Доппельгенгер

      Как только ангел зашёл в спальню на цыпочках, открывая дверь как можно тише, о любой конспирации сразу пришлось забыть. Громыхнули ставни: холодные ветра, несущие с собой, как на крыльях, дух праздника сотворения смертных, тут же воспользовались сквозняком и ворвались в дом вместе с хороводом снежинок. Дино распушил перья: он старался лететь быстрее, дабы отогреться от злой вьюги, а она настигла его в собственном доме.              Кровать заскрипела, прежде чем ангел сообразил хоть как-то попытаться скрыть факт того, что домой он заявился под утро. Парень крыльями смахнул с плеч растаявшую ледяную крошку, пальцами поправил намокшие волосы. Действия эти имели столько же смысла, сколько у приговорённого, прихорашивающегося перед виселицей. Отец, пусть и спросонья, поднялся резко, словно всё это время выжидал подобной возможности, и теперь смотрел на Дино из-под нахмуренных тёмных бровей. Того гляди издаст подобное филину «ухуканье».              — Ты только что вернулся? — Фенцио кинул взгляд в окно на дребезжащие лучи рассвета.              Младший ангел оборонительно скрестил руки на груди, но после, вздохнув, уронил их. Защищаться от правды сейчас было бессмысленно.              — Да. Извини, я задержался, — снимая рубашку через голову, расстёгнув не все пуговицы, Дино поморщился, стараясь не растянуть ткань неаккуратными взмахами крыльев, вытаскивая их через разрезы.       — На всю ночь, — тоном родителя можно было царапать на стекле морозные узоры. — И всё, что можешь сказать, «извини»?              Парень, повесив в шкаф и штаны, заполз в ответ под одеяло, нахохлившись под ним. Веки отяжелели на тонну сразу. Высунув одно только лицо наружу, Дино изнемождённо произнёс:       — Пап, ничего же страшного не случилось? — Сверху долетело фырканье. — Занятий пока нет. Завтра концерт…       — Сегодня, — его поправили больше с усталостью, чем с раздражением.       — Да… Сегодня. Мы с ребятами немного увлеклись обсуждением. Мне просто надо немного поспать… Днём ещё собираться надо будет, потом опять на распевку, ещё и слушать итоги экзамена, от одних мыслей голова пухнет.              Дино зевнул тем сладким зевком, от которого глаза заслезились, а перья распушились, отправляя белый пушок летать по комнате. Ангел накрыл крылом голову, когда в комнате раздался последний аргумент, стрелой угодивший в самое сердце.              — Сегодня Рождество. Было бы проблематично, реши ты исчезнуть по своим делам опять.              Парень ощутил, как перья его прижались друг к другу, между рёбер пробежал холодок от произнесённых слов, несмотря на то, насколько небрежно они были брошены. Когда Дино поднялся на локтях, то увидел, что отец почти вышел из комнаты, настолько он не придал этому значения, проходясь пальцами по спутанным волосам.              — Пап, — Фенцио вскинул брови, полуобернувшись. — Я не собираюсь уходить больше без предупреждения, как тогда, обещаю. Не беспокойся об этом. Но у меня ведь должна быть личная жизнь, понимаешь?              Неозвученное извинение не вызвало волну эмоций, но в комнате потеплело. Отец обронил перед дверью:       — Спи. Сегодня будет трудный день.       — Мы достаточно подготовились, — Дино упал на постель, уставившись в потолок. — Всё пройдёт хорошо…       — Я этого не отрицаю. Трудный — не всегда плохой.              Комната погрузилась в тишину после ухода родителя, но его фраза ещё долго эхом звучала в голове. Она же и сопроводила под руку ангела в мир сновидений: почему-то засыпая, Дино заметил, как в полудрёме губы его шевелятся, беззвучно проговаривая какие-то слова. Возможно, такая вредная привычка объясняла скудное наполнение его снов энергией. Ангел уже и забыл, когда просыпался не уставшим.              Но сейчас Дино погрузился в мир грёз с радостью, в глубине души признавшись: торопится он уснуть только чтобы скорее проснуться. Ведь чем скорее часы ожидания останутся позади, тем скорее он снова окажется с ребятами и… своим Люцифером.              