Хвостик

      Уилсон видел волосы на голове Хауса разными: укороченными, удлинёнными, нормальной длины, темными, посветлевшими, но… никогда не видел их именно длинными. Это было что-то по-настоящему новое и необычное, как и для самого Грега, так и для Джеймса, мысли которого за последнее время были заняты прической своего возлюбленного.       Сначала это были просто какие-то наблюдения, и мыслей как таковых не было. В один момент Уилсон понял, что упустил тот момент, когда Хаус совсем перестал стричься и просто забыл, что было довольно привычно для него, если судить по его постоянной небритости.       На слова из разряда «подстригись» Грег практически никак не реагировал: он какое-то время заострял на собеседнике внимание, а затем дальше занимался своими делами и жаловался на то, что ему «волосы в лицо лезут» — да, это была та ещё проблема.       Волосы ему мешали постоянно: когда он нагибался, когда просто склонял голову вперед или проделывал любые движения головой. Но с каждым разом жалоб на волосы становилось больше, пока они не доросли до той длины, когда Хаус смог заделывать их за уши, тем самым закрепляя в одном положении.       Что ещё удивляло Джеймса, так это реакция Кадди: её просто не было. Главврач никак не реагировала на изменения в имидже её лучшего работника и главной сволочи этой больницы. Никто, кроме Хауса, не жаловался на его волосы, и слава Богу. Нет, Уилсон один раз приходил к ней с довольно глупым вопросом: «И что мне делать с его волосами?», на что получил такой же глупый, но правильный ответ:       — Купи ему резинки для волос.       Как ни странно, онколог прислушался к словам Лизы и одним вечером быстро сходил в магазин, где купил маленькие полупрозрачные резинки и несколько розовых (это на случай, если кое-кто начнет выделываться), а затем спрятал их, пока Грега не было дома.       Время шло, волосы росли дальше, а резинки лежали в одном из шкафов и пылились, также несколько штук лежали непосредственно в кармане халата Уилсона, чтобы их можно было достать в любую минуту.       А затем настал день Икс. На тот момент волосы диагноста уже чуть касались его плеч.       Джеймс находился со всей диагностической командой, включая самого Хауса, в кабинете диф диагноза. Уилсон был здесь в качестве консультанта по онкологии, которая была на первом месте по вероятности из всех других предложенных болезней.       — Что насчет аденокарциномы поджелудочной? — предложил Чейз, прервав затянувшуюся на несколько секунд тишину и посмотрел на Кэмерон, а затем на Формана и остановил взгляд на Хаусе, сидящем во главе стола. Джеймс был ближе всех к нему и сидел по левую руку.       — Нет болей под ребрами. — отозвался Эрик, скептически посмотрев на хирурга.       — Может, фибромиалгия? Объясняет боли в спине и мышечную слабость. — предложила Кэмерон и посмотрела в сторону начальника. — Что Вы делаете?       Взгляды всех присутствующих были сразу направлены в сторону главы диагностического отделения, который в данный момент, скривившись, всеми силами пытался вытащить застрявшую между зубов волосину. Он предупреждающе выставил палец и, резко дернув за «ниточку», порвал ее и выругался:       — Чёрт!       Уилсон вздохнул и закатил глаза. Хаус сейчас напоминал маленького ребенка, случайно съевшего свои волосы. И если ребенок мог их съесть, потому что не знал, что этого делать нельзя, то как это умудрился сделать Грег, с учетом того, что буквально секунду назад волосы спокойно свисали вниз, над картой пациента, Джеймс даже не собирался рассуждать на эту тему, давно понимая, что его возлюбленный и так как большой ребенок.       — Дай сюда. — наконец сказал онколог и, взяв Хауса за запястья, дернул их в стороны, заставляя отпустить злочастные остатки волоса. Уилсон запустил руку в карман своего халата и, ловко достав оттуда небольшую резинку, потянулся к голове диагноста.       — Джеймс? — единственное, что сказал Грегори, с интересом и легким страхом наблюдая за тем, что делал Джеймс.       — Тихо. — не громко, но четко ответил ему онколог, полностью погруженный в процесс. Он аккуратно взял волосы Хауса и руками загладил их назад, удивительно, что это получилось у него с первого раза, а затем, собрав их всех в небольшой очаровательный хвостик, быстро снял резинку с своего запястья и закрепил прическу.       Откинувшись обратно к спинке стула, Уилсон перевел взгляд на лицо Грега и стал ждать хоть какой-то реакции, кроме полнейшего непонимания какого хрена сейчас произошло и что с этим делать.       Повисла неловкая тишина, из-за которой Джеймс чувствовал себя немного неудобно, начиная побаиваться, что хвостик вышел кривым, ведь он не видел эмоций диагностической команды: его голова была повернута лицом к диагносту, который так же молча сидел и хлопал глазами.       — Ооо… — вскоре послышалось сбоку. Это была Кэмерон. Иммунолог с умилением смотрела на начальника, глупо улыбаясь. На ее взгляд, это было слишком мило и сейчас глава диагностики выглядел до невозможного очаровательно, хоть его лицо по-прежнему и не выражало никаких ярких эмоций, кроме удивления.       Потом «очнулся» Чейз и улыбнулся, а за ним и Форман, который тоже не поленился одарить начальника небольшой улыбкой. Напряжение внутри Уилсона как рукой сняло.       Лишь Хаус всё ещё не до конца понял, какого хрена произошло, поэтому предпочёл просто промолчать по этому поводу и на данный момент сосредоточиться на диагнозе.       Вечером Джеймс застал Грега за весьма занимательный занятием: он стоял у зеркала в ванной и, так еще и не сняв футболку, осматривал бережно сделанный Уилсоном хвостик.       — Как ты додумался до этого вообще?       Онколог рассмеялся.       — Здесь не нужно быть гением.       Вскоре это вошло в привычку, и Хаус сам научился собирать себе милый маленький хвостик, убирающий все его волосы назад. И Кадди в этот раз отреагировала и похвалила Уилсона, а Грегу еще раз напомнила, что без Джеймса ему никуда.       — Это всего лишь хвост. — раздраженно ответил Хаус, хотя внутренне ему это всё нравилось, но об этом никто не узнает, кроме, конечно, самого Уилсона, который это понял ещё в тот самый момент, когда впервые увидел Грега с хвостиком и его лицо.