Кофе с кардамоном

******** В то утро Ася проснулась очень рано, сходила в душ и вымыла голову. На кухне её уже ждала мама с тостами и двумя чашками её любимого кофе с кардамоном. — Ну, что, ты готова, Эсмеральда? — с улыбкой спросила она. — Готова, как никогда! — ответила воодушевлённая Ася. — Я решила поднять тебе боевое настроение, так что вот тебе кардамон и тосты с «Нутеллой», как ты любишь. — Спасибо, мамуля! — поблагодарила Ася, откусывая тост. Через десять минут с завтраком было покончено. Ася поцеловала маму в щёку в знак благодарности и побежала в свою комнату одеваться. Надела под низ свитер с горлом, полосатые, кремово — коричневые колготы (уж очень ей полюбилась эта гамма), коричневые джинсы и, взяв косметичку, пошла в спальню к маме. Мама в привычном для неё голубом свободном платье с голыми плечами сидела на кровати с зеркальцем и красила ресницы. — Ты его соблазнить хочешь? — насмешливо спросила Ася, найдя мамин макияж очень сексуальным. — Пф-ф-ф, конечно же нет! Даниэль, конечно, классный мужик, но, во-первых — он женат, а во-вторых — для меня лучшего мужчины, чем твой отец, и быть не может. — И то правда. Ты уже закончила? — Да, присаживайся. Сейчас будем делать из тебя красавицу. С этими словами она усадила Асю на стул и, взяв в руки тональный крем, стала колдовать над макияжем дочери. Через пятнадцать минут образ был полностью готов. — Ты ж моя шоколадка, — сказала мама, чмоккнув Асю в затылок. Та поднялась и принялась рассматривать себя в зеркале: — Мамуля, ты волшебница! Спасибо большое, мейк чудесный! — А то, он не устоит! Belle, еst-ce le diable qui s'est incarné en elle? — пропела она. — Мам, всё же я не так хороша, как Эсмеральда. — Не говори глупостей! Ты прекрасная такая, какая есть и для меня, никакая цыганка не сможет с тобой сравниться. — Думаешь? — Я не думаю, я знаю. — как только она это сказала, раздался звонок. После нескольких фраз, мама положила трубку и сообщила: — Это дядя Вова, он уже подъезжает. — Он за нами заедет? — Да, пока мы с тобой до «Борисполя» гортранспортом доберёмся, он на пенсию выйти успеет. Ася отвернулась — её очень обижало, когда кто-то шутил над возрастом Даниэля. — Прости, не хотела тебя задеть. Иди лучше, забери из комнаты всё, что хотела подарить. Только букет купим завтра, подаришь на концерте, хорошо? Ася ничего не ответила и пулей помчалась в комнату. Там она сняла с цепочки ключик, что всё время висел у неё на шее, и, достав из нижней шуфляды довольно внушительный ящик, открыла его. В этом ящике она хранила все важные для неё мелочи, которые она предпочла скрыть. В большинстве своём это были вещи, связанные с Даниэлем, его творчеством и Асиными чувствами к нему. Личный дневник, куда она писала ему письма в надежде, что он их прочитает. Маленькие иллюстрации к песням, нарисованные черной ручкой и акварелью, а главное, собственноручно связанная крючком панда, которую она мечтала ему подарить, ведь знала, что он их очень любит, и верила, что именно её панда когда-нибудь принесет ему удачу. Достав из сундука панду, она завязала ей на шее ленточку и сказала: — Настало твоё время, малыш. Ася закрыла сундук, спрятала его в шуфляду, несколько минут стояла неподвижно, думая, что чего-то не хватает. Потом вдруг внезапно вспомнила и мгновенно достала из другой шуфляды плоскую, светло-коричневую сумку, где лежали несколько чистых листов и простые карандаши для набросков. «Всё, теперь точно, ничего не забыла.» — Подумала Ася, выходя из комнаты. ******** По приезде в аэропорт, Ася была искренне удивлена тем, что никто кроме них не пришел встретить Мсье. — Это странно. — сказала она маме, после получаса, проведённого в ожидании самолёта. — В зале будет аншлаг, — заметил дядя Вова — билеты разкупили за неделю после открытия продаж. «Ого, » — подумала Ася — «А говорят, что у нас французская музыка не пользуется популярностью!» — А что насчёт транспорта? — спросила она у мамы. — Как он до отеля доберется? — Мне придёт оповещение от организаторов, напишу водителю, он должен успеть. — Это хорошо. Они простояли несколько минут в полной тишине, пока мама не предложила: — Может, пойдёшь, нарисуешь что-нибудь? Ася не стала возражать, а молча отошла, присела на одно из металлических сидений и, достав из сумки лист бумаги и карандаш, стала думать, что нарисовать. В итоге решила перерисовать иллюстрацию к «Ils s'aiment», которую рисовала одной из первых, но теперь знала, как можно было её улучшить и сделать более детализированной. «Я увидел любовь, которая сильнее войны, » — вспомнила она она слова Мсье в одном из интервью. Именно это чувство она хотела передать