Королева волшебной страны

Вот они, ворота столицы Фиолетовой страны. Корина не волновалась так сильно со времён своего визита в Лес призраков, а миновало с той поры уже почти два месяца. Они, конечно, были не так чтобы насыщены событиями... хотя это ещё как посмотреть. Без них, без подготовки, сегодняшний день, успех, который увенчает её усилия, едва ли мог бы состояться. Вначале волшебница обобщала всю ту информацию, что её удалось почерпнуть за Бесконечной стеной... Нет, на самом деле, конечно, не так. Вначале Корина битый час успокаивала Нарка. Сейчас воспоминания об этом окрашены веселыми тонами и кажутся забавными, но в тот момент смешного было мало, особенно для её друга. Ещё бы, когда прямо перед тобой вместо небольшой птицы прямо в воздухе возникает громадная туша чёрного дракона! Железнозубый не распространялся о том, что он чувствовал, думал и делал те часы, когда его хозяйка скрылась за сомкнувшимися непреодолимыми даже для мага, не говоря уж про простого зверя, камнями. Но чародейка догадывалась и, пожалуй, была признательна другу за молчание. Следы отчаянных попыток подрыть землю у стены, да замечание саркастичного Гая, заявившего после появления Варага, что волк "скулить и визжать умеет даже громче, чем выть", были вполне красноречивы. Уж кому бы говорить, но не ворону! При виде спутника колдуньи он и вовсе упал, как подстреленный, с ветки. Конечно ведьма, хотя и кратко, без подробностей, рассказала Нарку о том, что с ней происходило, а также откуда взялся дракон. Разумеется после того, как, снова превратившись в птицу сама для большей скорости (железнозубый, как и всегда, настоял на том, что обойдётся своими лапами и останется в обыкновенном виде), добралась с друзьями до дороги желтого кирпича. Вряд ли слуги Пакира посмеют её там преследовать. Вараг был уж очень приметен для оживлённого торгового тракта, так что Корина, немного поразмыслив, попросила его подождать остальных в другом месте. У замка Людушки. Да, чародейка могла себе представить что станется с людоедом при виде такого гостя, но зато это был хороший и легко видимый с неба ориентир. А главное сама волшебница собиралась обосноваться там на некоторое время. Слишком многое ей требовалось обдумать прежде, чем продолжать своё путешествие. Дракон Корину удивил. Ещё на поле у входа в страну Пакира, стоило только дочери Гингемы снять чары и вернуть ему прежний облик, Вараг заявил, что обязан чародейке жизнью. Может быть это и в самом деле было так - колдунье было трудно суть насколько голодной и опасной была его жизнь в плену. Но когда крылатый великан принёс ей самую настоящую присягу, клятву верности! Такого ведьма точно не ожидала. Союзник это был ценнейший. Один вид его клыкастой морды, пожалуй, распугает любой отряд, какой только может собраться в Голубой стране, хотя бы это будут все мужчины-жевуны разом. Мигуны, подданные Дровосека, похрабрее, но всё равно Корину так и подмывало просто оседлать дракона, явиться на нём в Басту и сразу же, не ломая комедии, не таясь и не обманывая, сделаться её властительницей. Однако чародейка сдержалась. Да, наверное, её магии и пламени Варага будет достаточно, чтобы покорить Фиолетовую страну силой, но это точно привлечёт внимание Виллины и Стеллы, да и Страшила в Изумрудном городе станет готовиться к обороне. А главное - тогда для мигунов новая колдунья прочно встанет в один ряд с Бастиндой. Её будут бояться и ненавидеть, повинуясь лишь их опасения поплатиться в противном случае за дерзость. Нет, совсем не этого Корине нужно. Она не лгала Дракону на том каменном карнизе. Кроме того, важнейшим фактором теперь стал Пакир. Конечно волшебница как только достаточно времени для подробного разговора, расспросила Варага о его смертельном враге. Как минимум часть сказанного драконом показалась ей откровенно невероятной, но всё равно выходило нечто чрезвычайно любопытное. И опасное. Под краем Торна на много миль раскинулась ещё одна, сокрытая страна. Подземные владения, где закон - слово тёмного властелина. По словам Варага победил и заточил в подземелье Пакира ни кто иной, как создатель Волшебной страны. И он же, Торн, поручил племени чёрных драконов неусыпно охранять те места, где зло могло вырваться на поверхность. Тут Корина скрывала сомнения только что из вежливости и нежелания оскорбить высоко ценящего свою честь огнедышащего исполина. Всем известно, что Торн жил в немыслимой древности. Такой глубокой, что, невзирая на огромное могущество и знания, умер столетия назад. Хотя даже несравненно слабейшая Гингема могла увеличить срок собственной жизни до недоступных пусть бы и самому крепкому да здоровому человеку пределов. Пакир же по логике Варага должен быть ровесником своего победителя. Так или иначе, но несомненными были три факта: Подземная страна существует, правит ею действительно очень мощный чёрный колдун, наконец, этот чародей совершенно точно намеревается однажды распространить свою власть на все земли, заключенные в кольцо Кругосветных гор. Собственно, первую задачу он уже решил - создал аванпост на поверхности. Раньше черные драконы караулили прежде всего глубокую расщелину, лежащую в долине меж двух скалистых хребтов на юго-западе края Торна. Оттуда раз за разом пыталась подняться и напасть всевозможная нечисть. Племя Варага частью уничтожало, а частью загоняло врагов обратно. Теперь, с появлением Бесконечной стены, это стало по большому счёту бесполезно. Лишь вопрос времени когда тёмный владыка отдаст приказ своим ратям двинуться в поход. И, что всего хуже, ни Корина, ни Вараг не знают о каком именно сроке речь. Но слова Весы заставляют думать, что не таком большом, как хотелось бы надеяться. Для себя дочь Гингемы сделала вывод - ей самой действовать нужно быстро, на опережение. Только если Пакира встретит единое войско, собранное со всех концов Волшебной страны, подготовленное и вооруженное, есть шанс побороться за победу.