пуховике, он лежал на боку у бывшего павильона табачной лавки. Перескакивая обломки здания, резво направилась теперь уже к своему пуховику. Присев на корточки, уже было потянулась к молнии, застыла. Видимо от холода я стала до придела не внимательной, потому как на меня, вместо лица, взирал седой от пыли затылок. Сглотнув, пересиливая страх и тошноту, ухватила бегунок молнии и потянула в низ, молясь, что бы на меня еще его кишки ненароком не вывалились. В процессе пришлось перевернуть труп на живот. Я ошиблась, умерший вовсе не был мужчиной, это был парень, даже подросток, полузакрытые глаза наблюдали за моим преступлением. Стиснув зубы, стащила куртку с его плеч и дернула на себя, окончательно совершая злодеяние. Встряхнув пуховик, натянула на себя, прикрыла глаза, только теперь понимая, что срать я хотела на всю брезгливость. Сестра громко прокашлялась, открыв глаза, наткнулась ошарашенную родственницу. - Что? Ему он все равно уже не нужен! Девушка нахмурилась. Было видно, что внутри у нее ведется ожесточенная борьба: желание согреться и отвращение, и последнее, быстро сдавало позиции. Кас быстро закрутилась по сторонам, в поисках одежды и для себя. - Вот уж не ожидала, что буду радоваться розовой куртке. – Горько усмехнулась сестрица, приподняв руки. Кас продолжала крутить корпусом, отчаянно отвлекая себя от мысли, что куртка снята с трупа. - Тебе нужно пересмотреть приоритеты, «розовый», это ни самая главная катастрофа в нашей ситуации! – нервный смешок вылетел совершенно произвольно. - Хм, твоя правда… - смутившись, промямлила девушка. Кас       Мне многое не давало покоя, одной из причин являлось то, что я разгуливаю по руинам торгового центра, в пуховике снятом с мертвого человека. А вот Олли походу и вовсе насрать! Ходит, башкой вертит, так, словно на экскурсию пришла. Её видимо не цепляет тот момент, что несколько минут назад она ограбила жмурика. - Что такое? Кас, если есть что сказать, валяй не стесняйся, не думаю, что ты в силах поразить меня ещё сильнее! Похоже, мои нервные косяки в её сторону, ни остались не замеченными. - Просто я, понять не могу, как тебе это удаётся? - Что ты имеешь в виду? - Как ты можешь быть такой невозмутимой, словно ничего не произошло, словно не мертвые люди повсюду, а мусор строительный! Всплеснув руками, обозначая пространство и содержимое вокруг. Сестра нахмурилась. - Поверь, мне тоже не по себе, тоже страшно и уж точно не «насрать» как ты выразилась. Прости, но у нас нет времени на истерику, если здание тряхнет ещё раз, оно не выдержит. – Девушка поморщилась, мягко прикасаясь к покалеченной руке. - Это просто невероятно, что разломившееся конструкция продолжает стоять. Давай оставим откаты хотя бы до того момента как выберемся из этой камеры смерти. Геометрия каркаса полностью нарушена, ни одного живого места. Напрягая слух можно было различить, как все вокруг стонет, скрипит металлическими суставами, держась из последних сил, угрожая скорым падением. - Здесь не далеко пожарная лестница, стоит попытать удачу! Олли задумалась. Так как мы стояли, только теперь я заметила, сестру чуть покачивает, на лбу выступила испарина, похоже её рана куда серьёзнее, чем я думала. - Учитывая, что основные лестницы были в том куске, которого теперь попросту не существует, пожалуй, это чуть ни единственный наш вариант. Погнали!       Когда-то давно в детстве, родители часто таскали нас по музеям, выставкам, картинным галереям. Отец Олли при жизни был художником. В один из таких моментов, мы оказались на переезжающей из города в город выставке, в связи с этим ничего стоящего там не было, только копии и работы начинающих художников. Мы тогда действительно были совсем сопливыми, с открытыми ртами бегали по залам, вертелись как заведенные. Терроризировали родителей вопросами: «А это что?», «А это зачем?». Поначалу предки уделяли нам время, и по мере своих знаний пытались доступно объяснить нам, что да как. В какой-то момент, мы смотали от родителей, дабы найти приключений. Мы долго ходили, не задерживая внимания ни на чем конкретном. Но в глубине из залов, куда мы забрели, от скуки играя в «догонялки», на пустой стене, висела одна единственная картина. Она не была большой, но в тот