Агрессор

Следующие несколько дней внимание ко мне немного поутихло, но не полностью. Кто‑то слышал, что мы с Чонгуком занимались сексом в раздевалке. Кто‑поверил в то, что я заманил его туда, пытаясь соблазнить. И совсем немногие считали, что он пришел туда сам, чтобы пригрозить мне за случай с Джехёном. Однако вне зависимости от версии на меня все пялились и перешептывались за моей спиной. – Эй, Чим. Ты в раздевалках только сексом занимаешься или минеты тоже делаешь? – крикнул мне в спину Бён Бэкхён, предводитель злобных сук школы, когда я шёл на математику. Его приспешники тут же захихикали. Повернувшись к нему, я прижал руку к сердцу: – И оставил бы тебя без работы? – Наслаждаясь ошарашенными выражениями на их физиономиях, я развернулся и направился в класс. И когда уже почти скрылся за углом, улыбнулся, услышав поток ненормативной лексики со стороны Бэка и его компании. Меня и прежде называли стервозным малым, однако услышать в свой адрес слово «шлюха» было гораздо противней. Стервозность – это механизм выживания. Стерв уважают. Но не шлюх. Видимо, Чонгуку не особо досталось за проникновение в раздевалку, потому что он не пропустил ни одного дня занятий. Он не смотрел на меня, абсолютно игнорируя сам факт моего существования даже на нашем совместном уроке. Я перевёлся с информатики – этот курс я завершил во Франции, на кинематографию и литературу, не зная, что там будет и Чонгук. Предмет казался несложным: нам предстояло много читать и смотреть кино. – Чимин, у тебя не найдется запасной ручки? – спросил Намджун, когда мы сидели на уроке. Несмотря на очередной поток сплетен обо мне, Нам продолжал держаться со мной дружелюбно и уважительно на французском, и я обрадовался, узнав, что он также записался на курс кинематографии. Будет на кого отвлечься. – Э‑э‑э… – Я начал копаться у себя в сумке. – Кажется, найдется. Вот, держи. Ким наградил меня ослепительной улыбкой, осветившей его карие глаза и темно‑каштановые волосы. Наши пальцы коснулись, и я быстро отдернул руку назад, уронив ручку, прежде чем он успел ее схватить. Не знаю, почему так сделал, но почувствовал, как взгляд Чонгука уперся мне в затылок. – Нет, я сам подниму! – Джун остановил меня, когда я стал наклоняться. – Только напомни в конце урока, чтобы я с ней не ушел. – Можешь оставить себе. – Я махнул рукой. – У меня их полно. Я все равно предпочитаю карандаши. При моем количестве классов по математике и по другим наукам без них просто не обойтись. Особенно мне… приходится делать много исправлений. Мне хотелось казаться скромным, но в итоге вышла какая‑то словесная диарея. – О, да, точно. Я забыл, что ты интересуешься наукой. Скорее всего, он не забыл. Наверняка Намджун об этом вообще не знал. Я раздраженно выдохнул при напоминании о том, сколько вреда моей репутации причинил Чонгук. Это его заслуга, что вообще никто мной не интересовался. – Я собираюсь поступать на медицинский факультет. А ты? – поинтересовался я. Надеюсь, он не решит, что я хвастаюсь. Просто болтая с ним, я чувствовал себя слегка не в своей тарелке: его семья владела собственной газетой, дедушка был судьей. Наверняка он тоже подает документы в университеты Лиги плюща. – Я уже кое‑куда отправил свои документы. Хотя с науками и математикой особо не дружу. Буду изучать бизнес. – Ну, надеюсь, с математикой ты все‑таки подружишься. Ты же знаешь, что в бизнес‑курсы входит экономика? Выслушав мой комментарий, парень вытаращил глаза. Очевидно, он ничего об этом не знал. – Э‑э‑э, да. – Джун явно смутился, но быстро пришел в себя. – Конечно. Только если ее там не очень много. – Он нервно улыбнулся. Сзади послышалось издевательское фырканье. Я попытался сменить тему. – Ты же входишь в комитет по подготовке к Осеннему балу? – Да. Ты пойдешь? – радостно оживился парень. – Посмотрим. Вы хотите пригласить группу или будет диджей? Группу. Группу. Группу. – С группой было бы классно, но они в основном играют только в одном жанре, а так труднее угодить каждому. Если не ошибаюсь, большинство проголосовало за диджея. Он сделает неплохой микс для вечеринки: поп, кантри… – замолчав, Ким улыбнулся, в то время как я пытался изобразить фальшивый энтузиазм. – Ох… поп и кантри? Тут точно не прогадаешь. – Я мысленно поежился, услышав более громкое фырканье. Не сдержавшись, как в прошлый раз, я обернулся и посмотрел на Чона. Его глаза были опущены – он уставился в телефон. Но я заметил улыбку, и его сдерживаемое веселье было определенно спровоцировано нашим разговором. Сволочь. Чонгуку прекрасно известно, что я ненавижу кантри и с трудом выношу поп‑музыку. Как и он сам. – Значит, тебе нравится кантри и поп? – Я снова повернулся к Намджуну. Пожалуйста, скажи «нет». Пожалуйста, скажи «нет». – В основном кантри. Ох, еще хуже. Естественные науки и математика? Отрицательно. Музыкальные вкусы? Отрицательно. Ладно, последняя попытка найти что‑то общее с парнем, с которым целый семестр буду сидеть рядом на двух уроках. Пока учитель не появился. – Слышал, нам придется посмотреть «Шестое чувство» на этом курсе. Ты его видел? Мой сотовый завибрировал, сообщив о входящем