Такую армию не создашь по щелчку пальцев, будь ты хоть трижды чародейкой. Её нужно набирать, обучать, взращивать. И из кого! Жевуны или болтуны, в больишстве своём в жизни не державшие в руках ничего, опаснее кухонного ножа, обязаны будут выстоять против тех, кто в тёмных капюшонах, и других существ - Вараг, хотя и сдержанный, суховатый рассказчик, смог дать Корине представление о таящихся в подземье ужасах. Ведьма испугалась настолько, что даже подумывала - не предупредить ли ей добрых волшебниц края Торна. Всё же сила у трёх чародеек в любом случае выше, чем только у одной. Но простому письму неизвестно от кого Виллина и Стелла едва ли поверят, а идти убеждать их лично означает рассказывать не только и не столько о Пакире, сколько о себе. Они запросто могут решить, что ученица и наследница Гингемы обманывает их, подготовив какую-то уловку. Наконец, неужели они и вправду настолько слепы!? Корина не хотела рисковать всем, отказываться о мечты и будущего, за которое она так успешно начала бороться, чтобы в итоге услыхать нечто вроде "да, спасибо, мы уже в курсе". Враг сказал, что давно, задолго до его рождения в племя драконов являлась какая-то Хранительница края Торна, которая уже знала про Пакира и исходящую от него угрозу. Вот только кто это такая конкретно он не знал. Старше самого Варага в племени только его мать, но и она появилась на свет позже того давнишнего случая. Корина была почти уверена - это кто-то из четырёх чародеек, правивших до недавних пор Фиолетовой, Голубой, Желтой и Розовой странами. Скорее всего Стелла - не зря же её называют вечно юной. Волшебница закончила обдумывать свой новый план на исходе третьего дня от приключений в Сосенках - по совпадению как раз тогда, когда поблизости от замка рискнул вновь показаться Людушка. Людоед при появлении Варага задал стрекача. Дракон, которому до него не было дела, конечно, не стал преследовать беглеца и вообще не делал ничего дурного, и всё равно испугал Людушку настолько, что тот три дня шатался по окрестным болотам. Увидев Корину и поняв, что Вараг её слушается, он так залебезил перед некогда едва не съеденной колдуньей, что та сперва радовалась лести, потом озлилась, а под конец стала неудержимо смеяться над недотёпой-людоедом. Вот хохот, наверное, и помог снять напряжение. В конце концов дочь Гингемы пришла к окончательному решению. Во-первых, никому и ничего прежде времени не говорить. Во-вторых, как она и желала раньше, стать королевой Волшебной страны, начав восхождение к вершине с Фиолетовой. И только в третьих уже получив в свои руки бразды правления озаботиться военной подготовкой и вообще проблемой Пакира. Пока за ней не стоит сила, "добрые" Виллина и Стелла или сочтут её лгуньей, или проигнорируют, либо, и это ещё лучший вариант, станут помыкать, как во всех отношениях младшей. Зато с полновластной повелительницей им придётся разговаривать всерьёз. А нет - у Корины найдутся свои способы принудить их. С такой установкой следовало переходить к следующему делу - письму. Прочитать, выучить его текст, подправить при помощи колдовства, если будет необходимо, отдельные фрагменты. И точно, по ходам распланировать всё: как она будет держать себя в первые недели во дворце, что говорить. Каждая мелочь, вроде бы невзначай произнесённое слово, даже вздохи и жесты должны работать на неё. Тем более, что первое время неразумно будет открывать свою способность к чародейству. Досадно, что у Весы по большому счёту Корина провела всего-ничего, да и беседы настоящей, где можно бы было разговорить старуху, выудить побольше воспоминаний, ценных деталей, забавных случаев, которые так хорошо врезаются в ум, между ними не было. Что ж, придётся взять максимум из того, что есть. Содержание письма, которое дочь Гингемы прочитала вслух и про себя раз двести, было такое: Дорогой мой Гуд! Помнишь ли ты свою Весу, черноволосую невесту-хохотунью? Только я ныне вся поседела и былой красоты давно нет. Ушла, смыло её слезами. Видно правду люди говорят - нет в ней счастья. Все глаза я проплакала, когда решила, что ты сгинул в лесу. Злая тётка - та, что натравила на тебя колдунью Гингему - заставила меня в итоге выйти замуж за одного богатого плотника. Он не был плохим человеком, но, прожив с ним вместе пятнадцать лет, я его так и не полюбила. Случалось мне тогда мечтать, вспоминать былое. Думалось даже сбежать от него - и тут как раз дочка родилась. Я назвала её Корина. Она пошла вся в меня - не было красивее и живее девочки во всей округе. Уж как было радостно! Свыклась я со своей долей, решила, что не