Глава 2.
23 августа 2020 г., 15:05
Потолок над его головой был потрясающе красивым. Это была странная первая мысль с утра, но Северус цеплялся за нее, битый час рассматривая изящную сложную лепнину, только бы избежать болезненного столкновения с реальностью. Созерцать короны, цветы и купидонов было гораздо приятней, чем честно признаться хотя бы самому себе, как он оказался в постели главы рода Поттеров.
Вышеупомянутый глава, проснувшись вскоре после своего молодого любовника, не страдал такими душевными метаниями и чувствовал себя просто отлично. Пара лишних бокалов, выпитых вчера, обычно обеспечила бы ему головную боль на все утро, но за прошедшую ночь все вино будто растворилось в потоках страсти. Да и просыпаться с молодым человеком, годящимся ему в сыновья, само по себе льстило его самолюбию. Больше Чарльз не жалел, что ответил на приглашение Гринграсса.
Вдоволь насладившись утренней полудремой и худым, но таким притягательным юным телом в своих руках, он широко зевнул и по-настоящему открыл глаза. Пальцы начали лениво рисовать узоры на молочно-белой узкой груди. Но юноша по имени Северус будто воды в рот набрал.
— Доброе утро, мой ангел. Надеюсь, ты выспался?
Северус едва не вздрогнул от горячих губ прямо у своего уха. Его собственные губы все еще ощущались припухшими от поцелуев, не говоря уж о странно-приятной усталости в остальном теле. Это ощущение было ему толком незнакомо: все прочие немногочисленные эпизоды его сексуальной жизни заканчивались скорее легким чувством разочарования и полной бессмысленности произошедшего. То, почему с Поттером все было по-другому, еще больше вводило его в замешательство.
Северус пробормотал что-то невнятное и завертелся под одеялом, пытаясь укрыться в нем понадежней. Уже через минуту хозяин кровати оказался полностью обнаженным, что, впрочем, нисколько его не беспокоило: судя по всему, его даже забавляла нахохленность и смущение молодого человека.
— Если ты замерз, могу предложить тебе теплый халат, — заботливо, с едва заметными шутливыми нотками произнес он.
Северус, наконец почувствовавший себя чуть менее голым и беззащитным, бросил на него угрюмый взгляд. Заодно он попытался лучше разглядеть своего вчерашнего любовника. Мужчина выглядел… намного лучше, чем сам Северус. Первым делом в глаза бросалась огромная татуировка, покрывающая верхнюю часть груди и ключицы и изображавшая пышную гирлянду из роз. Цвета были настолько насыщенными, а рисунок настолько продуманным, что казалось в комнате вот-вот запахнет розами.
Из несчастливых новостей следовало признать, что мужчины в семье Поттеров были потрясающе похожи между собой. Разница в почти пятьдесят лет, конечно, делала Чарльза совсем другим, чем его сын. Он был в тысячу раз серьезней, умнее, в его улыбке не было жестокости и высокомерия, но все же у него были точно такие глаза, как Джеймса, скулы, как у Джеймса и нос, как у Джеймса. Это будто окатило Северуса ведром холодной воды. “Мне нужно выбираться отсюда и поскорее. Куда только меня занесло…”
— Мне нужно идти, — выпалил он, лихорадочно соображая, где он раздевался вчера.
— Ты так торопишься? Останься на завтрак, негоже оставлять старого волшебника одного, — все тем же ласковым тоном продолжил Чарльз.
Одежда нашлась небрежно сброшенной на оттоманке у окна, но прежде, чем одеваться, Северус схватил с прикроватной тумбочки палочку. Он не хотел казаться смешным, пытаясь переодеться, не оголившись, поэтому оставил одеяло и, внутренне содрогаясь, но с идеально прямой спиной, пересек комнату и начал торопливо натягивать одежду.
“Тонкий, как лоза,” — едва не мурлыча от удовольствия думал Чарльз. Кожа юноши была настолько бледной, что прошлой ночью она, казалось, почти светилась в темноте. Маленькие упругие ягодицы так и манили ущипнуть их — в его голове уже звучал возмущенный возглас, который издал бы Северус.
