Бесконечно далеко и нереально близко

Олли       Чертов мир. Чертов климат. После «Наказания» он меняется как настроение беременной девки. Достало! Только вчера мы носились по обледенелой тайге. Температура была настолько низкой, что плешивые клочья травы рассыпались ледяной пылью под подошвами высоких ботинок. Гребаная пустошь. Уже толком и не помню, когда мои кости укладывались на кровать. Хотя о чем это я?! Так, а вот это становится уже опасно, подобные капризы, означают лишь одно! Очередной прием сыворотки подкрался совсем не заметно, как и всегда! Какая к черту кровать, мир вокруг, стал настолько опасен, что нам не всегда удается поспать хотя бы пару часов в сутки. А уж если вдруг появляется возможность ненадолго ослабить бдительность, постелью для нас служат спальные мешки из охотничьего магазина. Впрочем, за столько лет, спальники износились на столько, что иногда возникает ощущение, будто лежишь на голой тверди. Понемногу начинаю задумываться, а не выкинуть ли их к чертовой матери один хрен, пользы от них как от козла молока.       Земля перестала прогреваться, сколько бы солнце не старалось, почва пребывает в ледяном сне. Воду и пищу добывать все труднее. Те немногие, кто решается на обработку постылой земли, по большей части остаются ни с чем. Лишь единицам удается взрастить самые неприхотливые культуры, но их едва ли хватает для того, чтобы не забыть вкус былой пищи. Природа прекратила делать нам поблажки. Умей она говорить, потребовала бы нам сдохнуть и не отсвечивать. Окружающий мир стал беспощадным, и ладно бы только климат сходил с ума, всё и вся, неумолимо скатывается в пучину безумия. Каждый выживает как «МОЖЕТ», потому что как «ХОЧЕТ», наше поколение не сможет уже никогда. Мир, каким мы его когда-то знали, прекратил существовать. Около трети населения наша планета прожевала и выплюнула, еще треть решила украсить, изуродовав – частично отняв человеческий облик. Теперь они неприкаянно пробираются по развалинам умерших городов уже давно позабыв, что когда-то были способны мыслить ясно. Оставшиеся сравнительно небольшая «горстка» человечества была обречена на выживание в разбитом мире. В число этих оставшихся вошли и мы с сестрой, вот только теперь не было спокойных дней, ни семьи, ни друзей.       В тот день, когда все началось основная часть людей, даже не знала истиной причины произошедшего. Предположений было много, и если подумать об этом сейчас – одно бредовее другого. Одни утверждали, что это масштабный террористический акт. Другие, что затяжная холодная война с соседней страной, пришла в активное действие. А вот теперь стало смешно. Мы, ослепленные любовью лишь к себе, даже и помыслить не могли, что нашим палачом, стала некогда союзница – природа, наша мать Земля. Но даже по истечении десяти лет, люди до сих пор верят, что это будто «злые дядьки» виноваты, а не они сами.       Ноги онемели, коленные суставы все чаще скручивало тупой болью, да и локти каждодневно дают о себе знать. Не трудно определить, в чем причина. Пекло стоит неимоверное, такое ощущение, что солнцу, за его нехитрую работу, доплачивают за обгоревшие трупы. Хотя жара, не единственное, что мешает. Сухой раскаленный ветер, поднимающий с земли песок и мелкие камни, обдирает незащищённые участки кожи. Голова и рот прикрыты легкой материей, глаза скрыты за толстым пластиком лыжных очков. Боли в коленях добавляла еще и тяжесть обуви, несмотря на то, что они доходили до середины икры, затягиваясь шнуровкой, вес каждого ботинка около полутора килограмм. Штаны из плотной ткани, удобно прилегающие к ногам, не давали возможности натирать кожу. Левое бедро обхватывал ремень с кобурой военного «сирейтра». Под любимой черной кожаной курткой, серая термоводолазка, подаренная сестрой на прошлый день рождения. Удобно, практично и хрен знает, как она достает эти вещи. Портупея, спрятанная под курткой, скрывала за спиной короткий меч, рукоять и круглая металлическая гарда, не мешая, смело выглядывала из специального отверстия прямо в куртке. На правом боку, в глухом кармане кобуры, покоился, почти бесполезный для меня «кольт». Увесистый рюкзак, нещадно оттягивающий плечи который день, бесил до невозможного. Такое чувство, что с каждым часом вес увеличивался на пару килограмм. Лицо под очками и материалом нещадно палило, обливалось потом, чесалось, в общем, добавляло