О том, кто хочет защищать

      Момент появления в деревне Какаши помнил плохо. Стоило закрыть глаза — боль разносилась по всему телу, а он сам оказывался в новом месте — в воротах, где-то недалеко от любимого книжного, облокотившись на Минато, на больничной койке под беспокойным взглядом ниндзя-медика. В следующий раз он сумел остановить время уже под одеялом, левый глаз горел, не смотря на прохладную тряпицу, положенную на него, а рядом его пробуждения ждал Учиха Фугаку.       Внутри все сжалось от того, что сейчас придется провести не самый приятный диалог, полный оправданий. Сдавленное «здравствуйте» еле получилось произнести — тело не хотело слушаться совершенно, а боль от левого глаза отдавалась, казалось, в каждой клеточке.       — Не самые лучшие ощущения, да? — почему-то Фугаку начал с совсем не того вопроса, это не успокаивало, а напрягало еще больше. Какаши попытался сесть, заворотившись на койке и подмяв одеяло под себя. Не вышло.       — Я не… — он не успел договорить, как Фугаку привстал и помог ему, придержал, чтобы Какаши уселся и натянул сбившееся одеяло. — Спасибо.       Маски на нем не было — это стало ощущать особенно четко, когда Фугаку сложил руки на груди и начал рассматривать его. Неприятно. Из-за боли все тело было будто сковано, двигать руками выходило через силу. Вдвойне неприятно. Последний раз он находился в таком состоянии, когда только начинал тренировать свою технику — не рассчитал свои возможности и тоже оказался в больнице. Тогда рядом с ним находился улыбавшийся и дававший советы Минато. Какаши кивал и принимал к сведению все, что тот говорил.       — Мне сказали, что глаз Обито с пробужденным шаринганом теперь у тебя. — Какаши облегченно выдохнул — теперь у всего этого когда-нибудь будет конец — и кивнул, подтвердив сказанное Фугаку. — Ты же в курсе того, что эта техника — достояние нашего клана? — он поменял позу, уложив открытые ладони на колени.       — Знаю, — внутри что-то подсказывало продолжить говорить, но Какаши не мог подобрать нужных слов, потому что он сам еще не до конца осознал факт смерти Обито. Потому что в случившемся была его вина.       — Мы не можем допустить того, чтобы носитель нашей техники был не из нашего клана. — Какаши замер на несколько секунд, будто не понимая смысла только что озвученной фразы. «Скажи ему! Скажи!» — раздавался крик в голове, заглушая все остальные мысли.       — Не могу, — только и выдавил из себя Какаши, подтянув одеяло повыше. Внезапно стало слишком холодно.       У Фугаку был тяжелый и строгий взгляд. Под его пристальным вниманием было тяжело говорить, а когда он требовал этого — совсем невозможно. Он вздохнул и вновь сложил руки на груди:       — Чего не можешь? — как-то растерянно кинул он, а потом, будто опомнившись: — Тебе же самому станет легче после извлечения глаза — реабилитация тела пройдет своим чередом и не придется мучиться с приживанием нового органа.       Звучало убедительно, и Какаши понимал, что, наверное, стоило послушаться опытного ниндзя. Учиху, которому известны все особенности этой техники, явно не испытывавшему радости от того, что техника перешла к мальчишке из другого клана. Лишняя возня. Он не возьмется за его обучение. Никто из Учих не возьмется. Хатаке Какаши для них чужак, укравший ценность.       — Это подарок… Его предсмертный подарок мне к повышению. Я не могу отдать его.       Какаши так и не узнал, что убедило Фугаку — его слова или то, что он позволил себе слезы.