Кофейня на углу

      Стоун давно мечтал о собственной кофейне — это была не просто мечта, а цель, к которой он стремился так же отчаянно, как и раньше стремился к тому, чтобы быть лучшим во всем. Начиная учёбой и заканчивая службой. Пока однажды его контракт не кончился, и он понял, что дальше так продолжаться не может. Внезапно после стольких лет ему захотелось покоя. Размеренности, уверенности в завтрашнем дне и отсутствия в этой жизни приказов, крови и песка.       Накоплений хватило на крохотное кафе, прячущееся на первом этаже в жилом доме. Тихая улочка, студенты, забегающие на перекус, деловые граждане, берущие свой стаканчик и бегущие дальше по делам. Влюбленные парочки, воркующие за столиками у огромных окон.       Смешливые девочки-официантки, которые любили построить глазки своему всегда спокойному начальнику-бармену, который привычно любит отшучиваться на любые вопросы о семье или подруге. Привычка быть одному стала сродни правилу оставлять у кровати нож — вросла в кожу, стала неотъемлемой частью жизни. Да и кому понравится то, что он порой просыпается среди ночи, пытаясь вспомнить, как дышать и кто он. И почему он не в спальном мешке, а на кровати, а над головой не брезент, а вполне себе обычный потолок.       Он даже не пытался заводить отношения. Свободного времени не было от слова совсем — кафе отнимало много сил. И Стоун был этому даже рад. Новые знакомства, постоянные клиенты, которые искренне полюбили его кофе — ему часто говорили, что такого кофе, как у него, они никогда не пробовали. А Стоун только улыбался и пожимал плечами, шутливо говоря, что это магия. Всего лишь щепотка её — и кофе становится эликсиром жизни. Густым, ароматным, наполняющим тело теплом, а разум ясностью. Возможно, ради этого эликсира и приходил к нему в кафе один странный посетитель. Высокий мужчина, всегда в черном — даже летом, когда на улице было не вздохнуть, он приходил в свободной чёрной рубашке, всегда застегнутой на все пуговицы, и нёс в руках неизменную сумку с ноутбуком. На все улыбки и щебет официанток морщился и заказывал одно и тоже. Латте с козьим молоком. Не самый обычный выбор, но ради него приходилось всегда держать бутылочку в холодильнике.       Сегодня он поздно. Даже необычно, раньше по нему хоть часы сверять можно было. Чуть ссутуленный, словно невидимый груз давит на плечи. На впалых щеках видна щетина — удивительно дисгармонирующая с ухоженными усами с завитыми вверх кончиками. Он даже не здоровается — хоть это неизменно.       Девочек Стоун сегодня отпустил пораньше — время близилось к закрытию, и Гейб хотел побыть немного наедине со своими мыслями. Даже не спрашивая, что готовить, привычно занялся порцией латте — сварить эспрессо, взбить молоко, аккуратно влить вспененное молоко в чашку. Бросить внимательный взгляд из-за стойки на постояльца. Сегодня он выглядел особенно уставшим. Сидит, запустив пальцы в волосы, и что-то рассматривает на экране ноутбука с выражением бесконечной усталости на лице.