к моему шаткому спокойствию дополнительных очков. Неимоверно хотелось остановиться, хоть ненадолго, всего лишь перевести дух. Но сложившаяся ситуация подхлестывает не хуже «хозяйского кнута», кусает пятки, не давая сбавлять темпа. Не в первый раз кидаю косяк на сестру. Девушка отстает на несколько шагов и уже достаточно долгое время злобно бубнит ругательство в ткань, прикрывающую лицо. На Кас любимые потертые джинсы, идентичная моей, водолазка, только темно-синего цвета, и потертая, песочного цвета, кожаная косуха. Лыжные очки на макушке, словно протестующе хищно сверкают на солнце. Родственница, в отличие от меня, щеголяет в ботинках до колена, нос оных украшен металлической платиной, которые она гордо величает «Крушитель костей». Талию обхватывает широкий ремень, по бокам удерживая двух братьев «Смита и Вессона», револьверы не были игрушкой, но с моей стороны были чистым ребячеством сестры, украшение тешившее самолюбие родственницы. Кас, пусть и была достаточно легкомысленна, и все же под курткой, в кобуре, на ребрах скрывались два хищных, черных «глока». Девушка обожала оружие, любила запах пороха, часами перебирала, чистила, наслаждаясь процессом. В высоком правом ботинке прятался мой подарок, на ее последний день рождения. Кинжал с узким обоюдоострым лезвием, без гарды, с кольцом на навершии, он не доставлял неудобств, скрываясь меж двух слоев кожи сапога. За плечами болтался рюкзак, вот только в разы худее моего. Очевидно, сестрица не утруждала себя полезной утварью, за то любимая ковбойская шляпа гордо восседала поверх вещмешка. Замечаю, что бубнёж злит меня гораздо сильнее обычного. - Кас, может быть, уже хватит! Ты уже два часа скулишь! Достала! Никто тебя не просил тащиться за мной. Оставалась бы в Большом, и плевала в потолок, попивая фирменную бормотуху Стэна. Глубоко вздохнув, и делая колоссальное усилие, чтобы не сорваться на крик, устало прикрываю глаза. - В Большом?! И что я там забыла? Сидеть в баре, пока на тебя пучат глазки проезжающие торговцы, в глазах которых так видно в какой притон он бы тебя подороже продал. А про бурду Стэна даже вспоминать не хочу. Встала поперек глотки рыбной костью, - Кас остановилась, эмоционально всплеснув руками. Затем, скрестив руки на груди, плюхнулась на задницу, остервенело, содрала с себя рюкзак, и ткань с лица. Похоже, не только мне импровизированная защита мешала и не давала вздохнуть прошедшие несколько часов. Лучший друг, и по совместительству пес Мёрси, вывалив розовый язык, устало плюхнулся рядом с хозяйкой. Покрытая пылью черно-белая шерсть хаски смешно топорщилась от жары. – Ты посмотри, даже Мёрси устал. Тебе словно зажжённый снаряд в задницу вставили. Какого черта здесь происходит, мне это просто не нравится.       Демонстративно отвернувшись, родственница боковым зрением продолжала следить, очевидно, ожидая ответа с моей стороны. Молчание затягивалось. Нарочито удивившись, подняв брови, она грозно воззрилась на меня.       Устало вздохнув, я подбрела к девушке, опустилась на корточки напротив. Импровизированная маска по велению руки, не особо сопротивляясь, соскользнула с губ. - Не стоит так психовать. Ты пойми, чтобы заработать в этот раз, необходимо кровь из носа попасть в Старый город, не позднее, чем сегодня к вечеру.       Девушка подозрительно сощурила глаза, было хорошо видно, что она тщательно прокручивает мои слова у себя в голове. Она словно пыталась прощупать каждое предложение на правдивость сказанного. - Н-да, говоришь ты сладко, да гладко, только вот какая штука, моё чутьё отказывается тебе верить. - Твою мать! Да что не так-то?! И чего это там твоё чутьё навыдумывало?! – устало закатив глаза, я подавила желание зарычать. - А то! Конечно, мы и раньше очень долгое время проводили в пути, ну и на ногах непосредственно. Но даже тогда, все было иначе, мы давали телу отдохнуть, спали, пусть и немного, и ели, хрен с ним, на ходу. А сейчас, ты не то что костер, ты не даешь остановиться, хотя бы даже водички попить. Возможно, теперь мне стоит спрашивать у тебя разрешение, даже в кусты сходить?! – поток слов извергался из сестры не прерываясь.       