момент казалась нам огромной. Тогда мы с Олли замерли перед ней на долго. На холсте не было пейзажа, натюрморта, и буйства красок тоже не имелось. Много черного, местами серого и блики белого. Я поначалу даже не заметила, что очерчивают эти блики. Это были люди. Словно вросшие в черноту массивных ворот, они ширили рты в немых криках и тянули ввысь поломанные руки. Напирали друг на друга, некоторые даже стояли на спинах или головах подобных себе. Я уже и не помню, какие эмоции тогда испытывали мы с сестрой, но отчетливо помню, как дрожала ее ладошка в моих пальцах. Только спустя много лет, я поняла, что видела. Тот художник хотел передать своё видение врат ведущих в Ад, и стало не по себе, потому как уже тогда детьми, мы это понимали. Вот только не осознав до конца, прониклись красотой. А сейчас мне не нравится эта красота.       Идея спуститься по пожарной лестнице, пришла в голову не только нам. Боковая, металлическая дверь эвакуационного выхода, болталась на одной петле. Ничего, впрочем, такого, сказал бы кто-то. Проход был завален не бетонными блоками, не железом, а людьми. Их было так много, что было сложно определить, где начинается один и заканчивается другой. Словно художник той картины написал именно этот момент. Поломанные. Кричащие. Жуткие. Вот только что удивительно, крови не было. Как-то неправильно они умерли. Что до этого, что сейчас. Из людей, словно за доли секунды вырвали жизнь. Я затравленно посмотрела на Олли. Сестрица, передернув плечами, зеркально повторила мой взгляд. - Ну, судя по сложившейся картине, лестница действительно цела, и походу нам придется идти прямо по ним. Родственница, нервно покусав губу, внутренне подобралась, словно перед прыжком, кивнула, и двинулась по окоченевшим людям. Провожая девушку взглядом, моя решимость понемногу угасала. В какой-то момент, мне стало понятно, почему она почти не думая ринулась вперед – это как со скотчем, чем быстрее сдерешь, тем легче потом будет. Выдохнув, кинулась за сестрой.       Лица, руки, куча разноцветной одежды мелькало перед глазами. В этот момент я порадовалась, что абсолютно не было крови, думаю, я даже не смогла подойти бы к этой куче.       Перемахнув через людей, мы оказались на крошечной металлической лестничной клетке. - Ужасно… Олли говорила тихо, глаза смотрели в никуда. - Угу. У меня не было слов. Сердце колотилось, сбивая дыхание, слюна стала вязкой норовя, превратится в тошноту. - Ужасно даже не то что их так много, а то, насколько сильно прижала их паника. Думаю они умерли до того как попытались протиснуться в двери. Я почти уверенна, будь они живы в этот момент, половину раздавило о косяки. - Олли говорила ужасные вещи, но, тем не менее, я осознавала, что именно так и случилось бы, и была полностью с ней согласна.       Мы не оборачивались, но нам потребовалось некоторое время, чтобы собрать скудные мысли в кучу, и только потом мы начали осторожно спускаться. Ступать приходилось очень медленно. Конструкция была очень сильно повреждена. Неустойчива. Часто встречались разрывы лестничных пролетов. В такие моменты, сотню раз попрощавшись с жизнью, приходилось прыгать. Усталость брала свое. Мы оскальзывались и оступались, падали, и, матерясь сквозь зубы, поднимались вновь. Не знаю, как это бесчеловечно, или не правильно, но приложив руку к сердцу, я была рада, что люди не успели. Если бы они умирали прямо здесь, было бы намного сложнее.       Массивная дверь из-за деформации сопротивлялась открываться. - Кас, давай вместе. На счет три! Раз! Два! ТРИ! Собрав все силы, что остались, мы с сестрой толкнули дверь. С противным стоном, заслон приоткрылся. Лишь жалкая щель, но даже этого хватило протиснуться на волю. Олли       Я где-то слышала, чем моложе, тем психика гибче, быстрее приспосабливаешься, твой мозг выметает всё, что тебе уже не нужно. Вот только я сомневаюсь, что когда-нибудь мне удастся забыть этот день, и он будет преследовать меня всю жизнь. Все что я ощущала до этого, лишь детский лепет. Страх, ужас, полнота этого по-настоящему подобралась только сейчас. Там, в торговом центре, чувство перехватывало по большей части из-за высоты, живот скрутило, дышать было трудно, те земляные расколы, что мы видели с