век же горе горевать. Жить надобно. Вот тут и начались опять горести... Муж о том же году поехал в лес на заготовки, в новое место - и угодил в болото, не выбрался. Стала я вдовая. Ноша тяжкая легла на плечи, а всё стала Веса Ланди свободная. Тянуло сердце пойти по свету, попытаться тебя отыскать, ой как ныло иными вечерами! Но куда, в какие чащобы пойти одинокой женщине с малышкой-дочуркой? А если мы с Кориной ещё и прогневим Гингему? Как тогда быть, что делать? Я осталась в Сосенках. Смалодушничала. Так и дождалась беды страшной, самой чёрной из всех. Явились в нашу деревню прихвостни тёмного колдуна, грозного, но коварного, скрывающегося под землёй, так что даже имени его никто у нас не знает. Мне ж теперь вовек не забыть как звучит оно - Пакир, лиходей-погубитель! Магией своей попленил, забрал за волшебную стену он Сосенки, в мёртвый, сумеречный, призраками населённый лес. Только это не конец был, только меньшее испытание. Детей, всех мальчиков и девочек наших собрали и похитили слуги пакировы по его приказу - и не было больше от них ни единой весточки никому из родных. Не стану писать каково мне пришлось в эти одинокие годы - так то уж очень жалостливым выходит письмо, а тебе, дорогой мой Гуд, всего лучше обо мне вовсе позабыть. Пакир куда ужаснее Гингемы, дровосеку, даже железному, с ним не сладить. Не за себя прошу, а за дочку. Чудо случилось дивное, на которое надежда почти умерла. Возвратилась ко мне Корина! Сбежала из плена! С помощью одного друга укрыли мы её от погони, и, если повезло кровинушке моей перебраться как-нибудь через Бесконечную стену, то теперь осталась она одна посреди края Торна, гола и боса, всё равно, что сирота при живой матери. А всего пуще боюсь, что и дальше будут проклятые злодеи её выслеживать. Прими Корину, как родную, и помоги ей чем можешь! Мне за счастье будет коротать мою старость, зная что вы, самые дорогие для меня на всём свете, вместе и в безопасности. Прощай, мой ненаглядный! Разумеется Веса везде писала имя своего настоящего ребёнка, которое на бумаге превратилось в коринино силой особенного колдовства. Как там бишь звали то эту девочку на самом деле? Ланга, кажется... Чародейка ненадолго задумалась о том, что сталось с малышкой в действительности. Особенных чувств по отношению к ней ведьма не испытывала. Если перед невестой Железного дровосека ей и теперь иногда бывало совестно, хотя намерение отправиться в Басту с письмом от того и не ослабевало, то здесь - разве только что простое любопытство. Что Пакир делает с детишками из Сосенок? Зачем они ему? Его воины, кажется, не люди. Прислуга... много ли её требуется такому могущественному волшебнику? Кроме того даже взрослые жевуны из деревни мало что по-настоящему ценного знали и умели, кроме как валить лес, а уж малышня.... Как бы то ни было, дочь Гингемы не сомневалась, что Ланга сгинула безвестно под землёй. Нет, никогда она не перейдёт дорогу своему подменному двойнику. Веса тоже не выберется сама из Леса призраков. Больше никто не сможет явиться и доказать, что ко двору правителя Фиолетовой страны явилась обманщица. Всё как будто надёжно. И всё же многое в содержании письма крепко не нравилось Корине. Прежде всего, конечно, то, что Веса рассказывает в нём о Пакире. Дровосек непременно расскажет о таком неожиданном и грозящем опасностями открытии своему другу Страшиле, а тот оповестит Вллину и Стеллу. И их активность может спутать все планы. Например, им ничего не стоит заподозрить в невесть откуда явившейся колдунье агента этого самого тёмного владыки подземного царства, для пущей достоверности скормившего доверчивому мастеру Гуду часть правды о том месте, откуда она якобы сбежала. Вообще весь край Торна всполошится, перепугается. Поди стань в таких условиях королевой! Кроме того, бывшая первая девушка Сосенок права, когда пишет, что послание вышло уж очень жалостливым. Даже сама Веса, понимая что может им вызвать, предостерегала Дровосека от того, чтобы отправиться ей на помощь. Однако этого может оказаться мало. Гуд Керли отважен, бесхитростен, и, что всего важнее, вероятно сохранил какие-то чувства к бывшей возлюбленной, как минимум она для него не чужая. С Дровосека станется, прочитав о том, что родная деревня находится в лапа "лиходея-погубителя" самолично отправиться с топором наперевес на выручку. Этого Корине допускать тоже никак нельзя. Значит фрагмент про Пакира нужно вымарать. Проще всего - обрезать текст. Но тогда станет непонятно как вообще дочь Весы Ланди оказалась в Басте, что ей там надо. Смысл, принципиально важный для колдуньи: что она не просто заехала погостить, а нуждается в защите, покровительстве и заботе, необратимо утрачивался. Значит кусок нужно отредактировать, либо заменить. Подделывать почерк при помощи магии - вещь в принципе возможная, хотя прежде ученице Гингемы этого проделывать ещё не приходилось. Ну да всему когда-то учишься и делаешь в первый раз. Важнее иное - что писать? Двое суток Корина перебирала все возможные варианты. Наконец, идея забрезжила, причём клубок размотался с неожиданного конца. Коринина сила - в её волшебстве. План предполагает, что в Басте у неё две главных цели. В-первых, подчинить себе Железного дровосека, чтобы затем сменить его на