Лорд Поттер поднялся и неслышно подошел к молодому человеку, который, впрочем, все равно был слишком занят, чтобы обратить на него внимание. Он встал позади него, и, когда Северус выпрямился, надевая брюки, притянул его к себе и впился в его губы.
Поцелуй балансировал на грани страсти и нежности. Чарльзу вовсе не хотелось спугнуть эту трепетную лань, но и отпустить его он не мог.
Северус летел — или так ему казалось. Он никогда не понимал, что такого все остальные находили в поцелуях и почему даже случайные партнеры так стремились предварять секс поцелуями. Но если остальные целовались так же хорошо, как лорд Поттер, он вынужден будет поменять свое мнение.
Чарльз слегка отстранился, все еще держа правую руку на затылке юноши.
— Так как насчет завтрака? Я прикажу эльфам подать блины с икрой.
Северус надевал рубашку, сосредоточенно застегивая все пуговицы, чтобы оттянуть время. Остаться сейчас было бы невероятно глупо. Если у него оставалась хоть капля здравого смысла, он бы сбежал прямо сейчас и больше никогда в жизни не вспоминал, что когда-то встречался с этим мужчиной.
— Рыбьи яйца? Фу.
— Для начала стоит попробовать, не так ли? Иначе я обижусь.
Он вдруг развернул юношу спиной к себе и поцеловал в ямочку под ключицей.
Так на девятнадцатом году жизни Северус узнал, что белужья икра была его самым любимым блюдом. Копченный лосось оказался почти таким же вкусным. Северус тихо возносил благодарности Люциусу Малфою, который давным-давно в прямом смысле вбил в него столовые манеры.
Чарльз Поттер, который был ровно в три раза старше, тоже открыл для себя кое-что новое. Он ел свой неизменный тост с маслом и черный кофе, покусывал губы, и думал о том, что уже давно не чувствовал себя настолько живым.
***
Даже вернувшись после этой невозможной ночи в свою пустую квартиру с затуманенной улыбкой на лице, Северус все ещё думал, что на этом их неподобающее знакомство будет окончено. Видит Мерлин, не было ни одной причины, почему один из самых влиятельных чистокровных волшебников страны горел желанием проводить свое время с никому неизвестным полукровкой. Северус сказал сам себе, что все равно снова уедет из Британии через две недели, и поэтому, даже не будь этот необыкновенный человек отцом его злейшего школьного врага, эти отношения все равно были обречены стать сексом на одну ночь. Очевидно, лорд Чарльз не утруждал себя подобными объяснениями и вообще привык делать все, чтобы исполнить свое очередное сиюминутное желание. Порой ухаживания его выглядели до последнего слова списанными из дешевого бульварного романа. Ни один уважающий себя Слизеринец никогда не признался бы, что ему нравится подобное, вот и Северус отказывался признаваться даже себе. Да и вообще, увидев перед дверью своей маггловской квартиры огромный букет роз на следующий день, он первым делом впал в приступ паранойи и еще час перепроверял многочисленные защитные чары. Через час ему пришлось признать, что защиты частных данных в Британии не существовало, по крайней мере для бывшего главы аврората, и единственное, что он мог с этим сделать — поставить распроклятые цветы в воду. Воду в этой квартире не рисковал пить без кипячения даже привыкший ко всякому Северус, а вот розам было хоть бы что. Через несколько дней ими пахло все, начиная от его волос и заканчивая грязными носками под кроватью. Северус злорадно мечтал, как отправит их на перегонку, но сделать это на самом деле не поднималась рука. Поэтому, черной сове, прилетевшей на следующей день, он уже не удивился. “Дорогой Северус, Не соблаговолите ли Вы...” Сразу вспомнились романы Джейн Остин, которые тайком от родителей читала в школе Нарцисса. Северус никому не хотел благоволить. Он всего неделю провел на родине, а уже чувствовал, что вовсе никому здесь не нужен. Из хоть как-то близких ему людей он не виделся только с отцом. Приглашение Поттера, хотя и разозлило его, позволяло еще на вечер заглушить голос совести, требующей хотя бы ради приличия появиться в отчем доме. Не то, чтобы его там кто-нибудь ждал.***
