Черные и белые клавиши

Сегодня Гермионе не удавалось уснуть. Все мысли занимал слизеринец… Самой уже тошно было… Все эти воспоминания совершенно выбили девушку из колеи. Уже два года она старалась не воскрешать в памяти его образ, его глаза. Слишком больно, слишком странно. «Что это? Не могу понять… сдался он мне… Он никогда не проявлял ко мне ничего. Абсолютно. Только холодность, злобу и презрение. И с чего я вообще думаю о нем?..» Задавая себе эти вопросы, Гермиона совсем не хотела переставать думать о Драко Малфое. Все возвращалась в те дни в Хогвартсе, когда украдкой наблюдала за парнем, за его движениями, поведением. Ещё на 4 курсе девушка поняла, что Малфой совсем не такой, каким пытается себе показать. Она знала о его любимом столике в библиотеке, знала о любимой книге. Она столько раз перечитывала «Гордость и предубеждение»… конечно, объясняя себе это тем, что сюжет превосходный, но на самом деле… просто нравилось ее держать в руках, вдыхать запах именно ЭТОЙ книги. Ведь в начале, на формуляре имя и фамилия Драко Малфоя были записаны 9 раз и это только с начала учебного года! А особенно прекрасно было наблюдать за ним во время ужинов в Большом Зале. О, Мерлин, ее так веселил раздражённый вид Малфоя за соседним столом, когда он замечал в ее руках СВОЮ книгу! Бесподобно. Даже блуждая вечерами в одиночестве пустыми коридорами школы, Гермиона подумывала о том, чем занимается Малфой в слизеринских подземельях… Иногда эти мысли настолько забивали голову, что девушка не видела ни куда идёт, ни тех, кто рядом. Солнце уже пробивалось сквозь серые тучи, заполняя светом квартиру. Гермиона Грейнджер решила не упускать возможности прогуляться, ведь солнце — явление редкое в Британии. Особенно в Лондоне. Особенно осенью. Гриффиндорка натянула любимые синие джинсы с высокой талией и простой вязанный красный свитер. «Пройдусь к парку Министерства, загляну в книжный и домой». Подумала девушка и поспешила выйти из дома, беспечно оставив зонтик стоять в углу коридора…