троне. Во-вторых, раздобыть вторую книгу Торна. То и другое можно было, конечно, делать и тайно, не раскрывая никому своих способностей. Однако до чего проще всё сделается, если Корина сможет однажды заявить о себе как о волшебнице! Тогда, если её вдруг застукают за чародейством, потребуется гораздо меньше объяснений и тонкой лжи - а, как известно, где тонко, там и рвётся. В любом случае, начав править, колдунья явит себя Фиолетовой стране во всей красе своего искусства - и будет куда как лучше, если мигуны к тому окажутся частично уже подготовленными. Вот и выходит... Как ты там рассуждала про тайного агента? Для правдоподобия он порой может использовать детали своего подлинного прошлого. Корина решила подменить Пакира Гингемой. В этом была своя логика - если повелительница Голубой страны и прежде проявляла внимание к Сосенкам, то вполне в её характере однажды, озлившись на что-нибудь, особенно сильно наказать уже известную ей деревушку в которой к тому же обитал один строптивый лесоруб. Вот ведьма и забрала детей у родителей, заставила работать на себя мгммм... скажем, доставлять ей пиявок да лягушек. Или какие-нибудь ядовитые грибы. Не так уж и важно. После одну из девочек, самую расторопную. колдунья стала использовать особо, в том числе и при чёрной своей ворожбе. А та оказалась сметливая, памятливая, повторила однажды тишком пару-тройку словечек, произнесенных хозяйкой - да те вдруг возьми и сработай! После Гингему убила фея из Канзаса, дети, кому посчастливилось уцелеть, возвратились к своим родителям, а Корина... нет, как-то не так. Нужно... Да, вот! Пусть Сосенки будут зачарованы страшным колдовством, которое даже после гингеминой смерти сохранило действенность, что...Нет, опять не то! Ведь непременно же Дровосек ринется спасать Весу! ...Хорошо. Пускай не так жалостливо, зато проще, жизненно. Например, что просто почувствовала прежняя красавица, что годы уже не те, нет у неё сил додать дочери то, чего она лишилась в своём запертом в ведьминой пещере детстве. И отправляет теперь Корину в большой город к хорошему... другу. В конце-концов свой фрагмент у юной чародейки вышел такой: начинался он сразу после слов "вот тут и начались опять горести", дальше - о Гингеме, ну а в конце, попробовав так и эдак, чародейка написала следующее: "Я, конечно, многое слышала о тебе, о том, что ты стал правителем (всякому человеку, даже железному, лесть, если она не нарочитая, приходится по нраву). Сколько раз мне хотелось приехать к тебе в Басту! Но ты, дорогой мой, король, а я - простая швея. Была бы нужна - так ты давно бы и сам приехал... (немного чувства вины тоже будет полезно) Да что говорить то, что было, то прошло (нет, не надо ехать в Сосенки, Гуд, нечего там тебе искать). А пишу я вот почему: выросла Коринушка, кровиночка моя. Скучно ей в деревне посреди глухого леса. А тут случай удачный вышел. Собрались торговцы из Когиды ехать в Фиолетовую страну - я уж упросила их: возьмите дочку, довезите до Басты. Они вроде не отказываются, да хотят несколько дней в Сосенках отдохнуть перед дальней дорогой (маленький штрих, деталька - для большей достоверности). А я что-то совсем стала плоха. Видно, так и не придётся свидеться с тобой, мой милый Гуд!" Самую концовку чародейка решила оставить старую "Прими Корину, как родную, и помоги ей чем можешь! Прощай, мой ненаглядный!" - так оно выходило звонко, должно было метко бить прямо по мягкому шелковому сердцу. Несколько раз переправляла волшебница этот текст в мелочах, после переписала на отдельный лист начисто - и вот теперь наступило время для самого сложного. В книге Торна содержались отдельные заклинания для волшебной редактуры. Великий маг, помимо колдовства, позволявшего заменять одно слово на другое (чем дочь Гингемы воспользовалась, вставив своё имя вместо Ланги в письмо ещё в Сосенках) создал чары, позволявшие ему без долгого копирования помещать в свой фолиант любые заинтересовавшие его сведения, заставляя буквы и строки сами собой возникать на пустых страницах. По крайней мере так это описывал сам основатель Волшебной страны. Корина, понятное дело, что-либо изменять в бесценном томе не решалась, а вот сам приём пришлось модифицировать. Ведьме ничего не стоило включить в послание Железному дровосеку свои добавки, будто они там всегда и были, но почерк у фрагмента выходил её, а не Весы! Это было заметно и даже у неискушённого в магии человека не могло не вызвать подозрений. Над волшебством, позволяющим воспроизводить чужую манеру письма, Корина провозилась сутки - и не сказать, чтобы была полностью довольна результатом. Разница всё равно существовала, хоть ты лопни! Хорошо, конечно, если Гуд подзабыл манеру писать своей прежней возлюбленной - тогда можно плюнуть и вообще выкинуть созданный Весой оригинал, использовать его только как черновик. А что если нет? Наконец колдунья догадалась дополнительно согнуть лист прямо по центру своего абзаца, да и вообще придать ему несколько более потёртый вид. В сочетании с волшебством, эффект был достигнут - присмотревшись, а главное - зная заранее, что нужно что-то искать, глаз мог засечь отличия и теперь. И всё же для ничего не подозревающего адресата получилось достаточно правдоподобно. Суета с текстом и лихорадочные