Мор.Утопия: очерки

"До чего же вы опустились, Даниил Данковский.." - Артемий? Это вы там? - полушепотом спросил Бакалавр, не поворачивая головы. Глаза его были раскрыты, взгляд устремлен в одну точку. - Я это, я, ойнон. Голос гостя звучал будто бы удивленно и обеспокоенно. - Так.. вы все-таки пришли за бумагами? Они там, на столе. - Да, за бумагами.. да вот, боюсь, не нужны они больше. - Гаруспик подошел ближе к кровати, с которой на него стеклянными глазами глядел Даниил. Сел рядом, дотронулся рукой до его лба. Бакалавр эту руку слабо оттолкнул и снова заговорил: - Так вы все равно забирайте. Нужны они, не нужны - берите. Рубину они наверняка пригодятся. - Лихорадит тебя, что ль? Лоб как сковородка, - не обращая внимания на его слова, Бурах снова положил руку на лоб болезного, а затем взглянул ему в лицо: - Да ты, никак, захворал. И взгляд у тебя, как у мертвой рыбы, Данковский, и руки ледяные. На песчанку все-таки не похоже.. - Ты бумаги бери и ступай себе отсюда подальше. - раздраженно перебил Данковский. - а с этой заразой я и сам.. Он не договорил и отвел взгляд от Артемия, сильнее кутаясь в свой плащ. На минуту восцарилось молчание. Тишину прерывало лишь тяжелое дыхание Бакалавра, ожидавшего того момента, когда его оставят в одиночестве. *** - Нет, - произнес, наконец, Бурах. - Свое упрямство.. - начал было болезный, и внезапно почувствовал резкий холод по всему телу. Плащ с него был сдернут, как спасительный теплый кокон, и небрежно брошен на спинку стула. - Бурах, немедленно остановитесь! Мне ваша помощь ни к чему, идите и помогите лучше Рубину! - Бакалавр из последних сил пытался не дать Артемию расстегнуть и снять с него вымокшую насквозь рубашку, прилипшую к телу, как вторая кожа. - Да ежели ты спать будешь в мокрой одежде, тебя мигом холод проберет. - успокаивал второй, а сам все смотрел на открывшиеся его взору плечи и грудь. На коже темно-фиолетовыми пятнами выступали синяки, похожие на большие кровавые цветы. Касаться их было плохой идеей, спрашивать, откуда они - и того хуже. Он это быстро сообразил. Раздев упирающегося и возмущенного Бакалавра до пояса, Артемий завернул его в подмокшее одеяло. - Не годится так, да только что ж еще остается? - Послушайте.. - пациент, наконец, сдался, голос его снова стал слабым, дыхание сбилось. - Послушайте, Артемий, вы ведь не дурак. Вы ведь знаете, что на кону. Медлить нам нельзя, а будете со мной возиться - время потеряете. Прошу, оставьте меня в покое. Я сделал все, что мог. Даниил снова затих. Судя по ознобу и бреду, жар усиливался. Благо, ему, Гаруспику, есть, чем ответить на такой вызов. Не одобрит это Даниил, ох не одобрит. Да и пес с ним. Сейчас не он лекарь.