Я хмурилась, молчала, не перебивала. Краем сознания, я понимала, что моё поведение и впрямь выглядит подозрительно. Нервно зажмурившись, я честно попыталась прикинуть, как бы ответить сестре, но мозг, утомленный солнцем, отказывался подкинуть хоть жалкую идею. Время шло, а я продолжала молчать, и, наверное, открой сейчас рот, из него не вылетит ни звука. Секунды утекали сквозь пальцы, момент давно был упущен, и чтобы я сейчас ни сказала, все будет выглядеть лишь жалким оправданием, тупая отмазка. - Хм, ты бы хоть попыталась. Замшелую, тупую, детскую отговорочку выдала. Кас больше не смотрела мне в глаза, девушка увлеченно стаскивала с ноги ботинок. - Извини Кас. Я и вправду ничего от тебя не скрываю, я просто… - Олли, мне известно, как сильно ты была к нему привязана, но уже почти год прошел. Не веди себя как эгоист, я любила Винса не меньше тебя! – девушка тщательно вытряхивала из снятого ботинка песок, мелкие камушки, продолжая рассуждать на тему потери. Я пораженно застыла. Вот это поворот. Сестра, сама того не понимая, вытянула из своей головы, одну из самых неопровержимых отговорок для меня. Прости меня дядя, я люблю тебя, но воспользуюсь твоей смертью в корыстных целях. Грустно улыбнувшись, покивала головой, стопроцентно соглашаясь со всеми сказанными словами. В конечном итоге, она не так уж и далека от истины. Уход Винса действительно является одной из причин моего странного поведения. Скинув с затекших плеч рюкзак, полезла внутрь. Раз уж мы остановились, стоит сделать нормальный привал, благо место вполне подходящее, да и Кас отвяжется на какое-то время.       Вернув ботинок на место, девушка поспешила в ближайшие кусты. - Эй, Кас, куда? Пса вначале напои. Мёрси заполз в тень большого валуна, и безуспешно силился отдышаться. - Его миска в твоем рюкзаке, я на тебя полагаюсь, - не оборачиваясь, кинула сестрица, скрываясь в кустах. А я злобно порадовалась, что на голых ветках нет ни единого листочка, надеюсь ее булки видно из самого Большого. - Какого… - пораженно кинула в след девушке, принимаясь нервно вышвыривать вещи из рюкзака. И действительно, потертая металлическая миска смирно валялась на самом дне. Выудив ту, сразу же услышала требовательный «гав» в ухо. – Вот видишь Мёрси, какая у тебя безответственная и ленивая хозяйка, - с тяжелым вздохом пробубнила я, заполняя миску водой, прямо из своей фляги. - Я все слышу, - крикнули за спиной. - А никто и не шифруется, - буркнула под нос, прикладываясь к алюминиевой фляжке. - Сколько сейчас времени? Я проигнорировала вопрос, прикрыв глаза, отстранённо прислушиваясь к размеренному биению сердца, но его спокойствие ненадолго. Каждый удар гулко отдавался в голове, кончики пальцев постепенно немели, а в носу свербело, обострённое обоняние сейчас бесило. Мысли отказывались собираться в логические цепочки, и только одно слово различал мой разум сейчас: «Быстрее». - Эй, Олли, я к тебе обращаюсь! – голос прозвучал так близко, я вздрогнула и распахнула глаза. Сестра стояла почти вплотную, скрестив руки на груди, щурила на меня глаза, безмолвно вопрошая. - А… - Ух ты, вот это ответ, ответище просто! – Кас эмоционально всплеснула руками. Я было вновь открыла рот, но тут же захлопнула его обратно. Просто не было сил начинать очередной спор, и уж тем более лишаться последних крупиц самообладания, это чревато. Кинула угрюмый взгляд на левую руку, где, из-под рукава выглядывали часы, стекло покрылось сеткой трещин, а стрелки замерли навсегда. Отодвигаю рукав, накрываю ладонью циферблат и непроизвольно дергаюсь от картинок прошлого, тут же всплывающих в мозгу. Сердце пропускает удар, болезненно вздыхаю и замираю. – Олли! Олли!.. ОЛЛИ! Ну, какого черта ты опять зависла? Мне осточертело каждый раз общаться с овощем! Сестра сорвалась на крик, и к горлу подкатила яростная тошнота, волосы на затылке встали дыбом. Пытаюсь сглотнуть горькую и вязкую слюну – тщетно. - Ну! Может ты хоть, что-нибудь ответишь? – не унималась родственница. Умом я понимаю, Кас не виновата в том, что не всё знает, но процесс уже необратим. Тело начинает покалывать и дёргать. - Заткнись Кас! – выкрикиваю с утробным рыком. Сестра, клацнув зубами, резко сомкнула рот. Через силу дыша, я зло воззрилась в её ошарашенные карие глаза. – Просто хватит! Не лезь! Я… - хруст. Ладонь, что до сих пор лежала на часах, обожгло, стекло окончательно раскрошилось и врезалось в руку, вспарывая кожу. Было больно, но именно это и осадило. Отступив на пару шагов, я отвернулась от сестры. Угрюмо уставилась на ладонь, запах крови будоражил, но не более. Будь то чужая кровь, могло бы взбесить. - Олли… - Просто возвращайся обратно Кас. Девушка дернулась, словно от удара, тряхнула головой, словно пыталась понять, не показалось ли это ей. Не дожидаясь вопросов, я подобрала свой рюкзак, закинула на плечи. Чуть помедлив, все же развернулась и уверенно зашагала в сторону леса, что длинной полосой темнел на горизонте. Кас не попыталась меня остановить, лишь Мёрси залаял, когда я отошла достаточно далеко от нашего места привала.       