попытки вычитать у Торна что-нибудь ещё полезное на этот случай одновременно вымотали и распалили Корину. Дочь Гингемы, подумав, решила, что для неё нет смысла спешить немедленно в Басту. Пара недель ни на что здесь не повлияют, а из лишней половины месяца можно извлечь немало пользы. С одной стороны чародейке хотелось по возможности тайно понаблюдать за Бесконечной стеной. Её визит в Лес призраков вполне мог спровоцировать Пакира на ответные действия - и лучше быть готовой к любым неожиданностям заранее. С другой ведьма почувствовала в себе силы для новых магических экспериментов. Совсем недавно Корине удалось без проблем принять облик своей приёмной матери, то есть внешне сделаться старухой. Может быть здесь, зайдя с этой стороны, можно подобрать ключ к давно мучающей её проблеме с возрастом и обликом? Требовалось также найти надёжный способ связи с Варагом - способность вызвать себе на помощь такого союзника однажды может ой как пригодиться! Да и других задач хватает, придумать их нетрудно. Например после истории с ужином у Людушки, где вафельки оказались с занятным фамильным секретом, волшебница призадумалась над способом магической проверки еды и питья на наличие ядов и других скрытых добавок. Тем же вечером, когда было окончено составление итогового послания Железному дровосеку, к вящему ужасу и без того постоянно нервничающего в её и Нарка присутствии людоеда, Корина реквизировала добрую половину его "особенных" продовольственных запасов из погреба и приступила к опытам. Железнозубый, тоже не сильно довольный такими перспективами, был отряжен ежевечерне наведываться в окрестности Бесконечной стены - следить за тем не откроется ли каменный зев, выпуская слуг тёмного властелина наружу. Вараг набирался сил, охотясь по лесам, чтобы вскоре возвратиться к своей стае. Ворон Гай, ворча, что слишком стар и уж очень ценит целость своих перьев для подобных приключений, улетел в своё гнездо, но довольно часто наведывался к новым знакомым - уж очень сильно заедало птицу любопытство. Так тянулись дни... Дочь Гингемы корпела над книгой Торна. Если в первый раз она глотала её и стремилась вызубривать побольше заклятий, особенно не вдаваясь в суть, то теперь наоборот вдумчиво сидела над каждой фразой, а особенно над теми, которые казались прежде непонятными и откладывались на потом. Наследие могущественного чародея заново открывалось перед Кориной, завораживая и даже временами заставляя мурашки бежать по спине. То, как Торн говорил о некоторых вещах... казалось, что так рассуждать может только человек из какого-то иного, диковинного, невероятного мира. Даже образы у него всё больше были необыкновенными, занебесными - светила, кометы. Колдунья, которая едва знала о чём вообще идёт речь, чувствовала, что никакой гингеминой науке не сравниться с теми уроками, которые можно бы было почерпнуть у Торна - и почему-то с лёгким трепетом думала о Большом мире. Вот они здесь, в Волшебной стране, воспринимают как вершину мудрости опыт и открытия мага, жившего сотни и сотни лет назад. А вдруг там, за горами, все остальные ушли далеко вперёд? Потаённый край Торна... Скрывают самое ценное, прячут опасное, но ведь можно взглянуть на всё и под другим углом. Не они, не магия Волшебной страны грозит Большому миру. Наоборот, это он, столкновение с ним опасно для здешних обитателей. Долгие годы Гингема правила жевунами, колдовала, не боясь никого и ничего (кроме, как теперь выяснилось, Пакира). Но стоило ей затронуть своим волшебством Большой мир, как тут же явилась фея и убила её едва ли не походя. Никогда прежде мечты и амбиции Корины не выходили за пределы Кругосветных гор. А сейчас вдруг возникло сомнение, червоточина - что, если именно там - настоящая жизнь!? Колдунья прогнала от себя эту мысль, и всё же остался некоторый осадок: хорошо бы однажды повстречать выходца оттуда, с той стороны, поговорить с ним. Да даже просто посмотреть в глаза - вдруг в них такой же, как в оборотах и выражениях у Торна, нездешний свет... Вообще сейчас настал такой момент, когда чародейка непривычно много рассуждала, вглядывалась в саму себя и окружающее. Пауза. Последняя - и Корина это тоже понимала. Очень скоро начнёт осуществляться её замысел - она ждала, надеялась на это, на успех. Но, в то же время, окончательно оставляла позади детские представления о том, как все будет происходить. Первое время, причём речь идёт не о днях, или даже неделях, а о месяцах, если только не форсировать события, действуя силой, что сразу же вызовет множество неприятных издержек, дочери Гингемы придётся жить в постоянном настороженном внимании. Пусть Железный дровосек - не король в полном смысле этого слова, но двор есть двор. Чтобы провести всех обитателей прежнего дворца Бастинды её потребуется много больше ума, упорства и выдержки, чем в своё время при скитаниях по сёлам и деревушкам. И ещё - ей придётся действовать в полном одиночестве. Нарк, как для безопасности хозяйки, так и для собственной, должен будет оставаться на удалении от столицы Фиолетовой страны. Не то чтобы Корина боялась остаться без поддержки друга - уже давно она полагала свою магию куда более действенным оружием, чем железные клыки (хотя, стоит признать, они тоже бывают ой как