Чарльз слегка улыбался, смотря на своего визави. Юноша был одет еще проще, чем в прошлый раз на званном ужине, но теперь Чарльза не слишком-то интересовал вышедший из моды фасон его сорочки и чуть великоватые брюки (хотя приодеть его все же хотелось). Он все более жадно смотрел в настороженные, но гордые карие глаза, прослеживал взглядом острейшую линию скулы, представляя, когда наконец-то сможет снова проследить ее пальцем. Он поднял свой бокал: —За нас? Северус кивнул и поднял свой. Он уже несколько минут изучал меню так, будто это была запретная книга по темной магии. Чарльз догадывался, что его смущало отсутствие цен в так называемом “дамском” меню, но молодой человек наверняка догадывался, что сам он мог позволить себе тут разве что стакан воды. Хорошо, что Чарльз не при каких обстоятельствах не разрешил бы ему платить. —Как насчет лобстера? В декабре в Бристоле они очень хороши. —Ладно, — теперь он выглядел почти растерянным. Это уж совсем никуда не годилось. Чарльз коротко переговорил с официантом и сделал заказ. —Ты знаешь, я ведь посмотрел, у меня действительно есть в библиотеке книга, о которой мы говорили в прошлый раз. — Это, предсказуемо, обратило на себя внимание Северуса лучше, чем любые застольные банальности. — Ты оказался прав — это заклинание действительно относится к окклюменции, а не к легилименции, хотя я, признаться, по-прежнему абсолютно не согласен. Глаза засияли, будто там внутри кто-то зажег целых два маяка в штормовом море. Северус поторопился объяснить: — Это контринтуитивно, но, если вдуматься, можно уловить логику. Это защита в самой совершенной форме — нападение. Подавление первичного инстинкта, который присутствует у всех, но у легилиментов развит на порядок сильнее… — У человека нет инстинктов — только рефлексы. И даже если бы они были, их невозможно развить сильнее, чем было положено природой, — хотя Чарльз не собирался превращать этот ужин в лекцию, иногда он не мог удержаться и не поправить явную неточность. Северус оправдал его ожидания: хоть он и бросил на Поттера короткий недовольный взгляд, но потом ненадолго задумался о его словах. — Да, с биологической точки зрения вы правы. Я использовал слово “инстинкт” в распространенном переносном значении. Но это не отменяет моего аргумента… Они успели горячо обсудить тему границ между окклюменцией и легилименцией вдоль и поперек и были прерваны только принесенным ужином. Увидев огромное членистоногое на тарелке, размером с большой поднос, Северус пожалел, что согласился на лобстера. Хотя Северус имел представление о столовых манерах (спасибо Люциусу, не стеснявшемуся воспитывать своего протеже-первокурсника затрещинами), подобных блюд в Хогвартсе не подавали. Ему пришлось сосредоточить все свое внимание на том, чтобы незаметно повторить за Поттером, как тот обращался с кошмарным существом. Чарльз позволил разговору немного затихнуть, специально разрезая омара несколько медленней, чем обычно. Он находил житейскую неопытность Северуса в высшей степени очаровательной, но не собирался заострять на этом внимание и смущать мальчика. Очистив одну из клешней, он обмакнул розоватое мясо в растопленное сливочное масло и с наслаждением поднес вилку ко рту. — Когда-то лобстеры были едой для бедняков, — неожиданно выпалил Северус, по-прежнему несколько скованно, но в целом умело копируя движения Чарльза — богатый опыт в подготовке ингредиентов оказался в кои-то веки полезным вне лаборатории. — Да, — помедлил с ответом Поттер, — их было так много, что цены по всей Европе были очень низкими. Волшебникам ловить лобстеров еще проще, поэтому в магической Британии их до недавнего времени мог себе позволить почти каждый. Тебе нравится? — Да. Спасибо за приглашение, — неловко пробормотал Северус, ненавидя себя за эту слабость. Чарльз тут же укоризненно покачал