От приторности этих размышлений хотелось даже немного поскрипеть зубами, перемалывая сахарный налёт, но Дино ничего не мог поделать даже при осознании того, насколько это дурацкие, полные неразумной влюблённости помыслы. Они слишком долго друг от друга бегали — разве не заслужили толику глупостей? После всех опасностей и вероятной гибели при всём желании отказаться от перспективы вкусить во всём многообразии прелести близости? Потому Дино и открестился мысленно от желания не задерживаться до заката хотя бы на эту ночь: не мог найти в себе силы перестать сжимать чужую руку, ласкать взглядом и целовать, целовать, целовать, как в припадке. Особенно когда Люцифер с неожиданной робостью заливался краской под умилительно улюлюканье друзей: от такого вида демона в животе разгоралось с новой силой желание никогда не покидать его. Товарищей это не удивляло, а потому в вагоне, на радость Фыра, они с радостью остались на всю ночь, распевая под гитару песни и обсуждая какие-то забавные случаи, что происходили с ними весь первый ранг обучения.              «Так странно, думали, до перехода на следующую ступень ещё далеко, а вот мы оглядываемся назад — и кажется, всё это было только вчера», — Дино покосился на Люцифера: тот клевал носом выразительно, но всячески старался это скрыть, вот и сейчас, заметив взор ангела, показал с усмешкой язык. Дино повторил движение и ощутил, как демон его толкнул крылом под лопатку. В алой радужке патокой растеклось удовольствие, смешанное со стыдливой радостью, и демон поспешил скорее отвернуться к задорно смеющемуся над рассказом Астра Ади. Ангел не мог не заметить, как сын Сатаны медленно и скрытно оттягивает себе карман штанов. Щёки немного потеплели, и Дино тоже решил прислушаться к девчонкам, что обсуждали, кажется, подготовку нарядов к концерту.              — Мальчики! — Мими выразительно щёлкнула пальцами. — Вы же понимаете, что вашими нарядами перед выступлением буду заниматься я?       — Да? — Сэми растерянно огляделся. — Кто это решил?       — Здравый смысл, — демоница откинула чёрные локоны за спину. — Я вас люблю, но в моде вы ничего не смыслите, уж извините!       — А что там думать? Чёрная рубашка для ангелов, белая для демонов, делов-то, — Астр пожал плечами, парни так же покивали.              Дино не смог сдержать смех, когда девушки, переглянувшись, синхронно закатили глаза.              — Лу, милая, держи меня, а то я кого-нибудь стукну.       — Это не обсуждается, — подытожила ангел. — Перед тем, как идти в сторону сцены на прогон, приходите все к Мими, я тоже буду помогать делать из вас что-то… — она заметила, как Ади позволяет Фыру вылизывать свой нос, заливисто хихикая, и договорила без энтузиазма: — …приличное.              Оставшись без альтернативы, друзья только покивали. Когда лучи солнца уже начали дребезжать на горизонте, разгоняя по небу розовые акварельные разводы, заторопились все. «И только попробуйте не уснуть, с мешками под глазами на сцену не пущу, так и знайте», — не очень было понятно, кому адресована данная угроза: ребятам или самой Мими, но все поспешили её успокоить. Точно не потому что Лилу своими крыльями выразительно раздала парням подзатыльники.              Дино и Люцифер немного задержались в воздухе, летели они, перекидываясь какими-то глупыми фразами, рассуждая, что же пришло Мими в голову.              — Не удивлюсь, если она для полноты образов решит нарядиться в монашеское одеяние. И нас с Ади заодно прихватит.       — А ангелов тогда во что-то распутное? — на игру бровями от демона парень криво улыбнулся. — Папа будет счастлив.       — М-да, сочувствую, — понимающе коснулся его плеча Люцифер. — Слава Сатане, моих предков сюда вряд ли хоть что-то притянет, можно расслабиться.       — А адмирон?              На хитрую усмешку ангела Люцифер махнул рукой.              — Да плевать. Если донесёт к моменту, когда всё пройдёт, мне же лучше. Меньше нервов.       — Тебя ведь могут опять наказать. Раз уж мы уходим на каникулы после концерта и будем все по домам, — Дино не смог скрыть толику беспокойства.              Но Люцифер его оборвал, резким взмахом крыла оказываясь впереди него, зависнув в воздухе. Приблизив лицо, демон выдохнул в чужой рот перед поцелуем:       — На-пле-вать.              