полезны - ту же свежую ещё в памяти историю с Людушкой вспомнить). Просто... Волшебница привязалась к волку, как к единственному существу, с которым можно быть откровенной, а именно это, возможность побыть самой собой, вот-вот сделается для неё роскошью. В глубине души Корина ценила и дозволяла Нарку то, чего не приняла бы ни от кого другого - подмечать и поправлять её собственные ошибки и слабости. Даже ценила его за это. Теперь придётся в каждом шаге трижды самостоятельно проверять свой ход, потому что подстраховки не будет. Потребность рождает идеи. Упорство и хороший наставник вместе позволяют творить чудеса. Колдунья то и дело находила какую-то новую важную задачу, для решения которой пригодилось бы особое волшебство... которое нужно было выдумывать самостоятельно, потому как ни Гингема, ни даже Торн в подобных вещах не нуждались и внимания им не уделили. Скажем, средство, которое позволяло бы скрытно общаться на расстоянии. В торновой книге про нечто похожее было, но в совершенно неподходящей форме. Можно было создать и заколдовать специальный ящик, который показывал бы, если его попросить, что делается в том или ином углу Волшебной страны. Вроде бы просто отлично, но на деле, во-первых, неясно передаёт ли в принципе ящик звук, или только изображение. Во-вторых, у Торна ничего не было сказано про возможность создать систему из таких чудо-ящиков, чтобы через них переговариваться, хотя это бы было очень удобно. Там не говорилось ни слова даже о том, возможно ли вообще создать много таких ящиков, больше одного. Наконец, судя по описаниям, магический артефакт выходил довольно объёмный - настолько, что в помещении его невозможно будет спрятать, а таскать с собой - тоже заметно, да и сил никаких не хватит. Тем не менее, Корина изобрела кое-что, способное установить самый примитивный контакт между ней и её волком и драконом. Нарк получил небольшой железный ошейник. Вараг было из соображений родовой чести надевать что-то подобное отказался, но в итоге смирился с обручем на правой передней лапе. Чародейка в свою очередь сделала также два колечка - узких, на изящный женский палец, на одном из которых была выгравирована схематично острая морда железнозубого, а на другой - перепончатые крылья летающего ящера. Стоило поместить любое из них на безымянный палец правой руки и трижды позвать по имени адресата, как у Нарка и Варага их "кольца" должны были начать нагреваться. Несильно, но заметно - достаточно, чтобы ясно уловить призыв: колдунья нуждается в помощи своих товарищей. Или желает призвать их к себе, чтобы дать какое-то поручение. Чародейка была до того довольна собой, сумев наколдовать такую замечательную сигнальную систему, что буквально захотела от радости летать. До чего же было приятно взрезать воздух соколиными крыльями! Пожалуй, как нибудь в особенно тихие ночи она будет так выбираться на свободу и из своих покоев в Басте. И именно звенящий, искристый восторг распахивающегося навстречу небосклона, чуткое, чуть испуганное, но всё же приятное напряжение длинного пике над лесом, заставило сложиться в уме, будто бы даже со щелчком, несколько по отдельности очень простых слагаемых. Вернув себе человеческий облик, Корина поняла - да, сейчас или никогда - она сможет снять, а вернее изменить заклятие Гингемы! Три разных магических формулы сплавила волшебница воедино, зачаровала зеркало в своей комнате, чтобы видеть в нём себя не такой, какая она есть сейчас, но той, которой она могла бы стать, если бы не замедляющее её рост колдовство. Дважды начинала заново, ругая себя за недостаток собранности, но иначе просто не выходило - сердце из груди рвалось, заставляя шепчущие губы сбиваться на его часто-часто бьющий, пульсирующий в висках ритм. И вышло! Свершилось! Возраст стал одеждой для Корины, ведьма сделалась хозяйкой своих лет. Она могла преобразиться по своему желанию хоть в малое дитя, хоть в древнюю старуху. Способна волшебница была стать и юной девушкой, и зрелой женщиной. Дочь Гингемы, гордившаяся с давних времён ещё до встречи с приёмной матерью своей внешностью, бывшая красивым ребёнком, опасалась встречи лицом к лицу с собственным истинным, по прожитым годам отмеренным, обликом. Вдруг она напрасно ждала и зря сетовала? Что если без заклятья прежней правительницы Голубой страны её лицо должно стать уродливым, или просто обыкновенным, неврызительным, а может быть мягким, щекастым, похожим на сдобный пирожок - такое часто бывает у жевуний. Её наставница, или Гудвин, сознательно представавший перед изумлёнными посетителями в виде чудовищ или вовсе по виду неживых объектов, не говоря уж о ком-то, вроде Торна, вероятно, посмеялись бы над тщетой, недостойной истинного чародея, всех этих раздумий о своей внешности. Однако Корина не хотела и не желала просто отмести их в сторону. Магия непостоянна, подчас обманчива, в любом случае в ней есть оттенок неправды, иллюзии. Королева Волшебной страны, когда она взойдёт однажды на трон, хочет вызывать восхищение честно. И не только своим искусством, она не ярмарочный скоморох, чтобы постоянно выступать с номерами, не подарками, которые по сути своей услуги и подкуп, а просто так, тем, что есть на свете! Прелестный облик - обещание, намёк от мира на особенную