сестрой, с девятого этажа, теперь выглядели абсолютно иначе. Они казались еще больше, а края взрытой почвы выше двух метров. Уже здесь, на земле, тот туман нашел себе объяснение. Это были те пары, что исходили из разлома. Запах был тяжелым, едким, он оседал на пазухах носа, на легких. Он словно царапал мозг. Организм, ведомый инстинктами, заставил прикрыть ладонью нос и рот. - Кас, думаю, стоит прикрыть лицо, сомневаюсь, что эти испарения безобидны, - мой совет ушел в пустоту. Медленно развернулась к сестре, но тут же примолкла. Сестрица, застыв памятником самой себе, пораженно взирала на меня с открытым ртом. – Кас? Девушка хватала воздух и силилась что-то сказать: - Разве ты не слышишь… Олли, твою мать, ты и правда, не слышишь? Я нахмурилась, исступлённо, по какой-то странной причине, схватила себя за уши. Несколько секунд очумело рассматривала землю. Быстро пробежавшись глазами по округе, замечала всюду едва заметные копошения. Понимание того, что это, еще не пришло, а вот догадка уже кричала в голове. Люди. Еще живые, и вот теперь я их услышала. Видимо после падения, меня в некотором роде контузило. Это было сложно сравнить с человеческими воплями. Они голосили хуже зверей. Кто-то с диким хрипом звал на помощь, кто-то надрывно проклинал весь свет, кто-то просто рыдал, не имея сил вымолвить хоть слово. Умом я понимала, что надо помочь, хоть кому-нибудь, но память коварно подкидывала того мужика. Его хрипы, безжизненные стеклянные глаза. Словно в подтверждение моего страха, плечо отозвалось тупой ноющей болью. Полотно асфальта раздробило. Куски его теперь были обычными комьями, путая воспоминания о его целостности, всего несколько часов назад. Под ногами теперь простиралась податливая почва. Подошвы увязали в мягком грунте, что рождало смешанное чувство. Стоять на месте было глупо. Взвесив все за, и против, медленно двинулась вокруг здания. Сестра молчала, дёргано осматривалась вокруг, но как-то обреченно плелась рядом. Я видела, Кас шокирована на столько, что даже не замечала ничего подле себя, механически обходила большие глыбы бетонных плит, подлезала под покореженной арматурой. Да и я сначала старалась не шуметь, в страхе спугнуть это ее оцепенение, лучше так, чем погрязнуть в панике. Казалось, крики становились все громче, они скребли по черепной коробке, разбивая всю решимость двигаться дальше на куски. Страх перерастал в первобытный ужас. Обогнув торговый центр, мы, не сговариваясь, кинулись в сторону когда-то главного шоссе. Очертания дороги смазались и походили теперь на проселочный съезд. Паника стала постепенно порабощать разум и уже хлестала по пяткам, вынуждая с быстрого шага перейти на легкий бег. Бывшее место работы оказалось уже за спиной. Почему-то добраться до шоссе стало жизненно необходимо, казалось, что после этого станет легче, и я ума не приложу, почему так думала. Сестра не отставала ни на шаг, по-видимому, считала так же. Ещё немного полсотни метров, не больше. Земля под ногами мелко задрожала, постепенно набирая мощность, разлом, что тянулся по праву руку от нас высокой насыпью, ожил. Теперь раскол больше походил на огромный рот, глубоко вздохнув, через секунду выплюнул наружу клубы тяжёлого, белого пара. Столбом ринулось в высоту, застыло, достигнув самых облаков, и только тогда с ужасающей красотой, молочные сгустки рухнули вниз, расползаясь по земле. Нас, стоявших в оцепенении, привела в чувство не сильная ударная волна. Я была на столько, поражена зрелищем, что кажется только сейчас начала дышать. - Олли, надо убираться отсюда! – сдавленно просипела сестрица. Мой мозг не выказывал протестов. Коротко кивнув, мы поспешили дальше. Первые пару шагов не вызывали затруднения. Колени подломились, невидимый крюк подцепил желудок и кинул на землю. На четвереньках, сжимая кулаки, я силилась вздохнуть. Перепуганная родственница, упала на колени передо мной, пытаясь заглянуть в глаза. Кажется, что-то кричала или спрашивала. Тело не слушалось, на лбу выступила испарина, волосы на затылке встали дыбом. Кости скручивало, а желудок выделывал кульбиты. Волна рвоты была болезненной, меня выворачивало на загубленную парковку бурой жижей. После пары минут беспрерывных мучений, я потеряла сознание.