Ангел не отстранялся, охотно сам сплетаясь с демоном языками, чувствуя жар чужого тела. Ветра, когда они были так близко, не имели над ними никакой власти. Холод не просто не достигал их, он переставал существовать. Из-под опущенных век пробивались солнечные лучи, только это напоминало, что жизнь продолжается.              — Значит… Завтрашний концерт можно будет назвать нашим первым выходом в свет? Ну, вместе, — демон усмехнулся так самоуверенно, будто им не нужно было скрываться и касаться друг друга лишь в закоулках и темноте, под взорами самых близких.              За это ангел был особенно благодарен. Усталость от реальности не давала вдохнуть полной грудью.              — Похоже, что так. Правда, с нами ещё будет пара бессмертных, а точнее, весь состав хора.       — Ты придираешься к мелочам.       — Меня таким создал Шепфа, — Дино склонил голову к плечу и вскинул брови в ответ на прозвучавший смех. — М?       — Знаешь, один только этот факт заставит меня завтра петь хваленые молебны Ему искренне.              Скрывая сильный удар собственного сердца от этих слов, ангел не ответил, полоснул мягко своим крылом — его.              — Спокойного утра.       — Ага, — сморгнув дымку нежности, Люцифер улыбнулся во весь рот. — То есть, и тебе тоже. Скоро увидимся, — дождавшись взмаха руки, демон неожиданно во всю свою прыть размахнул крылья, сорвавшись вверх, облака перед ним расступились послушно, и где-то в вышине, Дино был готов поклясться, он слышал смех.              Впрочем, может, этот звук неподдельной радости был его собственный?              Неудивительно, что после такого хотелось только рухнуть спать замертво и более ничего. Сон был необходим сейчас, как воздух — даже волнение перед концертом перестало иметь какое-либо значение. В бормотании себе под нос, неразличимых красках сновидения Дино затерялся, как в глухой тайге, и был этому рад.              Должно быть, из-за скудной ценности такого отдыха пробуждение и не далось легко. Дино поморщился, услышав голос отца через темноту:       — Дино, уже обед, — в ответ на мычание раздалось цоканье. — Не я тебя ночью заставлял таскаться непонятно где. Поднимайся, ещё поесть нужно и собраться.       — Хорошо… — приподнявшись, ангел через дрёму успел заметить, как Фенцио вышел из спальни, закатывая глаза. После парень сразу рухнул.              Впрочем, развернув голову на бок и почти снова уснув, он заметил что-то. Картинка мелькнула на мгновение, смазанная, как галлюцинация периферийного зрения — Дино померещилось, что подле него в кровати спал до боли знакомый мальчик. Вернее, то, что выглядело как мальчик. Пробившись холодным потом, парень поднялся резко. Разумеется, другая часть постели была пуста.              — Мальбонте?.. — прошептал он, сразу себя одёрнув, ладонями проводя по лицу. — Привидится же.              Умывание, как и порция горячего супа, быстро привели ангела в чувство. В самом деле — и чего ему вспомнился этот злосчастный отпечаток энергии? «Неужели совесть мучает?» — Дино взглянул на отца за другим концом стола, как тот старается заправить отросшие волосы в небольшой пучок, но тот неминуемо распадается. «Должно быть, да, всё так. Но ещё и эту проблему поднимать, нет уж, не моего ума больше эта забота. Хранитель знаний тогда ясно дал понять, что произошедшее было закономерно и такова судьба. Если я приложил свою руку к освобождению Мальбонте, то уж точно не по своему желанию. Однако интересно, что с ним стало теперь. Как перемещаются отголоски воспоминаний, как существуют? Да и как он себя воспринимает всё-таки? Как ребёнок или взрослый? Хотя, скорее, что-то другое…»              — …но? Дино! — парень уронил ложку, синяя приправа расплескалась по дну тарелки. — На сцене я тебя будить точно не собираюсь. Учти.       — Я задумался, извини, — подавив с трудом зевок, Дино натянуто улыбнулся.              «Мальбонте меня не касается. Во всяком случае, сегодня», — скосив глаза вниз, в тарелку, Дино на мгновение замялся. «Сам не заметил, как приправу в сторону отвожу. Попробовать, может, есть меньше? Смогу отследить, на что это влияет, во всяком случае. Уж явно не на сон», — доев свою порцию скорее, дабы Фенцио не смог отследить, ангел сполоснул посуду, поднявшись рывком, начиная укладывать волосы в хвостик.              — Что ты говорил? — обратился он к родителю, который внимательно на него смотрел со спины.       — Кхм… Может, хотя бы сегодня русалочьей водой умоешься? Праздник всё-таки.              Дино развернулся с непониманием во взгляде.              — Вообще-то не собирался. Зачем?       — Опрятнее будешь выглядеть. Этот твой новый образ… Какой-то расхлябанный временами.       — Пап, это просто щетина, — ангел заметил, как у Фенцио недовольно дёрнулся нос. — Мне так больше нравится. Кстати, ребята тоже говорят, что мне идёт.       — О, не сомневаюсь, учитывая, кто там с вами шатается.              Спорить парень не стал. Дело это было неблагодарное, да и нервы хотелось поберечь. «Он просто всё ещё видит меня ребёнком. Может, из-за случившегося с Рафаилом это и неудивительно… Не возмущается сильно — и ладно», — надев будничную рубашку, Дино направился к двери.              — Стой-стой, — но вот тут его остановили почти с возмущением. — Это ещё что? Вы собрались в обычном одеянии выступать? Из Геральда и Мисселины там совсем верёвки вьёте?       — О, нет-нет, мы ещё… Эм… Переоденемся, — в очередной раз представив реакцию папы на их идею, Дино отвёл глаза. — Просто позже. Сейчас сначала встретимся, прогоним, кхм, репертуар.       — Да ну? — скептично взлетела вверх тёмная бровь.              Впрочем, встретив молчание, Фенцио не стал наседать, пожав плечами, сам разворачиваясь к зеркалу.              — Что же с вами сделаешь… Хорошо.       — Увидимся вечером? — Дино уже был одной ногой на пороге, когда отец отозвался бескомпромиссно.       — Более чем.              Ангел изогнул бровь. Что-то в его тоне спровоцировало уточнить.              — В каком смысле?              Фенцио снова отвернулся от своего отражения, отложив гребень, констатируя:       — Вижу, в твоей памяти моё вчерашнее письмо не отложилось.              «Про то, что есть способ отвязаться от сотрудников Цитадели, которым так охота мне забраться в голову, посмотреть момент воскрешения? Чёрт… Раз это официальное мероприятие, наверняка кто-то оттуда будет. А я пришёл только под утро», — парень виновато опустил глаза.              — Нет, я помню.       — В таком случае, полагаю, не будешь отрицать: раз нам не удалось обговорить стратегию поведения на случай любопытства гостей сегодняшнего мероприятия, будет безопаснее всего, если во время бала ты будешь подле меня. Всё время.              Сердце дрогнуло, как у подстреленного зайца, обуреваемое тоской. Обида и чувство опасности одновременно оставили Дино в непонимании, как реагировать.              — Ты мог бы мне рассказать чуть пораньше. Или сейчас! — Он закрыл дверь. — Давай поговорим прямо сейчас.       — Ты же торопился?              Фенцио прищурился. Ангел нетерпеливо хлопнул крыльями, чувствуя, как нервы взвинчиваются по прогрессии.              — Да, но ведь это важно. Я просто… Из головы вылетело. Опоздаю немного, но…       — Нет уж. Толку от тебя был бы, опоздавшего и вдобавок невыспавшегося? — учительский тон своей уместностью словно возвращал Дино в свою куда более юную ипостась. — Всё нужно делать вовремя и распределять приоритеты в моменте. В следующий раз будешь об этом помнить. А теперь иди.              Ангел заметил справедливо, когда ком обиды провалился по горлу в пищевод:       — Пап, я просто хотел отдохнуть. Я все эти луны пахал, головы не поднимая. Ты так говоришь, словно это преступление.              Фенцио собрал передние пряди, заправляя их назад, скрутив умелым движением в жгуты косичек. Отозвался безинтонационно, но Дино от его слов на каплю стало легче, когда с него сняли незримый груз вины:       — Не преступление. Просто у нас такой роскоши нет, — родитель взглянул на него через зеркало и не удержался от скептичной усмешки. — Иди же. И сделай, что бы вы там ни подготовили, как следует.              