Агрессор

Остаток дня сюрреалистические события следовали одно за другим. Мне казалось, что все происходит во сне, а не в первый день школьных занятий. После стычки в столовой меня накрыл поток восхищения. В реальность происходящего верилось с трудом. После того как эйфория рассеялась, наконец до меня дошло, что я ударил другого ученика на территории школы. Это грозило неприятностями. Большими неприятностями. Очередное объявление по школьному радио или стук в классную дверь во время урока – и у меня начинали трястись руки. Выскочив из столовой, я написал Тэхёну, извинился, что бросил его, после чего до конца обеденного перерыва прятался в библиотеке, пытаясь осмыслить, что, черт возьми, на меня нашло. Почему я просто не отошел от Джехёна? Получил ли я удовольствие от того, что врезал ему по причинному месту? Да. Но, похоже, я начал терять контроль, слишком буквально восприняв совет Тэ давать отпор. – Эй, Джеки Чан! – На соседнее место опустилась Лиса, моя одногруппница по курсу истории государства. Улыбнувшись мне, она тут же вытащила из сумки блеск для губ и начала поправлять макияж. – Джеки Чан? – Вопросительно вскинув брови, я вытащил из сумки чистую тетрадь. – Одна из твоих новых кличек. Есть и еще варианты: Стерва и Гроза гениталий. Мне больше нравится Джеки Чан. – Она сжала губы, распределяя блеск, после чего убрала тюбик в косметичку. – А мне нравится «Стерва», – пробурчал я, пока учитель раздавал учебные планы и опросные листы. – Знаешь, многие ребята просто счастливы от того, что произошло в кафе, – прошептала Ли. –Джехён переспал с половиной старшеклассниц и старшеклассников и даже кое с кем из тех, кто помладше. Он это заслужил. Не зная, что ответить, я просто кивнул. Раньше меня никто не поддерживал, и такая реакция окружающих не была привычной. И пусть на выходки Чонгука и Джехёна я теперь реагировал иначе, прежде всего я хотел сосредоточиться на учебе. А в первый день уже произошло достаточно событий, которые привлекли ко мне внимание. Если бы я не высовывался, то по‑прежнему оставался бы «невидимкой». Только вот отмалчиваться мне больше не хотелось. Хотя нынешние действия и грозили обернуться серьезными проблемами. Что же я творю? И почему не хочу останавливаться?   * * *   Беседа с мадам Лион после уроков отвлекла от мыслей о сегодняшних событиях. Она ждала, что теперь я стану разговаривать с ней только по‑французски, но меня иногда переклинивало на немецкий, который я тоже начал учить летом, и это раздражало. Я то и дело вставлял Ich bin bien вместо Je suis tres bien. Или Danke вместо Merci. Мы посмеялись вместе, и я исправился. Тренер Ли назначила сбор на стадионе в три часа, поэтому, пообщавшись с мадам Лион, я сразу же поспешил переодеться. Когда я уехал, то потерял место в команде, теперь же мне предстояло получить его обратно. – Тебя уже настигла кара за случай в столовой? – спросил Минсок, наш капитан, когда мы закончили тренировку и направлялись в раздевалку. – Нет еще. Но завтра, думаю, достанется. Надеюсь, директор сжалится. Со мной такое впервые. – Да нет, я имел в виду реакцию Джехёна. О директоре можешь не беспокоиться, Чонгук об этом позаботился. – Мин искоса посмотрел на меня. Я замер. – О чем ты? Улыбнувшись, Минсок открыл дверцу своего шкафчика: – Директор появился сразу после твоего ухода, стал расспрашивать всех о случившемся. Чонгук подошел к нему и сказал, будто Джехён поскользнулся, упал на стол, или стул, или что‑то в таком роде. – Он рассмеялся. Я тоже не сдержался и расхохотался. Это прозвучало так глупо. – Поскользнулся