Кофе с кардамоном

Киев. Октябрь, 2012. Это был обычный октябрьский вечер. Золотистые лучи закатного солнца проникали сквозь шторы и падали на бумагу. За столом около окна сидела девушка и сосредоточенно, слой за слоем, наносила краску на эскиз собора Парижской Богоматери. Было идеальное время для рисования. Погода способствовала появлению у девушки вдохновения, а музыкальное сопровождение в виде арии Фролло «Tu vas me ditruire» создавало подходящую именно этому рисунку атмосферу. Закончив, девушка подошла к лежащему на кровати ноутбуку и, выключив музыку, несколько минут любовалась своим творением в полной тишине. Немного погодя она взяла со стола несколько канцелярских кнопок и, прикрепив рисунок на стену, сказала самой себе: — И всё-таки атмосфера много значит. Как только она собралась отдохнуть и ещё раз насладиться чудесным исполнением Даниэля Лавуа, как послышался звук открывающейся двери и мамин голос: — Ася, я дома! — крикнула она, видимо, поставив на пол сумки с продуктами. Ася выбежала из комнаты: — Привет, мам. Давай я помогу. — сказала она, взяв две сумки поменьше. Отнеся их на кухню, Ася дождалась маму. В ходе распаковки между ними завязался диалог: — Как твои дела? — Прекрасно, сегодня весь день после школы рисовала собор. — Круто, покажешь? — Конечно, а как твои дела? Что там на работе? — Асина мама работала менеджером по продаже рекламы на одной из городских радиостанций. Поэтому Ася постоянно получала билеты на концерты и фан—встречи различных знаменитостей. — Кстати, о работе… У меня для тебя сюрприз. — Какой? — Ася перестала распаковывать сумки и присела на высокий стул рядом с барной стойкой. — Какой? — О-о-о, тебе понравится, я обещаю! — Говори уже! Мама хитро улыбнулась и предложила: — Попробуй угадать. Ася задумалась: — Даже не знаю… — Ну же, не поверю, что ты даже не попытаешься. — Мама, я не экстрасенс, откуда мне знать? — спросила девушка с неким раздражением. — Не хочу тебе говорить, хоть убей, — призналась мама. — давай, первое, что приходит в голову. — Только не говори, что достала билеты на концерт Лавуа! — В яблочко! — подтвердила мама, улыбаясь. Несколько минут Ася стояла молча, с самым удивлённым выражением лица, какое только можно представь. — Ты шутишь, да? — спросила она дрожащим голосом, прийдя в себя. — Ты же прекрасно знаешь о моём к нему отношении, не играй с моими чувствами! Мама сделала вид, что не услышала этих слов и продолжила: — Скажу больше, наша радиостанция выступает спонсором концерта. — И ТЕБЕ ДАЛИ ПРОЕКТ?! — Нет, проект дали дяде Вове, меня отправляют как доверенное лицо. Мы едем встречать его вдвоём. Дядя Вова предложить взять тебя с собой, если хочешь. — Ты ещё спрашиваешь! — ответила все ещё не верящая своему счастью Ася. Она не могла поверить, что когда-нибудь у неё появится возможность не только побывать на концерте кумира, а и встретиться с ним лично, поговорить… Возможно, даже попросить нарисовать его. Это была заветная мечта Аси, как художника. Она никогда не скрывала, что была влюблена в Даниэля, его талант. А как художник, считала его идеальным натурщиком, перенесение чьих черт на холст считала настоящим эстетическим удовольствием. — Когда он приезжает? — В понидельник рано утром, в среду вечером в «Октябрьском» концерт. — Луиза будет с ним? — Спросила Ася. Её это не должно было волновать чисто логически, но в силу обстоятельств это было не так.  — Насколько мне известно, нет. И тебе разве не всё равно? Главное, чтобы он был на месте. — Просто спрашиваю. — сказала Ася, пытаясь изобразить безразличность, но в глубине души прыгала от радости. Мама достала из духовки курицу, которую Ася изжарила по её просьбе к ужину. Несколько минут они ужинали в тишине, пока Ася не спросила маму: — Как думаешь, я смогу его нарисовать? — Вряд ли, у него весь вторник репетиции, а в аэропорту будет неудобно. — Ася грустно опустила глаза. — Не грусти, «Гапчинская», — мама называла её так для поднятия творческого и боевого духа, ведь знала, что её дочь считала творчество именно этой художницы примером для подражания. — может, и получится. — она погладила дочку по спутанным волосам. — И сколько раз я тебе говорила, собери волосы! — Ну, ма-а-ам… — Никаких «мам»!!! Иди и собирай волосы, я сказала! ******** Вечер воскресенья выдался очень волнительным. Ася никак не могла подобрать такой образ, чтобы произвести впечатление. В итоге она остановилась на одном из своих любимых, в коричнево — кремовых тонах. Ничего яркого и вычурного: кремовое пальто, коричневая широкополая шляпа и ботинки на шнуровке. Дополнял все коричневый шарфик, завязанный на левую сторону.  — Не думаешь, что коричневого слишком много? — спросила мама, зайдя в комнату дочери и увидев, как она стоит перед зеркалом, надевая шляпу. — Нет, по-моему, в самый раз. Придает такой… Такой, — пыталась подобрать нужное слово Ася. — сладости, что ли. — А знаешь, ты права, — согласилась мама осмотрев Асю со всех сторон — я принесла тебе немного косметики, чтобы подчеркнуть образ. С этими словами она положила на стол принесённую косметичку: — Я тут подумала: раз ты решила побыть сладкой шоколадкой, вот тебе коричневая тушь и карандаш для бровей, всё равно я такие цвета редко использую. — за такие моменты Ася и любила свою маму. С тех пор, как отец уехал в Чехию по работе на несколько месяцев, их отношения значительно улучшились: они стали лучшими подругами, и это не могло не радовать. — Завтра встанем пораньше, и я сделаю из тебя belle… — начала петь мама. — C'est un mot qu'on dirait inventé pour elle… — подхватила Ася. С тех пор, как она узнала о мамином прошлом нотромана, исполнение арий дуэтом в их доме стало нередким явлением, и это ей безусловно нравилось. — Хорошо, переодевайся и ложись спать. Завтра у тебя трудный день, — сказала мама обнимая дочку. — спокойной ночи, солнышко. — Спокойной ночи, мамочка, — сказала Ася, прижимаясь к маме. — ты самая лучшая, спасибо тебе. — Люблю тебя, доченька. — И я тебя, мамочка. После того, как за мамой закрылась дверь, Ася сняла пальто и шляпу, повесила их в шкаф, переоделась в пижаму и залезла под одеяло. Выключив стоящий на прикроватной тумбочке светильник, в полной темноте Ася прошептала: — Вот бы завтра всё прошло гладко. — после закрыла глаза и уснула.