Несмотря на весь сарказм и внешнюю холодность, через такие неловкие фразы всё же проскальзывала поддержка. И даже несмотря на вынесенный урок, связанный с необходимостью лишиться возможности провести бал в кругу друзей, всё же предчувствие у Дино было не самое худшее. Во всяком случае, хотелось верить в то, что это интуиция, а не несбыточные надежды.              К моменту, когда Дино добрался до комнаты Мими, он уже встретил несколько бессмертных из хора. Они, заботясь о конспирации, кивали приветственно, почти все заговорщически показывая кульки с одеждами. Ангелы с чёрными одеяниями смотрелись будто с мусорным мешком, в то время как демоны откровенно хихикали над благочестивыми фасонами светлых тканей, однако выражения лиц не могли никого обмануть: к своим сценическим образам относились они бережно, выказывая пренебрежение скорее как знак солидарности со своей стороной.              Ангел проскользнул в женское крыло и, уловив энергию малины, в два счёта оказался у закрытой двери. Постучавшись, Дино рассчитывал хотя бы услышать вопрос, но точно не ожидал, что две пары женских рук моментально схватят его, утаскивая в спальню.              — Наконец-то! Вы с Сэмом такие копуши, последние кроме нас остались! — с порога ему в лицо выдохнула демоница, на что Лилу, с непривычно накрашенными тёмным губами, отреагировала куда сдержаннее:       — Привет, Дино, я тоже еле встала.              Заглянув за макушки девчонок, ангел ощутил, как челюсть его опустилась. В этот момент Сэм в тёмной рубашке, обтянутой туго корсетом, многозначительно вздохнул, как бы приветствуя собрата по несчастью. Переведя глаза на Мими, захотелось сделать шаг назад от её лихорадочно горящих от прилива вдохновения глаз, но поздно — дверь позади захлопнулась.              — Раздевайся, милый. У меня для тебя сто-о-олько идей!              

***

      

      Ворот пиджака жутко натирал. Люцифер уже проклял всех ангелов до десятого колена за изобретение такой пытки: обманчиво гладкая ткань на месте стыков, на ключицах, запястьях и талии сдавливала тело так, что хотелось сорвать с себя кожу. Но, проходя по коридорам, приходилось терпеть. Из-за белого, чужого всему его нутру, цвета, внимание к сыну Сатаны было приковано особенно пристальное, оттого лицо приходилось удерживать с куда бо́льшим усердием, чем прежде.              Люцифер гнал мысли о том, что причина могла быть также в его губах, ещё горящих от вчерашних поцелуев с ангелом. Во всяком случае, даже если рот его и выдавал излишнюю, порочную чувственность, он старался всем своим видом дать понять, что телесные удовольствия он принимал цинично, как должное. Глубоко внутри же нутро его содрогалось: ночь прошла в полузабвении, полубреду, демон не мог осознать, спал ли он. По ощущениям — и глаза не сомкнул. В голове был только один Дино. Его улыбки, касания губ и языка, а также какие-то слова, смешавшиеся в кашу нежности от сумбурности, долгожданности происходящего между ними.              Они вместе. В самом деле вместе. И это было прекрасно настолько же, насколько и страшно.              Интуитивно чувствуя ввиду данного обстоятельства свою уязвимость, по данной причине нарядом Люцифер старался будто максимально оттянуть внимание толпы на внешнюю оболочку. Выпендрёжный шёлковый белый костюм из брюк и пиджака на голое тело с по-пальвиньи сверкающей брошью на сердце хоть и выглядел чужеродно, но выполнял функцию отвлечения. Студенты из хора перешёптывались, оглядывая его наряд, те, что не выступали, в общежитии отсутствовали: для того, чтобы не испортить сюрприз, учителя спозаранку всех выпроводили на воздух, вверив задание по украшению молебного зала и коридоров.              «Оно и к лучшему», — представив, как Ости при виде него закатывает глаза, Люцифер ускорился к месту встречи с ребятами, как раз у подножия лестницы женского крыла общежития. Приблизившись, сын Сатаны чертыхнулся. Тут стоял какой-то высокий, внушительных размеров демон, прислонившись к стене. Мысленно выругавшись, он произнёс максимально невыразительно:       — Хэй.              