и упал на стол? И директор поверил Чонгуку? – Ну, скорее всего не поверил, только все остальные тоже подтвердили эту версию, поэтому он ничего не смог сделать. – Мин покачал головой, словно не веря своим собственным словам. – А когда Джехён наконец‑то смог подняться, он сказал то же самое. Нет, нет, нет. Быть не может, чтобы эти двое спасли мою задницу! Я рухнул на скамейку, опустив голову на руки. – Ты чего? Это же хорошие новости. – Ким сел рядом, стягивая свои кроссовки и носки. – Нет, уж лучше получить нагоняй от директора, чем оказаться в долгу у этих придурков. Наверняка они прикрыли меня, чтобы самим потом расправиться со мной. – Ты же собираешься поступать в Колумбийский универ? Сомневаюсь, что их приемная комиссия заинтересована в одаренных молодых ученых, склонных, однако, проявлять насилие по отношению к людям. Без обид, но то, как все обернулось, гораздо лучше, чем выговор в личном деле. Раздевшись, он поднялся и, прихватив полотенце, направился в душ. Я же задержался, обдумывая его последние слова. Минсок прав: если сосредоточусь на поставленной цели, смогу на многое рассчитывать. У меня в арсенале отличные оценки, внушительный список внеклассных занятий, я свободно говорю по‑французски, провел учебный год за границей. И что бы ни придумал Чонгук, я это переживу. Да, мой первый день в школе Шелбурн‑Фоллз оказался богаче на события, чем хотелось бы, но меня заметили. В положительном плане заметили. Может, все же последний год подарит мне какие‑то хорошие воспоминания, и я даже схожу на Осенний бал и выпускной. Взяв полотенце, я тоже прошёл в душевую. Горячая вода стекала каскадом по спине, принося приятное чувство комфорта и удовольствия. Разомлев после изнурительной разминки, я дольше остальных задержался в душе. Все мышцы ныли. Завернув полотенце вокруг пояса, я присоединился к другим ребятам, большинство из которых уже оделись и сушили волосы. – Все вон. Пак остался. Моя голова дернулась вверх от звука грубого голоса и шокированных вздохов. Взгляд упал на… Чонгука, стоявшего посреди раздевалки! Холодок пробежал по телу. Обращаясь к остальным, Чонгук смотрел на меня, и я почувствовал отвращение ко всем ребятам, которые поспешили к выходу, оставив меня наедине с парнем, не имевшим права находиться в раздевалке бегового клуба. – Ты совсем совесть потерял? – возмутился я, пятясь назад, пока Чонгук подходил все ближе. – Чимин. – Он уже давно перестал называть меня, как раньше, уменьшительным Чим, предпочитая полное имя. – Я хотел убедиться, что ты меня внимательно слушаешь. Ты слушаешь? Чон был воплощением спокойствия; его красивые глаза буквально пронизывали меня, создавая впечатление, будто на всей земле не осталось никого кроме нас. – Говори, зачем пришел. Я раздет и вот‑вот заору. Это уже слишком, даже для тебя! – Я остановился, но повышенный тон голоса и учащенное дыхание явно выдавали мое отчаяние. Один‑ноль в пользу Чонгука. Он застиг меня врасплох, теперь я чувствовал полную уязвимость. Без своих спасательных средств… без одежды. Хоть все важные части и были прикрыты, мне казалась что полотенце вот вот свалится. Чонгук прищурился, скользя взглядом по моему телу все ниже… и ниже. Голова моя пошла кругом, щеки запылали, а он продолжал оценивающе меня рассматривать. Его тактика запугивания была выше всяких похвал. Гук не улыбался и не пожирал меня глазами, как Джехён. Он смотрел на меня словно нехотя, сам не желая этого. И от этого взгляда мою кожу словно начало покалывать, а внизу живота зародилось совсем иное ощущение, из‑за чего я