Неприятные ощущения. Мы часто ругались, спорили, орали друг на друга, оскорбляли, помнятся моменты, даже дрались. Вот только в этот раз всё как-то по-другому, что-то надломилось, дало трещину, из которой потекло всё дерьмо с тошнотворной вонью. Если задуматься, ссоры и препирательства, стали настоящими не сегодня, и даже не вчера. Всё начало трещать по швам, когда Винса не стало. Дядя всегда сглаживал резкие углы в отношениях, притормаживал, отрезвлял. Нам не приходилось просить прощения, за нас это делал Винс. Вместе с цивилизованной жизнью мы потеряли не только горячий душ и удобную постель, но и человечность. Мы перестали слышать и понимать друг друга, да взять хотя бы то, о чем мы говорили – как бы половчее кого «шлёпнуть», или облапошить, где выгоднее продать то или иное. Теперь нас даже формально сестрами назвать нельзя, мы больше похожи на двух торгашей, чьи палатки, по воле случая, оказались напротив, и мы с пеной у рта, пытаемся доказать чьё дерьмо лучше.       Только у кромки леса я осмелилась обернуться. Раскаленный воздух искажал линию горизонта. Забавно, меня не было в этой стороне лет восемь, и я помню лишь плешивую рощу, а лесу передо мной на вид лет пятьдесят, хотя я не знаток, утверждать не стану.       После высохшей равнины подошвы ботинок увязли в траве и мягкой почве, это раздражало. Но были в этом и плюсы – под кронами деревьев было прохладней. Песок не бил глаза и солнце не норовило убить. Стянув с лица маску, с упоением вдохнула чуть влажный воздух. Осмелев окончательно, откинула ткань с головы, и принялась выдергивать волосы из-под сползших на шею очков. Давно пора было их отрезать, единственное для чего они пригодны - раздражать меня, день ото дня всё больше.       Нам с сестрой очень редко удавалось бывать в таких местах. Более благоприятна температура воздуха, а судя по траве, почва плодородна. Лес такой большой, крепкий, я уверена, пресных источников воды здесь хоть отбавляй. Нет привычных для меня запахов бензина, крови и алкоголя. Но все равно, не стоило забывать, что лес возник здесь за какие-то жалкие восемь лет. Либо природа окончательно сошла с ума, либо люди окончательно слетели с катушек и решили пересадить его сюда. Прохлада расслабляла, уставшие ноги медленно наливались свинцом. В мозгу скребнула мысль, что было бы славно прилечь прямо здесь, на траву и проспать часов тридцать. Поддавшись соблазну, я прикрыла глаза и вздохнула во всю мощь своих лёгких. Кас бы здесь понравилось, не говоря уже о Мёрси.       Тишина. Странно… Тишина? Ни птиц, ни насекомых. Последние пару лет животные охотно докучают оставшимся людям, как старого вида, так и обновлённого. Вдалеке хрустнула ветка, из тела вмиг улетучилась вся расслабленность. Подпрыгнув, я так стремительно развернулась в сторону звука, что затрещала шея. Бьюсь об заклад, Винс заклеймил бы «идиоткой» на ближайшие пару месяцев, и не упускал ни единого случая, дабы не отвесить подзатыльник, громко повторяя обзывательство. Стало действительно стыдно. Оказалась совершенно в незнакомом месте, без поддержки сестры, и вдруг разомлела, размазалась, как малолетка после первого стакана. Вглядываясь в гущу деревьев, сосредоточенно повела носом, пахло влажной землей травой и хвоей. Мышцы привычно напряглись, приводя тело в боевую готовность. Выпустив напряжённый воздух, до боли прижала подбородок груди. - Нет Олли, ты не идиотка, ты конченая дура! – сквозь зубы процедила, уже осознавая, что нахожусь в плотном кольце. Практически никогда не покидаемое чувство злобы, не притупляемое теперь сывороткой, распирало грудную клетку. Сердце больно барабанило о рёбра, но виновны вовсе не те, кто окружил, ярость была к самой себе. Слева и чуть позади, раздался шорох. Из-за ствола крупного дерева вышел человек, мужчина, лет тридцати-сорока. Густая, каштановая борода закрывала добрую половину