***

      День для Роботника выдался непростым. Даже привычный к подобным авралам, он под конец не выдержал, хлопнул папками по столу, рявкнул ассистенту, жавшемуся в углу, чтобы тот закончил отчёты. Айво трясло от злости, от некомпетентности, от банальной тупости тех, с кем приходилось работать. Проект застопорился, и доктор не понимал, почему. Ошибки не было, всё должно было работать. Но вместо этого — орущий в трубку генерал, требующий «вотпрямщас» и проект, и прототип, и чтобы он, Роботник, штабным хомякам это показал и объяснил, как и что работает. А оно не работает, чтоб его черти разодрали! Да ещё этот тупица Билл, которого ему подсунули в качестве ассистента… Мужчина мысленно передернулся от омерзения. Медлительный, в вечной прострации, пугающийся любого резкого звука. Из какой лаборатории его выписали даже думать не хотелось. А вот кофе хотелось. Горячего, ароматного, правильно приготовленного. С нотками кардамона, миндаля и корицы. В чашке, о которую так приятно греть вечно мёрзнущие пальцы.       Потянуть на себя тяжелую деревянную дверь, нырнуть в привычный полумрак кофейни, окунуться в калейдоскоп ароматов — выпечки, шоколада, кофе и специй. Прошагать к своему любимому дальнему столику — оттуда прекрасный обзор не только на всё кафе, но и на улицу, которая с наступлением сумерек расцветает огнями гирлянд и фонарей. И бармен — всегда улыбчивый средних лет мужчина с заметной сединой в волосах и аккуратной бороде. Сегодня официанток нет, значит он решил, что посетителей не будет. Так даже лучше — никто не будет отвлекать от работы. До закрытия ещё есть время.       — Ваш кофе. — Айво поднимает взгляд и замечает хозяина кафе. — И небольшой комплимент от заведения.       — Я не люблю шоколад. — Роботник рассматривает кусок торта, словно он замаскированная кремом бомба.       — Ваше право. — Стоун улыбается, заложив руки за спину. — Но если вдруг — просто попробуйте. Сладкое полезно при постоянном нервном напряжении.       Он улыбается — так мягко и открыто, и Роботник мысленно матерится. Ему хочется выплеснуть кофе прямо в лицо этому спокойному, невозмутимому мужчине, чтобы тот отвалил от него с тортом и прочими глупостями.       Он сам не заметил, как грохнул кулаком по столу, заставив чашку подпрыгнуть, а ложку жалобно звякнуть о блюдце. Стоун удивленно выглянул из-за стойки и вздохнул — пораньше точно не удастся закрыться. Посетитель явно был не в духе, да ещё и торт так и не попробовал.       Притормозившую у кафе машину мужчина сразу пометил как «потенциальные неприятности» — неброский серый минивэн встал напротив окна, но наружу никто не вышел. И это было нехорошо.       Нырнув под стойку, Гейб вынул из сумки нож и положил на всякий случай рядом с собой. Мужчина за столиком ничего не замечает — только бормочет что-то, досадливо морщась и быстро касаясь пальцами клавиатуры.       Хлопнула дверца машины, выпуская из своих недр невысокого, озирающегося по сторонам мужчину в ветровке, которая явно была лишней по нынешней погоде. Плотно сбитый, коренастый и коротко стриженный, он повадками напоминал одного из тех «псов», которых посылали на всякого рода «грязные» дела. Гейб знал этот тип людей, и они ему категорически не нравились. Звякнул колокольчик, впуская человека в прохладные недра кафе. На приветствие Стоуна он только махнул рукой, с намёком на то, что он не за кофе, а к вот тому человеку за столиком, который настолько занят, что ничего не замечает вокруг.       Стоун сделал вид, что верит. Он и раньше испытывал это ощущение — покалывание в кончиках пальцев, нервное напряжение в районе солнечного сплетения. И обычно это не предвещало ничего хорошего.       Он искоса наблюдает за тем, как вошедший мужчина что-то негромко говорит человеку за столиком. Как тот морщится, крутит в пальцах ложку. А когда «пёс» схватил его за руку, Гейб напрягся. Короткий резкий удар в кадык, рывок из-за стола — кофейная чашка летит на пол, а за ней падает «пёс». Постоялец сам неуловимо изменился — вся ленца исчезла из движений, оставив лишь полную собранность и чёткость. Под тонкой тканью рубашки проступили узлы тренированных мышц.       — Я тебе не штабная крыса, понял, недоумок? — нога в кожаном ботинке впечатывается под ребро застонавшего «пса». — Передай своим, что в следующий раз пускай думают головой, а не рудиментом пояснично-крестцовой области.       Машинально бросив взгляд машину, Гейб чувствует, как нехорошо холодеют руки.       — На пол, живо! — и самому рухнуть на пол, остро жалея, что пистолет остался в машине. Он слышит, как огромные окна, которыми он так гордился, рассыпаются звонкими осколками по полу, слышит испуганный визг с улицы и чувствует, как стекло впивается в кожу. Он не был готов к тому, что его детище растерзают не по его вине.       Поднять голову, мгновенно оценивая ситуацию. «Пёс» исчез, оставив после себя только лужицу крови, а постоялец сидит, оперевшись спиной о стену и шипит, пальцами выдергивая из предплечья осколки.       Под подошвой хрустит битое стекло, рубашка на спине ощутимо липнет к коже — порезы начинают чесаться, и хочется последовать примеру хмурого мужчины с растрепанными волосами, в которых поблескивают стеклянные крошки.       — Вы как? — опуститься на корточки, заглянуть в лицо человека. — Сильно посекло?       Встретиться взглядом с глубокой янтарной тьмой карих глаз. Мужчина словно вспоминает слова, которые внезапно забыл.       — Всё в порядке. — Голос хриплый, словно сорванный. — Я выпишу вам чек за причинённый ущерб.       — Вы б хоть представились. — Стоун морщится, чувствуя, как рубашка липнет к телу. — Мне ж надо знать, кому спасибо за этот аттракцион сказать.       Мужчина молчит, рассматривая Стоуна тем тяжелым, угрюмым взглядом, в странной насмешке кривя губы.       — Доктор Роботник. К вашим услугам.       — Доктор, значит. — Стоун кивает, аккуратно, пальцами вытаскивая из ладони кусок стекла. — За что ж вас так невзлюбили, док?       — Не вашего ума дело. — Пошатнувшись, Роботник встал, опираясь ладонью о стену и оставляя на ней кровавые отпечатки. — Будьте здесь. Скоро приедут агенты, вам помогут.       — А вы? — Гейб непонимающе смотрит на человека. Видит, как тот начинает заваливаться вбок, и машинально поднимается, подставляя плечо. Шипит от боли, но не дает упасть. — Да чтоб вас…       Прислушаться к вою сирены на улице, мысленно выругаться и проклясть тот день, когда он решил держать документы на кафе дома. Ночь обещала быть веселой.