разозлился сам на себя. Спустя несколько мгновений он снова смотрел мне в глаза. Уголки его губ приподнялись. – На прошлой неделе ты испортил мне вечеринку. Потом напал на моего друга. Дважды. Ты пытаешься мне что‑то продемонстрировать, Чимин? – Самое время, а тебе так не кажется? – К собственному удивлению, я даже не моргнул. – С другой стороны, – сказал брюнет, упершись плечом в шкафчик, сложив руки на груди, – хочешь – верь, хочешь – нет, но у меня появились более увлекательные занятия, чем прикалываться над тобой. Год в этих стенах прошел довольно мирно без твоей самодовольной «я‑лучше‑вас‑всех‑вместе‑взятых» гребаной физиономии. Его жалящий тон не был для меня чем‑то новым, но слова ранили. Я сжал зубы, но, взяв себя в руки, изобразил обеспокоенное лицо. – Да ну? Неужели великому и ужасному Чонгуку что‑то угрожало? Что я делаю, черт побери? Он предложил мне лазейку. Чонгук сам затеял открытую конфронтацию. Я должен попытаться поговорить с ним, воззвать к его разуму. Вдруг он подошел ко мне вплотную, положил руки по обеим сторонам от моей головы, пристально глядя на меня сверху вниз. Внезапно я разучился дышать. – Не прикасайся ко мне, – хотел я закричать, но с губ сорвался лишь шепот. Даже уставившись в пол, я чувствовал мучительный жар его взгляда, терзавший меня, пока он нависал надо мной. Каждый нерв в теле звенел напряжением от его близости. Чонгук наклонил голову сначала в одну, потом в другую сторону, пытаясь заглянуть мне в глаза; его губы ощущались в каких‑то сантиметрах от моего лица. – Если я когда‑нибудь прикоснусь к тебе хоть пальцем, – его голос прозвучал низко, хрипло, – ты сам этого захочешь. Губы Чонгука были совсем близко, я чувствовал его горячее дыхание на своей коже. – Ну как? Хочешь? Подняв голову, я встретился с ним глазами. Я намеревался что‑то сказать, но вдохнул его аромат. И когда этот запах проник в мой мозг, ответ мгновенно вылетел из головы. Мне нравилось, если кто-то пользовался одеколоном, но от Чона не пахло парфюмом. Хорошо. Великолепно. Мерзавец пах мылом. Гелем для душа с приятным, изысканным ароматом мускуса. Черт, Пак! Возьми себя в руки. Его полуопущенные веки затрепетали, но я продолжал поддерживать зрительный контакт. – Мне стало скучно, – наконец выдавил я. – Ты скажешь, чего хотел, или как? – Знаешь? – Он посмотрел на меня с любопытством. – Этот твой новый настрой, с которым ты вернулся? Я удивлен. С тобой всегда было так скучно. Ты сразу убегал или начинал плакать. А теперь в тебе появился намек на боевой дух. Я был готов оставить тебя в покое до конца школы. Но теперь… – Чонгук не договорил. – И что же ты сделаешь? Поставишь мне подножку в классе? Обольешь футболку апельсиновым соком? Запустишь новую сплетню и снова распугаешь всех вокруг? Или, может, проявишь изобретательность и начнешь оскорблять меня в Интернете? – А вот это уже была плохая шутка – я сразу же пожалел, что подкинул ему новую идею. – Неужели ты думаешь, что все это до сих пор меня волнует? Тебе больше не удастся меня запугать. Мне нужно заткнуться. Почему я не могу заткнуться? Он продолжал изучающе разглядывать меня, пока я старался сохранить самообладание. Почему он всегда остается таким спокойным, безучастным? Чонгук никогда не срывался на крик, не терял самоконтроль, в то время как у меня внутри все кипело. Я был практически готов к очередному раунду – как с Джехёном. Он медленно склонился еще ниже, разместив руку у меня над головой, и перед моими глазами теперь оказался его рот. Сексуальная ухмылка заиграла у него на губах, и я не мог отвести