судьбу и окружение. Драгоценный камень должен быть огранён и вставлен в оправу. Таково его предназначение. Трепетно было впервые увидеть... себя. Смешно и ужасно разом. Но несколько мгновений замешательства минули, а после... Корина улыбнулась. Довольно. Как незримую печать ставя этой уверенной улыбкой, подтверждая - да, всё так, хорошо, и, конечно, не могло быть иначе. А глубоко внутри, скрытый от самой себя, страх, от которого, словно испарившегося, всю чародейку как паром обдало, заставив раскраснеться. Так вот ты... я какая! Длинные и чуть курчавые волосы обрамляют узкое лицо с чуть заострёнными скулами. Тёмные, с каким-то едва заметным синеватым отливом, какой бывает у неба в безлунную, но ясную, не замутнённую облаками, ночь. Высокий отрытый лоб, большие и яркие глаза - зелёные в лазурь. Самую малость вздёрнутый носик. Губы, полные и алые без всяких чар - колдовских, или женских. Стройная фигура, плавно изгибающийся стан. Тонкие и изящные руки, узкие кисти, белые пальцы, в которых видится способность продемонстрировать, если нужно, и ловкость, и нежность. Высокая и округлая грудь - вот уж чего и близко не было в виде девчонки. Ноги длинные... волшебница с удовольствием сделала несколько танцевальных па, простеньких, но не в этом суть - хотелось увидеть себя в движении. Да! Даже эти деревенские движения получились грациозными. Корина непременно выучится в Басте чему-то более подходящему. А сейчас... со своим подлинным я, собственным настоящим - во всех смыслах этого слова, прощаться, превращая его в будущее, было нелегко, словно с только что встреченными родственником, которого давным-давно, а может и вовсе никогда прежде не встречал. Однажды ты опять будешь такой. А сейчас... Дочери Весы подобает куда менее взрослый вид... После дня обретения полновластия на собой на самом деле прошло ещё немало времени до начала похода на Басту, как именовала в умею своё предприятие чародейка. Но он стал моральным рубежом, границей, которую дочь Гингемы перешагнула - и после неё прочее казалось уже мелочами. Они требовали к себе внимания, но душу не затрагивали. Нужно ли - для точного соответствия письму - добираться до столицы Фиолетовой страны попутчицей у каких-нибудь торговцев, или можно пренебречь этим? Как лучше одеться - победнее, вызвать больше сострадания к себе? Или не стоит тут пересаливать - хуже всего будет, если Дровосек, решив, что его невеста нищенствует, попытается сам, или с чьей то помощью оказать ей помощь... Какие распоряжения отдать Людушке, покидая его дом? Продолжались и тренировки. В какой-то момент Корине пришло на ум, что есть смысл проверить себя и отшлифовать навык не только в магии, но и в другом не мене важном умении - притворстве. Если с первым она справлялась сама, то для второго попросила помощи у Нарка. Когда идея осенила волшебницу, то показалась такой очевидной и в то же время превосходной, что ей даже досадно сделалось как это она так долго не могла до неё дойти. Волк инстинктивно ощущал страх, вынюхивал фальшь почище любого придворного, своими внимательными желтыми глазами хищника отслеживал малейшие перемены в лице. Они разыграли с ним с десяток сценок, некоторые - по два-три раза. Железнозубый, поначалу ничего не понимавший и традиционно настороженный, под конец втянулся и, к стыду колдуньи, часто делал верные наблюдения, как ни пыталась она скрытничать. Возможно именно эти занятия, где серьёзность перемежалась смехом, когда раскрытая Корина начинала откровенно дурачиться, или, нарушая оговорённое заранее условие, пользовалась чарами, стали решающими при выборе. Нет, ведьма не стала напрашиваться в купеческий обоз. Поход так поход! До Басты она доберётся сама, пока ещё вольной птицей, которой не нужно держать себя в руках при каждом движении духа, скрывая истинную личность. А главное - вместе с Нарком. Вараг уже давно улетел к своей стае, людоед привык к гостье и даже удивился, судя по всему, вполне искренне, когда та заявила, что завтра утром отправится в путь. Железнозубый, а его наблюдениям можно доверять смело, свидетельствовал - никто не выбирался из-за Бесконечной стены. Пакир не пытался организовать преследование и розыски. Почему? Это ещё стоило потом обдумать. А сейчас Людушка получил краткие, без подробностей инструкции о том, чтобы время от времени наведываться на место, где прежде были Сосенки и докладывать не происходит ли там чего-то подозрительного через Гая, или какую-то ещё птицу, но лучше ворона - тот во-первых умен, а во-вторых, осведомлен. Людоед мало того, что был ленив, так ещё и нутром чуял какой-то подвох и опасность, так что попытался было протестовать в своей многоречивой полустихотворной манере, силясь разжалобить "Коринушку-чародеюшку", но та осталась непреклонна. Оставлять рубеж, выстроенный тёмным властелином, без пригляда рискованно, а ей может оказаться невозможно с необходимой регулярностью покидать Фиолетовую страну. С тем волшебница и ушла. Напоследок, частью в благодарность - всё же она долго пользовалась Людушкой и его имуществом без каких-либо церемоний и, тем более, платы, а частью чтобы дополнительно лишний раз показать что она может, дочь Гингемы при помощи колдовства основательно подновила замок, который теперь стал