лица и мешала определить возраст немного конкретнее. Под темными бровями мельтешили светло-карие глаза. Нос большой, на голову повязана грязная бандана, в правом ухе безвкусно болталось металлическое кольцо. Одет был более чем скромно. Потрепанные штаны, видавшие немало ботинки, обгрызенная по подолу футболка и мятая засаленная куртка. Кожаный ремень, поверх одежды, удерживал за спиной самодельный арбалет. А вот на поясе, совсем не вписываясь в картину, поблёскивал новенький «мачете». Мужик был здоровым, крутой разворот плеч, выше на целую голову. Полыхавший лёгким безумием взгляд, напрягал вдвое обычного. Мужчина подступил ближе, что, по-видимому, было условным сигналом для остальных. По звукам этих остальных оказалось довольно прилично. По всему периметру вокруг моей тушки, закопошились и замельтешили тени. Вначале едва различимые, хрен поймёшь, то ли люди, то ли животные, но по мере приближения стало ясно, что это вполне обычные люди. Хотя, слишком мелкие, тощие, одежда на них болталась, под глазами залегли не здоровые тени. Мне стало немного смешно, потому как я намеревалась всерьёз испугаться, а единственной для меня угрозой, был, пожалуй, только этот мужик, и количество этих недовойнов. На первый взгляд мне показалось, что это очень изможденные и исхудавшие люди, но осмелившись и повертев головой, до воспалённого разума дошло, это даже не взрослые, это дети. Они неуклюже переминались с ноги на ногу, неумело прижимали к себе оружие, как будто их только вышвырнули из резервации. Они так не вписывались сюда, эти дети кто угодно, но только не войны. Справа от меня стояла девчонка, мелко подрагивала и что бы хоть как то унять психоз, дергала себя за куцую белобрысую косичку.       Зажмурила глаза, помотала головой, силясь осознать всю абсурдность ситуации. Ведь если я взбрыкну, этот горе отряд попытается на меня напасть, а ломать шеи тем, кто даже не понимает, что здесь делает, как то не гуманно. - Что?! Выворачивайте карманы, леди! – пробасил лидер этой шпаны, расправляя не хилые плечи. Видит небо, мне стоило титанических усилий не заржать в голос. В голову сразу пришла мысль, Кас бы не сдержалась, согнулась пополам, хохоча во всю гриву. От яркого представления сцены по лицу расползлась улыбка. – Не думаю, что сейчас уместно веселиться! Бородач завёл руку за спину, а вот вернулась оная уже с нацеленным на меня арбалетом, тетива предусмотрительно взведена с зазубренным наконечником болта.       Что скрывать, вид у мужчины был внушающий и довольно грозный, будь рядом Кас, было бы проще. Если он нападет один, шансов на победу достаточно, и я справлюсь, но если это блохи прыгнут вслед за ним, тут все мои шансы скатятся на дно. Терпеть не могу это слово. Зато сестрица напротив, часто спрягает его в разных ракурсах. Днище, лещадь – не знаю, где она откопала это слово, он звучит устрашающе. По привычке отвела опорную ногу назад, чуть согнула колени, делая позу более устойчивой, заметно сокращая для себя тем самым число слепых зон. - Смею огорчить вас дядя, мои карманы совершенно пусты, - я нарочито небрежно закинула руки в карманы и с усердием пошвырялась в их недрах, в одном из которых предусмотрительно прорезано отвесите. – А нет, гляди-ка, кажется, жвачка завалялась. – Резко выдернула левую руку из кармана куртки. - Да, что-то это мало похоже на жвачку. С каким же она вкусом? – вполне расслаблено усмехнулся бугай. - Со вкусом свинца и пороха. – Ответ должен был выглядеть как плоская шутка и немного рассеять моё напряжение, вот только удовлетворения не принесло. Мужик пугал меня. Он словно наверняка знал, что, даже ни смотря на пистолет, с легкостью одолеет меня. Я видела это в его глазах, в его улыбке из-под этой мерзкой рваной бороды. – Слышь, а ты стрелять то из него умеешь? Достань лучше нож, что так выгодно выглядывает из твоего ботинка. Глазастый, даже я порой забываю, что он там есть. Мужик нахальничал, бесил все больше, заставляя кровь кипеть. - Спокойно. Одними губами, лишь выдох, только для себя. - Эй, ребята, только посмотрите на неё, вся такая крутая, понавешала на себя, - не унимался бородач. – А за спиной то что? Никак меч? – сдавленно закончил он, сквозь смех. Кое-где послышались подзуживания и не смелые смешки, детишки расслабились, поддерживая своего…кого? Лидера? - Ну что закончились шутки, теперь медленно опусти