от них взгляд. – Думаешь, тебе хватит сил на борьбу со мной? – Его негромкий, нежный шепот обласкал мою кожу. Если бы не устрашающие слова, этот тон мог бы меня успокоить… Я должен был отступить, но мне хотелось выглядеть уверенно, постоять за себя. Я мог отплатить ему той же монетой. По крайней мере, мне так казалось. – Еще как хватит, – взглянув ему прямо в лицо, я принял вызов. – Пак Чимин! Меня вырвало из странного транса, в который меня погрузил Чонгук. Обернувшись, я увидел тренера и столпившуюся у входа большую часть команды. Все они уставились на нас. – Тренер… Я знал, что должен сказать что‑нибудь еще, но не находил слов. Страх взял в заложники мой разум, пока я пытался найти объяснение. Разговаривая со мной, Чонгук стоял слишком близко. Со стороны это, скорее всего, выглядело подозрительно. Несколько парней держали в руках телефоны, и я поморщился, услышав, что они нас фотографировали. Нет! Черт! – Такими вещами будете заниматься в другом месте, – продолжала тренер, а потом посмотрела на Чонгука.  – Мистер Чон? Уходите! – процедила она сквозь зубы. Свидетели происходящего ухмылялись, продолжая таращиться на нас. Чонгук напоследок припечатал меня самодовольной ухмылкой, после чего удалился. Перед выходом из раздевалки он подмигнул нескольким парням, буквально распустившим слюни. У меня глаза на лоб полезли, когда я наконец‑то понял: он все подстроил! – Тренер… – начал я, рукой сжимая край полотенца. – Ребята, – перебила она меня, – расходитесь по домам. Встречаемся в следующую среду. Чимин? Перед уходом загляни ко мне в офис. Одевайся. – Да, мэм. – Пульс громыхал в ушах. У меня никогда не было проблем в школе. Быстро одевшись, я рукой зачесал свои мокрые волосы назад, после чего побрел к офису тренера Ли. Готов поспорить, что фотографии уже разлетелись по всей сети. Утерев пот со лба, я с трудом сглотнул подступившую к горлу желчь. Чонгук поступил подло – на сей раз действительно подло. Я вернулся в город, готовый к очередному году, наполненному гневом и унижениями, но когда до меня дошло, о чем подумали окружающие, застав меня с Чоном, холод пробрал меня до костей. Раньше сплетни были просто сплетнями, теперь же появились свидетели и фактические доказательства нашей «встречи». Завтра половина школы придумает совершенно непристойные версии сюжета на фотографиях. Если повезет, пойдет слух, что я пытался сам его соблазнить. Если не повезет, истории будут более мерзкими. Когда я был уже у двери, из офиса вышел Минсок. – Эй, – остановил он меня. – Я поговорил с ней. Она знает, что Чонгук устроил тебе ловушку… и его сюда не приглашали. Прости, что бросил тебя одного. – Спасибо. – Я почувствовал облегчение. По крайней мере, тренер не должна на меня злиться. – Не стоит. Только, пожалуйста, не рассказывай никому, что я за тебя заступился. Если люди узнают, что Гуку из‑за меня грозят проблемы, ничего хорошего не будет, – объяснил Мин. – Ты его боишься? Похоже, Чонгук был довольно влиятельной фигурой в школе. – Нет. – Он покачал головой. – С Чонгуком все нормально. Если его спровоцировать, он может вести себя как настоящая сволочь, но у меня с ним никогда не было проблем. И если честно, похоже, ты единственный, на кого он нападает… образно выражаясь, конечно. – Минсок прищурился, явно о чем‑то задумавшись. – Да уж. Повезло мне. – Чон Чонгука уважают, поэтому мне не хочется, чтобы на меня накинулись за то, что я сдал его. Он приподнял брови, словно ожидая, пойму ли я. Я кивнул, гадая, какими заслугами, черт возьми, Чонгук заработал такую преданность окружающих.