головой: — О чем ты, это мне стоит благодарить тебя, что составил компанию. Я кажется, уже говорил тебе, что давно не имел такого замечательного собеседника. Северус снова покраснел самым очаровательным образом, и Чарльз почувствовал, что ему необходимо было уже сегодня ночью снова покрыть поцелуями эту изящную тонкую шею и все, что пряталось под скромной одеждой ниже. Несмотря на это, ему не хотелось просто флиртовать напропалую. Он нисколько не преувеличивал, когда хвалил интеллект Северуса. Тот и правда был на редкость разумным молодым человеком. — Расскажи мне, чем ты занимаешься в остальное время, когда не занят революционизированием современного зельеварения? — тепло поинтересовался он, удовлетворенно отметив, что лобстер не вызывал больше особых трудностей. Северус усмехнулся, ничуть не смущенный: — Большую часть времени я занят именно этим. Но еще я люблю читать. — Ты имеешь в виду художественную литературу? У меня уже давно не хватает времени почитать что-то для души. И кто же тебе особенно отзывается? — Мне нравится Достоевский. Чарльз улыбнулся. Достоевский, с его мрачной патетичностью и болезненно-правдивым описанием самых неприглядных сторон жизни, подходил угрюмому и молчаливому Северусу. Впрочем, наверняка частично это был еще не изжитый подростковый максимализм — немногие книги, любимые в девятнадцать, надолго оставались такими. — А вы, лорд Поттер? Чем обычно занимаетесь вы, когда выдается свободная от политических интриг минута? Ему пришлось прилагать усилия, чтобы не рассмеяться над этим наивным вызовом. — В моем возрасте начинаешь учиться находить удовольствие в повседневных вещах. Хорошее вино, интересная беседа — это сложно переоценить. Северус усмехнулся, недовольный туманностью ответа. — Кроме того, — после короткой паузы продолжил Чарльз, — я с юности увлекаюсь историей римской империи. У меня много книг на эту тему и скромная коллекция археологических находок. Можешь считать это моей маленькой слабостью. Во взгляде Северуса читалось удивление. Он привык к тому, что большая часть чистокровных волшебников были редкими сибаритами и свободное время тратили либо на светскую жизнь, либо на скучные и распространенные хобби вроде лошадей или карточных игр. История не принадлежала к популярным хобби в этом кругу. Но и лорд Поттер явно был не просто очередным волшебником с переизбытком денег и самомнения. — Тогда вам, должно быть, приглянулось мое имя? — Северус… — медленно произнес Чарльз, будто пробуя на вкус. — Да, твое имя, безусловно, запоминается с первого раза. Ты знаешь, почему твои родители его выбрали? Северус пожал плечами, явно не считая тему интересной для разговора: — Моя мать в детстве не расставалась с книгой о римских полководцах. К тому же, ей не хотелось давать мне маггловское имя. Может, это был не самый удачный выбор, но я не жалуюсь. — О нет, это замечательное имя. И очень тебе подходит — хотя конечно, лет через десять ты дорастешь до него еще больше. Северус вопросительно поднял брови, но в словах Поттера не было снисходительности или насмешки. — А вас почему так назвали? — О, это весьма бессмысленная традиция моей семьи. Понимаешь, когда мои предки прибыли в Британию четыреста лет назад, им очень хотелось влиться в местное общество. Они выбрали для этого весьма странный способ, начав давать всем мальчикам имена британских королей. К счастью, они привезли с собой из Голландии достаточно большое состояние, да и здесь не теряли деловую хватку, поэтому местная аристократия быстро приняла их за своих. Но традиция осталась. В ответ на эту забавную семейную байку он ожидал не больше, чем вежливой улыбки, но, к его удивлению, Северус расхохотался в полный голос, едва не захлебнувшись вином, которое только что отпил. — Боже мой… имена британских королей… — сквозь нервный смех выдавил из себя Северус. — Кто бы мог подумать. Это даже более самовлюбленно, чем у Блэков. — Ну, это вряд ли