пистолет, развернись и встань на колени. – Все веселье из голоса бугая исчезло. Меня передёрнуло, опустив пистолет, я замерла. – Очень хорошо, а теперь аккуратно брось его в мою сторону. Где-то справа раздался треск веток и визгливый, ломаный голос проорал на весь лес: - КИРК! Я НАШЁЛ! Прямо ко мне под ноги, вывалился парнишка. Это стегануло меня ментальным подзатыльником. Вскинув руку с кольтом, целя, как я теперь поняла, Кирку прямо в лоб. Перед самым выстрелом, не успевший затормозить парень, сбил меня с ног. Громыхнул выстрел, по звуку, пуля угодила в ствол дерева. Я рухнула на спину не забыв сгруппироваться. Мальчишка барахтался прямо на мне, сучил всеми конечностями, мешая и подняться и оценить ситуацию. С рыком отшвырнув от себя неуклюжего подростка, вскочила на корточки, озираясь в поисках противника. Мой выстрел перепугал бородатого и весь его отряд скаутов. Мужик пригнулся к земле, а шпана попряталась за деревьями. Мне крупно повезло подняться именно в этот момент. Щелчок, певучее треньканье тетивы. Падаю на спину, перекатываюсь в сторону, краем сознания ощущаю как по плечу, безжалостно рассекая куртку, пролетает арбалетный болт. -Чёрт! Сукасукасукасука! Ты, гребаный бородатый урод! Ты себе и представить не можешь, чего я лишилась из-за этой куртки! Вскочив на четвереньки, с ужасом отметила, что бугай, отбросив теперь уже бесполезно оружие, кинулся на меня. Не давая ему шанса напасть, вскинула пистолет, пару раз пальнула по земле рядом с его ногами, а затем по деревьям. Мужчина на секунду замер, его заминка дала мне возможность подняться. Одним большим прыжком оказалась рядом и спустила курок прямо возле уха Кирка. Мужик вскрикнул, зажал ухо ладонью. Не теряя времени, размахнулась и со всей дури саданула рукояткой кольта прямо по переносице здоровяка. Хруст мне понравился. Кирк взвыл, хлынула кровь. Дыхание перехватило, всё внутри задрожало, адреналиновое возбуждение пробежало электрическим разрядом, заставив безумно оскалиться. Подпрыгнула, выбрасывая ногу, удар получился как по книжке, точно в грудную клетку. Противник на лопатках, а мне мало. Мозг затуманен, инстинкты хотят большего, все моё естество требует больше крови. Приметила как мужик перекатился на бок и уже силиться подняться. Хмыкаю, шаг и я уже пинком, возвращаю Кирка на спину. - Помниться тебя рассмешил мой меч! – заводя руку за спину, рычу я. Карие глаза, смотрят на меня в ужасе. – Меня возбуждает, как ты смотришь. – Клинок с привычным звуком выскальзывает из ножен. Все вокруг ни что, только я и моя добыча передо мной. Трясет от предвкушения. Хочу! Хочу больше страха! Скалюсь, ставлю ногу в тяжёлом ботинке на грудь перепуганного мужчины, вжимаю в землю. И в этот раз хруст мне понравился. Кирк с хрипом ухватился за мою лодыжку, тщетно пытаясь скинуть с себя. Свист метала, замах. Ликование на грани безумия. По затылку шарахнули, словно пытались вышибить из головы куски золота. Ощущение того, как лопнула кожа на этом самом затылке, было мерзким. За шиворот радостно побежала горячим потоком кровь. Картинка поплыла, рукоятка меча выпала из ослабевших пальцев. Отключилась раньше, чем ударилась о землю. Кас - Глупая сестра! Тупая, тупая Олли! - Я еле волочила ноги, негодуя, швыряла камни, случайно попавшиеся на глаза перекати-поле. Мёрси кидал на меня опасливые косяки, вероятно не понимая причины психоза его хозяйки. Я злилась не только на сестру, но и на себя. Головой понимала, что моей вины в конфликте не меньше. Олли не хотела говорить и это ее право. Я и психанула, как ребенок. Сестрица тоже хороша, я же не слепая, вижу как ей плохо, не только морально. Она плохо спит, плохо ест. Я же не несмышлёная дура и могу с уверенностью сказать, что веской причиной к этому послужила отнюдь не смерть Винса.       Мёрси не озирался по сторонам, а целенаправленно бежал впереди, он часто поводил носом, плотно прижимал уши к голове.       