смс. Отключив телефон, я засунул его обратно в сумку. – О, да, видел. Правда, очень давно. Но ничего не понял. Я не особый поклонник триллеров и мистики. Мне больше нравятся комедии. Может, препод разрешит нам посмотреть «Бората». – Он шутливо поиграл бровями. – Эй, Намджун? – с чрезмерно вежливым видом встрял в нашу беседу Гук. – Если тебе нравится Брюс Уиллис, попробуй посмотреть «Неуязвимый». Неплохой фильм, конечно, если передумаешь по поводу триллеров. Моя парта внезапно превратилась в самое занимательное место в классе. Я сдержался, чтобы не посмотреть на Чонгука. У меня пропал дар речи, когда я понял, что он помнил. – Учту, спасибо, – кивнул Ким, развернувшись к Чонгуку, и потом послал мне улыбку. Это было полным нахальством. Брюс Уиллис был моим любимым актером, и Чонгук только что продемонстрировал, что помнит об этом. Когда‑то, пока моего отца не было дома, мы устроили совместный просмотр «Крепкого орешка». Папа запрещал смотреть этот фильм из‑за нецензурной лексики. Чон многое обо мне знал, и теперь это меня возмущало. Он больше не имел никаких прав на меня. – Итак, класс, – объявила миссис Пенли, держа в руках стопку бумаг. – В дополнение к плану занятий вам раздадут шаблоны компаса. Пожалуйста, напишите свои имена в верхней строчке, но оставьте свободными зоны вокруг слов «Север», «Восток», «Юг» и «Запад». Следуя указаниям учительницы, мы разобрали листки. Такое активное начало занятия помогло мне снова сфокусироваться на главном. Однако мучительное ощущение устремленного в спину взгляда совсем не помогало сосредоточиться. – Отлично. – Миссис Пенли хлопнула в ладоши. – В своих учебных планах вы найдете списки фильмов, в которых содержатся важные монологи. Мы уже начали обсуждать монолог и его значительную роль в искусстве кино и в литературе, и я бы хотела, чтобы вы приступили к поиску текстов в Интернете. Завтра обсудим. Это будет ваш первый проект – самостоятельно подготовить и представить монолог. Сольная презентация. Черт! Разыграть монолог. Дважды черт! – Кроме того, – продолжила миссис Пенли, – в этом году в рамках других заданий вы будете работать в парах. Партнеры выбираются согласно компасу. Даю вам пять минут, чтобы заполнить все секции. Если вы выбираете кого‑то в качестве Севера, к примеру, они делают то же самое. Да‑да, ничего суперсложного, зато все примут участие в работе. Групповые занятия иногда проходили неплохо, но я предпочитал работать самостоятельно. Я сморщил нос, представляя, как теперь на уроках периодически придется слышать: «Разбиться по парам!» Страшные слова. – Поехали, – дала отмашку учительница, и комнату наполнил скрип стульев по полу. Взяв лист и карандаш, я отправился искать свободных одноклассников. Вокруг меня уже вовсю записывали имена, а я еще даже не начинал. Намджун улыбнулся и кивнул мне, после чего мы выбрали друг друга в качестве Востока. Подглядывая в листы соседей, я смог найти еще двух девочек для Запада и Юга. Мне нужен Север, напевал я про себя, подыскивая последнего партнера. Отведенные пять минут подходили к концу, поэтому практически все уже вернулись на свои места. Я искоса взглянул на Чонгука, который, похоже, ни разу даже не поднялся со стула. Одноклассники сами кидались к нему. Из‑за этого я ненавидел свою школу. Я вспомнил все неловкие моменты, когда ощущал себя белой вороной, и у меня внутри все оборвалось. В начальной школе было проще. У меня были друзья и в подобных ситуациях я никогда не чувствовал себя одиноким. А потом все изменилось, и я замкнулся в себе. Если останусь без последнего партнера, на меня снова будут смотреть косо. Устав от подобного обращения, особенно после того, как во Франции общался со всеми на равных, я решил взять быка за рога. – Миссис Пенли, мне не хватает Севера. Можно я присоединюсь к какой‑нибудь паре, чтобы работать втроем? Со всех сторон послышались смешки и шепот. Ну что ж, сам напросился. – Эй, Пак, я бы с тобой поработал, особенно втроем. Мой компас всегда ориентирован на север. – Ким Чонин и его приятель стукнулись кулаками, остальные снова засмеялись. – Спасибо, но боюсь, твоя правая рука начнет ревновать, – к собственному удивлению, парировал я в ответ. Класс взорвался возгласами «Ого!» и «Уделал!». Оказывается, все так просто. Отпустив пару колкостей, достойных разве что подростков, я заработал долю уважения своих одноклассников. Кто бы знал? Гордясь собой, я подавил улыбку. – Кому‑нибудь еще нужен Север? – Миссис Пенли прервала галдеж, прежде чем Чонин успел отреагировать. Каждый сидел на своем месте, значит, все команды были укомплектованы. Я смотрел на учительницу, ожидая, что она скажет мне присоединиться к одной из пар. – Он может быть моим Севером. – Грозный голос Чонгука ударил мне в спину, и дрожь пробежала по позвоночнику. Миссис Пенли выжидающе посмотрела на меня. Такого быть не может. Почему он не поднял собственную задницу и не нашел себе Север, как все остальные? – Что ж, в таком случае вперед, Чимин, – поторопила меня миссис Пенли. Раздраженно фыркнув, я развернулся и, не глядя на свой Север, с нажимом вывел «Чон Чонгук» на листке… да и на парте, похоже.