выглядеть гораздо надёжнее и опрятнее. Потом была дорога желтого кирпича, повороты, подъёмы и спуски, песни, в том числе одна людоедского сочинения, преглупая, но врезавшаяся ведьме в память, возмущенное ворчание железнозубого, которого, Корина при приближении людей превращала из серого волка в того же цвета козлика - во избежание расспросов и слухов. Гордый Нарк и рычал, и бранился, а потом вдруг смолк. Понял... Чародейка не отослала его привычно в лес, а оставила подле себя. Потому что не знала как надолго им в скором будущем придётся расстаться, когда выпадет случай свидеться. Когда они сошли с пути, ведущего в Изумрудный город, и пересекли границу Фиолетовой страны, волк сказал задумчиво, что попытается отыскать свою прежнюю стаю. Корина молчала. Пожалуй, на его месте она поступила бы также. Несколько раз холодной лапой провёл по животу страх - а что если...? Но нет! Железнозубый не останется там, вернётся к хозяйке, если та позовёт. Она знает это точно, наверняка - и не будет унижать Нарка и саму себя вопросами, а, тем более, требованиями клятвы. Волк и колдунья простились на обочине в пяти или шести часах ходьбы от Басты - ближе начинались довольно густо раскиданные сельские предместья, где железнозубый мог появиться только в козлином облике, а это сейчас казалось неуместным и неправильным. Корина извлекла из-за пазухи чудесный ошейник, коротким заклинанием заставила его увеличиться в размерах, а после широким, обнимающим жестом защёлкнула у Нарка на загривке. И, наверное, задержалась немного дольше, чем рассчитывала. Ох уж этот догадливый старый волчара! Так и сказал: - Хозяйка, ты это...не волнуйся. У этого Дровосека что? Сердце, Гудвином дарёное, тряпочка. А у тебя и ум, и смелость, и находчивость все свои. То, что магия сильнее железа я давно уже сам убедился. Ну а как вдруг что-то неладно пойдёт - ты только кликни, дай знак. Я кого хочешь раздеру на части, до самого дворца домчу! Выручу из любой передряги! - Ты беги ка лучше с такими пророчествами, пока я.., - не расплакалась, как последняя девчонка, мысленно добавила дочь Гингемы чуть позже, посылая с упругим дуновением ветра вслед быстро удаляющемуся Нарку последнее напутствие "Удачи, мой верный друг!". До самых ворот города она думала о железнозубом. И не без толики изумления поняла, что сильно беспокоится за него. Как-то примут старого, давно пропавшего вожака молодые и злые волки? Она так погрузилась в рассуждения, что Баста выросла перед ней как-то разом вдруг, будто поднятая колдовством. Вдох! Выыыдох.... Ну, завертись колесо судьбы! Задор был натянутый, почти вымученный, он мог как окрепнуть, стать подлинным куражом осуществляемой своими руками здесь и сейчас мечты, так и опасть, придавить коринину отвагу своим весом. На счастье столица Фиолетовой страны будто сама помогла той, что намеревалась её покорить. Продемонстрировала потенциально грозное в смешном и нелепом виде. У самых створок мощных, обитых металлом врат, как и полагается, имелась стража. Вот только вся она крепко спала! Один мигун стоял, опершись на копьё, и дремал прямо так, положив голову на плечо. Другой лежал, приткнувшись к стене и укрывшись щитом, наверное, заблаговременно позаботившись о защите от рассветного солнца. Из-под массивного железного с орнаментом овала раздался храп. Сам по себе громкий, из-за щита он выходил особенно оглушительным и будто даже с каким-то бряканьем, да позвякиванием, как у колокольчика, что надевают коровам. Сама волшебница мигом бы проснулась от такого звука, но, видно храброй страже было почивать на посту не впервой - ещё два мигуна вповалушку, используя бока друг друга вместо подушек, дрыхли беспробудно и сладко. Мдаа, когда она станет здесь властью, то такого больше допускать не станет! И даже не в Пакире и возможности скоро войны дело - за что, спрашивается, эта бравая четвёрка ест свой хлеб!? Зато от их нелепого облика к волшебнице пришла уверенность. Не удержавшись, девушка склонилась к храпящему и окликнула его. Тот только перевернулся во сне. Тогда Корина потрясла стражника за плечо. Воин с трудом продрал веки и уставился на гостью мутными, ничего не понимающими глазами: - Мм-м... Что, пора сменять первую ночную вахту? - Скорее пора идти домой, - колдунья улыбнулась, - уже утро. - Разве? - удивился стражник, поднимая голову и оглядываясь по сторонам - Странно... Вроде только вечер был... Ох и славно же мы повеселились! Чародейка, окинув взором все ещё так и не принявшего вертикальное положение вояку, подмигнула ему, мол это уж точно. Тот приметил иронию во взоре незнакомки, а потому, наконец, поднявшись и приосанившись, спросил: - Гхм-м... А вы кто такая, любезная? - Я пришла из Голубой страны, из деревни Сосенки. -Откуда-откуда? ...Да, не ближний свет. И для какой надобности такой путь проделала, красавица, что надобно в Басте? - Я хочу повидать мастера Гуда Керли. Солнечный зайчик, отразившись от острия копья, пробежал по руке Корины. Стражник всё пытался сообразить спросонья, о ком идёт речь - но вот на его лице появилась всё нарастающая тень узнавания. - Гуд Керли? Мастер Гуд!? Дочь Гингемы кивнула, скорее себе, чем в ответ на вопрос. Да, он самый. Железный дровосек. Я пришла, спеши любить и жаловать! Игра началась.