Выстрел вкопал меня в землю. Поражённо всматриваясь в синеющее пятно леса, я лихорадочно соображала. Мысли отказывались собираться в кучу. Лишь только когда выстрелы прогремели вновь, а Мёрси зарычав, ринулся на звук, ступор слетел, и я кинулась за собакой. Лес, что казался так близко, кажется, предательски отбегал, как бы быстро я не бежала. Беспокойство за Олли, постепенно перерастало в панику, сбивая с ритма. Я потратила безнадежно много времени. Больше четверти часа. Пес, не дожидаясь, кинулся вглубь, а я чуть переведя дух, быстро, но осторожно двинулась следом. Искать долго не пришлось. Метров через двести, нагнала Мерси. Друг, пригнув морду к земле, оббегал вытоптанную поляну. В самом центре застыл, к чему-то остервенело, принюхиваясь, глухо зарычал. Подскочила к псу, в нос ударил запах крови, слишком часто я ним сталкивалась, что бы с чем-то перепутать. Пятно свежее и кто-то так явно и неуклюже пытался его скрыть. Трава вырвана, а почва примята. Мёрси втягивал воздух, чуть подвывал, что без сомнений давало понять, кровь принадлежит сестре. Огляделась. Был бой, я слышала семь выстрелов, зная, как Олли относится к огнестрельному оружию, ситуация похоже была из ряда вон. Чтение следов не моё, но даже с моими скудными навыками поняла, что людей было не мало. От примятого пятака расходилось не меньше семи едва заметных тропинок, вот только мелкие брызги крови вились только по одной. Успокаивало, то что, будь Олли мертва, её бы распотрошили прямо здесь, что для продажи, что для еды. Я уверена, нападавшие знают обо мне и потому заманивают на сестрицу. Не теряя больше ни секунды, коротким приказом пустила пса по следу.       Хм, а это даже приятно. Мне никогда не доводилось спасать тушку Олли, всегда только она, фыркая с надменной рожей, вытаскивала меня из малюсеньких неприятностей. И вот теперь я смогу вдоволь позлорадствовать, когда раскидаю врагов, вытащу её из этой огромной жопы. От крамольных мыслей лицо трещало от улыбки, я никак не могла себе нарадоваться. Фантазия унеслась в далекие дали, растягиваясь просто в «экшн» фильм, которые мы так любили с сестрой когда-то, только теперь главный супергерой – это я! В тот момент, когда Мёрси зарычал, я мысленно заканчивала уже третью книгу о геройских подвигах имени меня. Сухой треск и отчетливый металлический лязг, отрезвил, левую лодыжку сдавило и резко дернуло вверх. Я болталась вверх тормашками в банальных кроличьих силках. Слегка затошнило, хорошо хоть не приложилась головой о землю. Гадко и стыдно. Прикрыв ладонью глаза, я думала, что никакой я на хрен не герой, я самая, что ни на есть «грёбаная лещадь». Именно этим эпитетом наградила бы меня Олли, а затрещина Винса, добрые пару недель гудела в голове. Мёрси суетливо покрутился вокруг, затем замер и зарычал. - Мёрси, фу! Нельзя! Ищи, ищи Олли! – пес дернул ушами, чуть кося голубым глазом в мою сторону. – Ну! Кому сказано! – Рыкнула зло. Друг чуть присев, сорвался в лес. Меня чуть покачивало, толстая веревка чуть поскрипывала о кожу ботинка. Подтянулась, выхватила кинжал из голенища, мысленно благодаря родственницу, за своевременный подарок. - Хм, ну я же сказал, что она не одна. - Действительно! И как ни странно тоже баба! Потихоньку начинаю закипать. Мой перевернутый мир, нарисовал двух пацанов. Один тощий, да на столько, что потяжелевшая от грязи одежда, вот-вот сломает его пополам. Лохматые, рыжие волосы, худосочное конопатое лицо, прищуренные лаза водянистого цвета и ломаный нос. Второй крупнее, вдвое не меньше, а вот одежда не чище, лицо чумазое, длинноватые темные волосы. Нахальные, пронзительного зеленого цвета глаза, чуть отвлекали от шрама на правой щеке. Паренёк ухмылялся четко очерченными губами. Красивый, и прекрасно это понимает. - Вы кого бабой назвали, плешивые!? А ну метнулись по скоренькому и сняли даму отседова! Пару секунд подождав, мысленно плюнула, согнулась и провела лезвием по верёвке. Хороший нож, острый, рассёк аркан до середины одним махом. Следующее движение далось сложнее, в голову закралась мысль, что здесь явно что-то не так, а вот осознание этого пришло, когда лезвие противно проскребало по металлической сердцевине. Пережатая нога постепенно немела, вот уже кончики пальцев покалывает. Беспощадно тупя кинжал, я пилила внутренний трос. Злополучная ловушка не хотела сдаваться. Рычу, не брошу, понадобится, грызть начну. - Зря стараешься, «Дама»! – Сука, я почти уверена, что издевается зеленоглазый парень. Внутренне беснуясь, с удвоенной силой принялась пилить веревку. Меня дернули за плечо, возвращая в висячее состояние. Брюнет оскалился, бесцеремонно выбил нож из рук. - Красивый! Будет мой! – крутанув кинжал на указательном пальце, запихал за пояс. - Клянусь! Ты пожалеешь об этом, сопляк! Паренёк злорадно ухмыльнулся, перехватил