И тут же замолк, когда парень повернул на него лицо. Это был Астр, которого в чёрной водолазке и классических штанах было и без того не узнать, но учитывая то, что подбородок и его нижняя челюсть были сегодня не побриты, он становился окончательно на себя не похож. Словно за одну ночь заматерел на пару-тройку лунных лет. Крылоборец выступил из тени, за спиной хлопнули белые крылья. Люцифер с неудовольствием ощутил, как у него приоткрылся рот. Астр хмыкнул.              — Ага, здаров.       — Нихрена себе, — сказал хоть что-то Люцифер. — Ты, смотрю, прям… вжился в образ.       — А, да, — он с ленцой почесал шею. — Да чёт на Дино поглядел, вроде неплохо смотрится. Может, сделаем это частью формы для крылоборства.              Он не удержался от гаденькой усмешки, осматривая Люцифера. Тот про себя выругался за исправное бритьё.              — Главное, чтобы это не приобрело вид избиения архангелами демонят. А то вой поднимется…              Ощущая, как бровь дёргается, сын Сатаны шагнул вплотную, отмечая с удовольствием, что они практически одного роста. Ещё бы чуточку вытянуть позвоночник, и он бы мог пялиться на парня свысока.              — Слышь, для команды, которая в последний раз смачно так продула, я бы на твоём месте прикусил…              То ли шутливая, а то ли серьёзная перепалка прервалась внезапно, как только из коридора мужского крыла к ним вырвалось навстречу что-то… ослепляющее.              — Здарова, чуваки! — Ади выскочил, как рыжий чёртик из табакерки.              С первого взгляда было непонятно: то ли друг был одет в белое, то ли наклеил на всю одежду разбитое стекло. Однако, когда глаза привыкли, стало понятно, что рыжий решил облачиться в самую, должно быть, светоотражающую светлую ткань, которую только создали умелые ручки под личным контролем Шепфа. Люцифер морщился, как разозлённый кот, Астр и вовсе отвернулся.              — Етить твою…       — Это что?       — В смысле? Мой парадный костюм, — изогнув брови, Ади еще и крутанулся на месте, сияние с его спины заставило Люцифера закрыться крылом. — Я сначала думал, может, чего-то поскромнее нацепить, а потом думаю, мы ж будем под софитами! Сам Сатана велел… — он указал вниз, а подумав, помотал головой. — Ну, вернее, сам Шепфа велел так одеться. Очень по-ангельски же, скажите?              Астр одним своим выражением лица ответил на вопрос, благо он был риторический. Проморгавшись, они наконец развернулись к товарищу.              — Ладно… Чего-то такого и стоило ожидать, — сын Сатаны махнул рукой, крылоборец согласно кивнул.       — А вы-то во что вырядились? Чего-то блёкленько, толком даже не… — сам отвлекаясь от собственного сияния, Ади прикусил язык, переводя глаза с одной грудной клетки, туго обтянутой тёмной тканью, на другую, едва прикрытую пиджаком. — О… Ого-о… — в голосе была не то зависть, не то восхищение. — Вы когда успели себе такое отожрать?!              Люцифер не удержался и треснул рыжика по затылку, осознав, что смущается, но не слов друга, а от осознания, что Дино тоже вскоре сможет рассмотреть его во всей красе. Энтузиазм поутих. Астр щёлкнул пальцами перед зависшим Ади.              — Если я ничего не путаю, кто-то вчера песню пел парню своему. Может, и пялиться будешь на него?       — Ну-у, — Ади с трудом поднял лицо. — Как тебе сказать. Конечно, лучше моей звёздочки никого нет в целом свете, но, чувак, глаза-то у меня тоже есть.              Крылоборец почесал шею от неловкости.              — Чтоб я ещё раз надел эту сраную водолазку…              Пока рыжик, подбирая слюни, начал его всячески отговаривать, параллельно получая крылом то в плечо, то в бок, краем глаза Люцифер заметил наверху лестницы движение. Одёрнув бездумно пиджак, сужая слишком смелый разрез, он взглянул прямо на подходящего бессмертного. Дар речи снова пропал, но уже не по той же причине, что при взгляде на Астра. Мими он узнал сразу же и не узнал одновременно.              Завитые волосы и непривычно нежный макияж создавали ощущение, что перед ними предстала совсем другая девушка. В коротком светлом платье, по краям обрамлённом белыми пушинками, она спускалась с кроткостью, но дьявольский огонёк в глазах выдавал её истинную сущность.              