через мрачные, чёрно — серые оттенки военного хаоса. Ведь, как говорил их преподаватель в художке: «Мастерство художника заключается в умении передать любые эмоции, используя любую палитру. Даже если цвета являются полной противоположностью чувствам, которые Вы хотите передать в своей работе.» ********* У Аси, как у художника, была одна отличительная особенность. Если она увлекалась какой-нибудь идеей для рисунка, она могла напрочь забыть даже о ходе времени, занимаясь её воплощением. Так произошло и в тот раз. Она увлечённо проводила линии и растушёвывала разные оттенки серого, закрашивая руины разгромленных домов. С особой аккуратностью прорисовывала мелкие детали на силуэтах идущих по этим руинам подростков. В конце достала черный лайнер и сделала подпись: «ils s'aiment. Daniel Lavoie» — Это чудесно! — послышался знакомый голос, говоривший на французском. Она подняла голову и посмотрела на сидевшего рядом мужчину. Его она могла узнать из тысячи. Это был Даниэль Лавуа. Судя по всему, он довольно долго сидел и наблюдал, как Ася рисовала, не желая её отвлекать. В этот момент Ася заметила стоящую рядом маму, чей взгляд гласил: «Может, ты хотя бы поздороваешься? Или спасибо скажешь?» Хоть внешне на тот момент она ничего не смогла выразить, внутри её переполняли всевозможные чувства. Она не могла поверить, что человек, чьё творчество вдохновляло её столь долгое время, благодаря которому она смогла почувствовать себя живой, сидел рядом с ней и искренне восхищался её работой. Поняв, насколько неловкой и абсурдной была сложившаяся ситуация, Ася решила взять себя в руки и, перейдя на французский, который уже несколько лет изучала специально для этой встречи, сказала: — Прошу прощения, я увлеклась. — она стыдливо опустила взгляд. — Ничего страшного, ты чудесно рисуешь! — повторил он, посмотрев ей в глаза, что заставило Асю покраснеть. — Ваше творчество вдохновляет меня на эти рисунки, — призналась она. — спасибо вам за это. — А теперь уже ты меня смущаешь, — рассмеялся Лавуа. — я далеко не так хорош, как ты говоришь. — он выдержал короткую паузу и добавил: — Слушай, а не могла бы ты меня нарисовать? Ася была в шоке. Как упоминалось ранее, это была её заветная мечта. Она и представить не могла, что он сам попросит её об этом. Она посмотрела на маму. Та молчала, но взгляд говорил за неё — он словно кричал: «Чего ты молчишь? Соглашайся!» Ася посмотрела на маму, потом на кумира и ответила: — Конечно, с удовольствием. Только… Здесь будет неудобно, да и времени у Вас мало. Лавуа задумался: — Да, ты права. Давай сделаем вот что. Сегодня я буду репетировать до самого вечера, а завтра с двух до пяти буду свободен. Я дам тебе свой номер телефона. Ты выбери место, где тебе будет удобно, и скинь адрес. Я приеду приблизительно в это время. Хорошо? Ася не могла поверить своему счастью. Кумир готов был посвятить ей своё свободное время, чтобы стать частичкой её творчества (которой он и так являлся, но в совсем другом формате). Ей казалось, что это сон, и она вот-вот проснётся, но нет, это было не так. И слава Богу.  — Да, конечно, — она достала из кармана мобильный, и они обменялись номерами. В этот момент Асина мама, ведущая всё это время телефонный разговор где-то в сторонке, не желая мешать диалогу дочери, отвлеклась и сообщила: — Мсье Лавуа, машина уже подъехала. — Ну, всё, мне пора, до завтра, — сказал он, улыбнувшись Асе, и уже собрался уходить, но тут девушка вспомнила о принесённой игрушке, которую непременно нужно было подарить, и окликнула мужчину: — Мсье Лавуа, подождите! — он обернулся и подошёл к ней. — У меня кое-что для Вас есть, — с этими словами она достала панду из сумки и протянула Даниэлю. — я слышала, они приносят вам удачу. — она улыбнулась. Даниэль хотел что-то сказать, но не успел. Девушка достала из папки при нём нарисованую иллюстрацию со словами: — Если она Вам так приглянулась, — она передала кумиру рисунок. — пусть это станет дополнением к будущему портрету? Даниэль улыбнулся: — Спасибо большое, я тронут, — он обнял Асю. — а сейчас мне нужно идти, меня ждут. До завтра! И он ушёл, держа в одной руке рисунок, а во второй маленькую вязаную игрушку. Как только он скрылся, к Асе подбежала мама и начала расспрашивать обо всём до последних мелочей, но Ася ничего не смогла ответить. Хоть весь диалог с кумиром она держалась достойно, под конец, кажется, начала терять голову. От момента лёгкого объятия до момента прощания перестала понимать, что происходит, и сейчас стояла в полном молчании и бездействии, всё ещё провожая его взглядом. Единственная фраза, которую она смогла из себя выдавить: — Давай дома, мам…