руки, завел за спину и перетянул пластиковым хомутом. Олли Оооо да-а… Какое-то больное удовольствие. Последний раз моё тело так орало около двух лет назад. Мышцы с ностальгией ныли, вспоминая уроки выживания Винса. Затылок онемел. Голова болела и раньше, но не так, она разламывалась на части, тошнота накатывала с частой периодичностью. Мне даже глаза не нужно было открывать, вокруг непроглядная тьма. Пахло сырой землей, глиной и сухой травой. Руки связаны, кожа на запястьях горит, но это теряется на фоне боли в голове. Дернула руками, сердце предательски пропустило удар, когда слух разобрал звон цепи. Меня как средневекового раба, заковали в кандалы. А вот ноги оставили свободными. Мне даже как то обидно стало, неужели до сих пор недооценивают, в крайнем случае, сверну пальцы и освобожусь. При воспоминании о подобном опыте по рукам прошла судорога. Постанывая и выдыхая сквозь зубы, села. Даже задница болит. Надолго, моих сил, к сожалению, не хватило, медленно заваливаюсь назад, но упираюсь спиной в стену темницы. Жутко хотелось пить, язык распух и был шершавым как наждачная бумага. По нужде тоже прижимало, но приходилось терпеть. Я бездумно вперилась в темноту, надеясь хоть немного приспособиться к мраку. Спустя долгие минуты, зрение и впрямь начало выхватывать некоторые моменты. Темнота перестала нервировать, и уже не была такой непроглядной, как было в начале. Земляные стены, да и под ногами почва. Яма. Для полной уверенности запрокинула голову. Затылок и виски прострелили адской болью, но рассмотреть всё же удалось - неровная решётка и почти умершие сумерки. Холодно. Не такие они и глупцы. На мне, ни куртки, не пустой портупеи, ботинки и те сняли. Металлические обручи раздирали кожу, при каждом движении. Сколько не вглядывалась, замочной скважины на оных не обнаружила, только по шурупу на каждом, раскрутить такие голыми руками не представлялось возможным. Понуро опустила голову.       Я не успела. Как долго мне теперь придется искать этого торгаша, да и захочет ли он мне продавать сыворотку по прежней цене, с него станется заломить втрое. Хотя не в этом дело, нутром чую, что все это своего рода точка не возврата. Во мне что-то поменялось и страх не отпускает. Черный ком, что много лет таился глубоко в подсознании треснул, и отрава уже течет по венам, яростным зверем ворочается под ребрами. Кас…, что будет, если она вдруг узнает, даже представить не могу, и это пугает больше всего. Напряглась. Сестрица же не глухая и слышала выстрелы. Остается, надеется, что сестрица, как и всегда не восприняла мои слова всерьёз и в кой-то веки, ну, пожалуйста, вытащит меня. Как-то безнадёжно выдохнув, прислушалась к своему организму, пробежала взглядом по «камере», задержалась на едва заметной земляной насыпи. Сумерки полностью сменила ночь, и напрягать глаза стало уже больно. - В туалет хочу. – В слух выдала я. - Да, я бы тоже не отказалась пописать. – Откликнулась насыпь. Я бы схватилась за сердце, вот только цепь помешала. Шлепая губами, открывала и закрывала рот, выброшенной на берег глупой рыбиной. – Да и поесть бы не помешало, но эти твари, у меня все забрали, даже ботинки сняли суки! А этот сопляк, отобрал мой нож, ну тот, что ты на день рождения подарила. Клянусь! Выберусь, пополам сломаю! - ААААААААА!!! Кас! Твою мать! Какого ху…кхем, ты здесь делаешь? Меня трясло, рвало, распирало. Ну почему, почему, всё так, а? Неужели хоть раз, хоть один грёбаный раз не будет, так как я мечтаю? И что самое возмутительное, в голосе сестры ни капли раскаяния, вины, даже крупицы подавленности не наблюдалось. - Ладно тебе Олли не кипятись. Я честно пошла тебя спасать, и даже план у меня был, кажется. Да и вообще спасать, это по твоей части, ну не выходит у меня. Ну да не беда, Мёрси где-то рядом он поможет. Мой мозг был просто разгромлен. Я была настолько удивлена, что вся злость просто схлопнулась и вышла из тела, опустошив до конца. - Кас, у меня голова разбита, мне сейчас больно даже думать о том, как мы будем выбираться. Меня скрутило от боли и бросило в жар. Время на исходе, вот только, что делать я не знала, просто не видела выхода. Винс ты так долго натаскивал нас, готовил, но тебя не стало и куда делись все твои наставления, выветрились, превратив в слепых котят. Я жалкая, слабачка не способная и шагу ступить без тебя. Прости, прости меня Винс.