***

—Драко, милый, ты все читаешь? — Нарцисса Малфой зашла в библиотеку Малфой-менора и в сотый раз попыталась отвлечь сына. — Нельзя же так… уже которые сутки ты здесь проводишь. —Все в порядке, мама.— обернулся на голос Драко. — Я почти закончил, осталось только все записать и предоставить отчёт Робинсону. —Все, ты сейчас же встаёшь и выходишь из библиотеки! Так же и жизнь просидеть можно… ты же только этим и занимаешься с момента… —Да, с момента выхода из Азкабана, ты хотела сказать. И да, я все ещё работаю над этим делом. Робинсон обещал повышение, вот я и взялся за это. Три месяца назад все газеты пестрели заголовками «Досрочное освобождение Драко Малфоя повергло в ужас Магическую Британию. Что это? Тактический ход или чудовищная ошибка Министерства Магии?..» И все в таком духе. Фотографы, журналисты и прочие зеваки надоедали своим постоянным присутствием и неуместными вопросами. «А я мог бы и заставить их замолчать.» Думалось парню, но он слишком дорожил своим хрупким положением в обществе, чтобы накликать на себя неприятности. Младший Малфой был очень рад получить письмо от Генри Робинсона, начальника отдела контроля Использования Магии, официальное письмо с предложением стажировки и в будущем работы в Министерстве. В письме также указывалось, что в случае безупречной работы в течении нескольких месяцев, Малфою будет предоставлен широкий выбор более высоких должностей. Так что парень особо и не задумывался над предложением. Через пару часов мистеру Робинсону пришло ответное письмо, где Драко Малфой ответил согласием на его предложения. Вот так и случилось, что Драко Малфой, почтенный чистокровный волшебник, уже месяц бесплатно ропщет над дурацким заданием своего босса. —Я не вижу действий! — напомнила о себе мать и, что поделать, пришлось повиноваться. —Хорошо, тогда я пойду прогуляюсь. Чего-нибудь взять в твоей любимой кондитерской? — решил задобрить мать Драко. После этого вопроса, черты лица Нарциссы заметно расслабились и даже появилась еле заметная улыбка. Давно уже Нарцисса Малфой не улыбалась. Ее мужа, Люциуса Малфоя, приговорили к 80 годам заключения в Азкабане. Это было тяжелым ударом для женщины и матери, но новость о том, что сына выпустили раньше срока, придала Нарциссе сил. —Драко, ты очень любезен сегодня. Неужели, бессонные ночи идут тебе на пользу? — улыбнулась женщина и приобняла сына за плечи.—Возьми тех шоколадных конфет, которые мы пробовали на прошлой неделе. Они ещё очень мне понравились, ты помнишь? —Да, конечно.— ответил парень и направился к выходу из библиотеки.— Я не долго, не скучай без меня. Попроси эльфов сделать зелёный чай.-Посоветовал Драко и вышел в зал. В тот самый зал, где… Нет, он не будет о ней вспоминать, точно не сегодня. Тем не менее, проходя к камину, Драко еле заметно вздрогнул и тяжело вздохнул. Через минуту, летучий порошок перенёс его в магазин «Все для Квиддича» на Косой Аллее. Драко спокойно вышел из магазина, а потом и вовсе покинул магический переулок. Он вышел на людную улицу в центре Лондона и направился в один из обычных маггловских квартальчиков. Погода, несомненно, улучшилась, но слизеринец был рад, что подумал захватить с собой пальто. Неспешно, блондин прогуливался и размышлял о своей жизни. О прошлом и о будущем. В последнюю встречу с отцом, Драко совершенно точно понял, что отец хочет его свадьбы в ближайшем будущем. Даже список невест чистокровных (разумеется!) составил. Но не одна из них не нужна была юному мистеру Малфою. Ему нужна была лишь одна. Кареглазая ведьмочка с мягкими каштановыми волосами. Драко снова представил ее, хотя и ругал себя за это. «Ну и зачем? Не полегчает же…», но все равно не смог противиться. Гермиона Грейнджер была ужаснейшей заучкой и всезнайкой на протяжении всех 7 лет учебы. На начальных курсах в Хогвартсе он ненавидел ее. Как это, грязнокровка первая в рейтинге? Но как бы маленький чистокровный принц не старался, он никак не мог обогнать гриффиндорскую зубрилку. И каждую неделю, когда Драко писал родителям домой, он непременно упоминал «противную грязнокровку, которая всякий раз первая мчится в библиотеку и забирает нужную книгу!»Нарцисса украдкой улыбалась, читая письма сына и подозревала о тайном его интересе к юной талантливой ведьмочке. Люциус же напротив, всегда раздражался при упоминании фамилии Грейнджер и каждый раз злился на сына, что он не может превзойти «какую-то грязную выскочку». Малфой никогда не любил совместных уроков с Гриффиндором, потому что все учителя только и делали, что потакали прихотям этой девчонки (т.е. спрашивали каждый раз, когда ее рука со скоростью света взлетала вверх). Переломным моментом в его жизни стал Святочный балл. Он был поражён, как и вся мужская половина собравшихся, невероятным преображением гриффиндорской зубрилки. Голубое платье, прическа и макияж, казалось изменили ее, но, на самом деле, все это лишь подчеркнуло естественную красоту девушки. Синий цвет был ей невероятно к лицу, а легкая ткань платья, во время танца, создавала впечатление, что его хозяйка парит в воздухе. Да, с того вечера Драко Малфой видел Гермиону Грейнджер другой. Совсем не такой, какой она пыталась себя показать… Вечно лазила с этим Поттером и его безмозглым дружком и попадала в неприятности из-за этих придурков. Если шрамоголовый на самом деле любил и уважал подругу, то рыжий же просто-напросто ее использовал. Это было видно всем. Особенно одному небезызвестному слизеринцу. И поэтому он каждый раз задевал Уизли. Малфой просто на дух не переносил это тупоголовое создание, которое крутилось возле Гермионы. А потом оно ещё и вбило себе в голову, что якобы она должна быть его девушкой. Отвратительно! Вот он и цеплялся к друзьям из-за каждой мелочи, а она как на зло всегда крутилась рядом. Ну и что? Не мог же он при всех заговорить с ней нормально! Он?! С противной грязнокровкой?! Нет уж, увольте от такого позора. Но все же, тайком он надеялся поймать ее взгляд… «Да что же это со мной? Не мог же я… что? Влюбиться? Что за бред? Я и грязнокровка? Папа убьёт меня собственными руками…» — подумал как-то Драко за ужином, наблюдая, как Гермиона читает ЕГО любимую книгу. Ему нравилось наблюдать за ней, пусть он и строил недовольную мину. Все эмоции отражались у неё на лице и он примерно знал, какой момент книги и когда вызывает у неё улыбку. Будь его воля, так бы и сидел дни напролёт, наблюдая за одной гриффиндоркой. Но увы, Пэнси все терлась во круг, не давая вдоволь насладиться прекрасным. И не мог же Драко дать друзьям понять, что… ну в общем, что ему интересна заучка Грейнджер. Вот так и проходила учеба в школе. Но школа закончилась и началась война. Только когда он испытал настоящий ужас войны, Драко Малфой понял, что школьные шутки и издевательства были детским лепетом по сравнению с этим кошмаром. Но все было сравнительно неплохо, до того, как эти оболтусы не додумались припереться в мэнор. «Ну и как вообще можно было такое придумать? И ладно бы сами пришли, пожалуйста, но притащить ЕЁ было просто сверх тупостью!» Ее крики до сих пор будят слизеринца по ночам. И он никогда не сможет простить Поттера и Уизли за ее страдания. Но он хотя бы смог дать им время… Хорошо, что Добби успел. Тогда бы им несдобровать. Жалко, конечно, эльфа, но… это война. Здесь умирают слабые… или верные… Парень уже приближался к кондитерской, когда в него врезалась маленькая девочка. Она извинилась и побежала дальше. Ее коричневые кудри развевались на ветру, а перед глазами у Драко стояла задорная улыбка и живые глазки. «Прямо призрак из прошлого…»—уныло подумал Малфой и зашёл в кондитерскую, что располагалась на углу улочки.