возможно, — усмехнулся Чарльз и попросил у проходившего мимо официанта стакан воды. Северус от воды отказался, слишком быстро допил свое вино и ни словом не пояснил, что его так развеселило. Чарльз не стал допытываться. Незаметно разговор снова свернул от личного к обсуждению теории магии. Северус вдохновенно рассказывал о собственных изысканиях в легилименции, при этом ловко избегая подробностей, особенно тех, которые могли привести к проблемам с законом. Чарльзу было прекрасно известно, что некоторые из изученных молодым человеком техник можно было найти только в запрещенных министерством книгах (в конце-концов, он сам ими владел, хотя и не хвастался этим). Таких книг в Британии были считанные экземпляры. Ему было любопытно, кто снабжал талантливого юношу столь специфической обучающей литературой. — Твои успехи в ментальных искусствах для столь юного возраста поражают. У тебя был учитель? — единственной приходящей в голову кандидатурой был Дамблдор, но тот, даже если учил кого-то, никогда бы не позволил своему студенту читать запрещенные книги. Северус бросил короткий оценивающий взгляд на Поттера и поджал губы, будто не собирался больше говорить ни слова. Через несколько минут он нехотя выдавил из себя: — Я учился сам, по книгам. — Мерлин, ты же не боишься, что я арестую тебя за хранение опасной литературы? — широко улыбнулся Чарльз. — Надеюсь, что нет. Впрочем, я все равно ничего не храню. — Я не буду допытываться, откуда у тебя такие книги, если ты этого опасаешься. Я давно не работаю в аврорате. Но, должен признаться, мне несколько любопытно, откуда ты их мог раздобыть. Вновь вернувшийся официант предложил им десертное меню, и Северус воспользовался возможностью остановить разговор, долго выбирал между шоколадным фонданом и клубничным трайфлом. Когда через несколько минут ему принесли фондан, Северус вдумчиво разломил его ложкой, попробовал жидкую горячую середину вместе с ванильным мороженым и только тогда заговорил. — Вы и сами знаете, как это бывает. Полукровке в магическом мире, а особенно на Слизерине, приходится выгрызать себе место зубами — иногда даже в прямом смысле. Ты выполняешь чью-то настойчивую просьбу, а в благодарность получаешь книгу — на пару недель, сколько сам успеешь понять. Со временем просьбы становится все труднее выполнять, зато книги с каждым разом оказываются все интереснее. Договорив, Северус поднял задумчивый взгляд на лицо Чарльза. Тот взял вторую чайную ложечку: — Не возражаешь? — и тоже попробовал фондан. Обычно он избегал сладкого, но сегодня его потянуло на шоколад. — Я понимаю, о чем ты. В нашем мире знания — одна из самых конвертируемых валют. Не многим хватает ума, чтобы искать, и хитрости, чтобы не быть за это наказанным. Но ты, Северус, являешься исключением из всех правил. Против своей воли Северус улыбнулся. Слова Чарльза уже в который раз отзывались приятным покалыванием где-то в груди. Его редко хвалили такими словами. Он сам редко с кем позволял себе говорить настолько искренне. — Я был бы рад возможности взглянуть на вашу археологическую коллекцию, — нарочито скромно сказал он, чувствуя при этом, будто делает шаг в бездну. Чарльз коснулся его щеки и медленно убрал прядь падающих на лицо черных волос за ухо. Все это время он не отрывал взгляда от его глаз, смотря гипнотизируя. — Я буду очень рад провести для тебя экскурсию. Если ты не торопишься сегодня, можем продолжить вечер в моем доме. Я угощу тебя отличным бренди. Падение в пропасть продолжалось. Оно было таким долгим, что напоминало полет. Странно, до этого дня Северус ненавидел полеты.***
Он просыпался медленно, постепенно осознавая сначала пальцы, запутавшиеся в его волосах, потом широкую грудь с татуировкой из роз, на которой он лежал щекой. Лениво перевел взгляд вверх, на знакомый уже потолок — купидоны и лилии никуда не делись. Можно было поспать еще — Мерлин свидетель, прошлой ночью они заснули не раньше трех. Ему и правда удалось снова задремать и, кажется, надолго, потому что окончательно проснулся он бодрым и радостным, что было ему совсем не свойственно. Даже пение птиц за окном совсем не раздражало. — Доброе утро, малыш, — Чарльз даже не дал ему возмутиться хотя бы для вида, начав долгий и нежный поцелуй. Было хорошо. Так хорошо, что даже становилось немного противно от самого себя — обычно ему была категорически несвойственна романтическая чепуха вроде этой. Еще меньше ему было свойственно заниматься сексом с первым встречным — и даже после одного свидания. Не то, чтобы его немногие предыдущие связи происходили в прочных долговременных отношениях. Но этих людей он хотя бы хорошо знал. Чарльз Поттер с каждой новой встречей не становился ему более понятен — и Северуса почти пугало то, насколько его тянуло к этому мужчине. Они долго пролежали так, перемежая поцелуи нежными касаниями и поглаживаниями. — Так бы весь день пролежал, — выдохнул Чарльз, запечатлевая последний целомудренный поцелуй на лбу своего любовника. — Но не могу — в десять утра у меня заседание Визенгамота. Ты же не обидишься на меня? Северус хмыкнул, показывая всем своим видом, что его меньше всего на свете интересовали планы лорда Поттера. Это было наглой ложью и оба догадывались об этом. —Тогда нам стоит поторопиться, — с нарочитой бодростью выпалил Снейп и поспешил в ванную. Чарльз неохотно выпустил его из кольца своих рук. Зашумел душ, потом снова стало тихо. Чарльз подумывал, не стоит ли ему присоединиться к любовнику, но с сожалением отверг эту идею: он и правда никуда не успеет сегодня, если отвлечётся еще хотя бы на полчаса. — Можно мне одолжить ваш одеколон? — крикнул из ванной Северус. — Ну конечно. Ни капли не стесняясь собственной наготы, Чарльз вошел в ванную, где уже почти одетый Северус в расстегнутой рубашке и босиком пытался привести в порядок мокрые волосы. Он уже успел воспользоваться разрешением и, подойдя чуть ближе, Чарльз почувствовал на мраморной коже аромат перца и сандала, который через много лет уже почти не замечал на себе. Он прижался губами к свежевыбритой щеке: — Это парфюм для старых зануд вроде меня. Надо будет не забыть подобрать тебе что-то другое, что-нибудь свежее. Северус был рад, что лицо и так раскраснелось от горячего душа, и очередная волна румянца была незаметна. Он не мог понять, почему так реагирует на обычные вроде бы фразы. Казалось, сам голос Чарльза обладал какой-то завораживающей интимностью. Все, что он ни говорил, начинало казаться признанием в любви. — Ты занят сегодня вечером? — невинно обронил Чарльз, умывая лицо. Он слишком торопил события и ругал себя за эту мальчишескую нетерпеливость — Северус мог и испугаться такого напора. — Вообще-то да, — с едва скрываемым сожалением в голосе ответил он. — Меня пригласили на ужин Люциус Малфой и его невеста. Чарльз кивнул. Конечно, и у него самого были дела, которые ему не стоило откладывать на потом. Ему, безусловно, было чем заняться в этот вечер. Но возможность увидеться с Северусом упускать не хотелось — тем более, что тот скоро должен был вернуться в университет. — Как насчет завтра? Чего бы тебе хотелось? Ресторан, театр, прогулка? Выбирай что угодно. Времени на душ уже не было, поэтому Чарльз умылся холодной водой и принялся чистить зубы. Северус пробормотал что-то невнятное и ретировался из ванны. Чарльз усмехнулся, сплевывая зубную пасту. Мальчик был так юн, что еще не научился без всякого стеснения брать то, что ему предлагали. Почему бы не помочь ему в освоении этого важного для жизни навыка с пользой для себя? Две недели зимних каникул могли быть, на самом деле, невероятно долгими. По крайней мере, вполне достаточно, чтобы немного побаловать этого почти еще совсем мальчишку. Доставлять удовольствие Северусу было по какой-то странной причине настолько приятно, что он хотел достать ему луну с неба, только бы снова увидеть этот чуть смущенный, благодарный взгляд.