Люцифер не сразу понял, что не он один не издавал ни звука. Парни рядом тоже прервались, разглядывая Мими. Она почти дошла до конца лестницы и, польщённая взглядам друзей, покрутилась вокруг своей оси на хрустальных шпильках. Её обнажённая спина и даже бордовые крылышки отчего-то сейчас были ангельски невинны в своей красоте.              — Привет, мальчики, — снова повернувшись лицом, она кокетливо убрала волосы за уши. — Там как раз Лилу с ребятами последние пёрышки причёсывают, дай, думаю, вперёд пойду, чтобы вы не заскучали.              Люцифер сам не заметил, как машинально подал ей руку, когда у Ади вырвался свист:       — Ты, конечно, говорила, что подготовишься, но это ваще! Вау!       — Очень красиво, — поддакнул Астр, наконец сообразив, что любуется дольше приличного, и отвёл быстро глаза.              Демоница явно была удовлетворена произведённым эффектом, а потому заулыбалась ещё ярче, даже не скрывая заострённые клычки, которые обычно старалась по-девичьи не выпячивать. Она взглянула на сына Сатаны со смешком, взамен его ладони обвивая локоть.              — Смотрю, смог без меня что-то отыскать. Недурно! — впрочем, Мими показательно начала рассматривать покрашенные в белый острые ногти. — Хотя я бы придумала что-то оригинальнее, чем полуобнажёнка.       — Не сомневаюсь. Но, кажется, Ади в плане креатива нас уже всех переплюнул.       — Вот ещё! — оперение протестующе распушилось.       — Э-э-эй, — рыжик надул губы.              Мими безапелляционно замотала головой, её локон грозился зацепиться за изощрённую брошь на пиджаке, которую Люцифер чудом успел накрыть ладонью.              — Нет-нет, вы не поймёте, пока не увидите. Я на наших ангелов все силы бросила! — она всплеснула руками, как девочка, с восхищением описывающая захватывающее чаепитие с любимыми игрушками.              С таким энтузиазмом спорить никто не рискнул, только Астр задиристо подметил:       — Если это действительно того стоит, то с меня первая мазурка.              Мими в предвкушении усмехнулась, без слов заявляя, что не она тянула крылоборца за язык. Люцифер хотел было добавить про то, что уж на такое представление постарается собрать всю демонскую свиту, которая будет на балу, для мотивации, но не успел. Когда наверху лестницы снова раздались шаги, сначала во рту потерялись слова, затем слоги, буквы и наконец дыхание. Сын Сатаны обомлел, уставившись вверх, и когда товарищи, вторя ему, замолкли, Мими не сдержала гордого выдоха:       — Я же говорила.              Ангелы спускались без излишнего пафоса, но почему-то каждый шаг казался медленным и выверенным: должно быть, из-за Лилу, та балансировала на высоких чёрных каблуках в излишне коротком платье с особым усердием, поддерживая ладонями в атласных перчатках ребят под локти. Излишнюю открытость чёрного наряда компенсировало белое манто, ниспадающее с её округлых плеч на локти и стык лопаток с опущенными крылышками. При каждом шаге ленточка, подвязавшая светлые пряди, качалась из стороны в сторону, будто хвостик чертёнка, а глаза то были направлены на ступени, то на раззинувшего рот Астра, а то на декольте, не скрывавшего в таком облачении прелести девушки.              По другую сторону с Лилу шёл Сэми, кажущийся в берцах и подвязанным поясом, напоминающим корсет, ещё более худым, но при этом крепким. Отведя пятернёй назад волосы, стали наиболее заметны атрибуты в виде накрашенных чёрным цветом ногтей и теней под глазами. Ади промямлил себе в кулак что-то невнятное, однако вслушиваться Люцифер не стал. Его взор оказался прикован к Дино.              При том факте, что ангел, кажется, старался отличиться куда меньше остальных, именно Дино сейчас выглядел наиболее демонически. Чёрные подпоясанные широкие штаны, водолазка в облипку, так похожая на ту, что Люцифер ему одолжил, по ощущениям, целую жизнь назад в мире смертных, и блейзер сверху самого простого кроя в сочетании с собранными наверх в пучок русыми волосами и щетиной сами по себе не лишали ангельской сущности, но что-то на дне светлой радужки не заставляло сомневаться — к концепции смены стороны на этот вечер сын бывшего престола отнёсся максимально серьёзно. И от этого по коже забегали мурашки.              — Ну! Ну! — когда ангелы наконец спустились, Мими несдержанно подскочила, стряхивая с друзей невидимые пылинки и выправляя несуществующие ни для кого, кроме неё одной, складки на одежде. — Ну, мои!       — Чума, — Ади с трудом подобрал эпитет, не зная, кого разглядывать. — Если честно, отвал п… — рука Астра прервала выражение, которое он уже слышал прежде и не желал, чтобы его употребляли при девушке, от вида которой заходилось сердце.       — С меня мазурка, Мимс. Постаралась, — демоница довольно отправила воздушный поцелуй, в то время как Лилу с Сэмом одинаково несдержанно смотрели на партнёров блестящими глазами.              Люцифер продолжал молчать, когда Дино к нему шагнул. Ангел быстро оглядел его, уголки губ взмыли вверх.              — Здравствуй. Мёрзнешь? — сын Сатаны приосанился, сам не замечая, как перед парнем смущенно запахнул пиджак, скрывая большую часть наготы.       — Хэй, чайчонок… — прочистив горло, Люцифер с трудом вернул себе твёрдость голоса. — Да я… Температуру пока не контролирую. Чтобы энергию не тратить. В зале, — пояснил он снова для чего-то, склонив голову к плечу, разглядывая прическу на голове Дино. — Мими придумала?       — С Лилу на пару. Я привык доверять девушкам в вопросе нарядов, — он вскинул брови, спрашивая, хотя знал ответ. — Тебе не нравится?              Демон не ответил, взамен поймав себя на бездумном облизывании губ. Дино уставился на это магнетическое движение бесстыже довольно, и когда убедился, что коридор кроме них пуст, порывисто поцеловал Люцифера, тут же оторвавшись.              — О, Шепфа, хоть предупреждайте, — бубнёж Астра был прерван недовольным шипением девчонок, которые не без одобрения улыбались, наблюдая за ребятами, наконец не скрывающих свои истинные чувства друг к другу хотя бы от них.              Сын Сатаны поймал себя на том, что улыбается совершенно по-дурацки, когда Дино, отыскав спрятанную пуговицу на пиджаке, застегнул её не без показательного собственничества. После откровенного холода во время их не самого лучшего периода в отношениях видеть его такого было всё ещё непривычно, но до боли радостно. Пережитый несколько лун назад кошмар воспринимался индульгенцией, дающей им право на тайное счастье.              — Ладно, народ, двинули, — Ади подхватил под руку Сэми, смущённо пинающего его под зад коленкой от нескромного комплимента его образу. — А то ангел Мисселина точно опять в финальный прогон репертуара кишки бантиком завяжет.       — Рождественским! — гаденько добавила Мими, стыдливо хохоча над тем, как Лилу прижала руку ко рту.       — Фу, ну, ребят, от волнения и так мутит…              Люцифер и Дино, замыкая их процессию, соприкоснулись в последний раз плечами, прежде чем, рискуя быть увиденными, оба отшатнулись, не отрывая друг от друга мерцающих взоров, которые нельзя было уже спрятать никакой маской.              — Всё же ангелы остаются ангелами, как их ни наряди, — Люцифер боялся моргнуть, чтобы не пропустить момент, как Дино в ответ на очевидное бахвальство закатит глаза.       — Можно подумать, тебя это расстраивает.       — Нисколько, — сын Сатаны добавил с ухмылкой. — Ну… Может капельку?       — Козёл, — никогда ещё это слово не звучало с таким обожанием.              Люцифер подмигнул, и Дино, ещё раз осмотрев его, осалил крылом чужие лопатки, подгоняя демона, которого притягивало к возлюбленному, точно на привязи. Вокруг товарищей завис в воздухе щебет обсуждения предстоящего концерта и последующего бала, но сыну Сатаны не было стыдно признать, что половину разговоров он пропускал мимо ушей, как и все шутки по этому поводу. Он смотрел только на Дино: его, живого и улыбающегося.              Люцифер и забыл, как ангелы умеют ярко улыбаться.              

***

             При входе в молебный зал собственные чувства и эмоции под напряжёнными взглядами учителей задвинулись далеко на задний план. Воздух искрился от напряжения, мало походящего на предвкушение праздника. Такими раздражёнными и нервными ангела Мисселину и учителя Геральда воспитанники не видели никогда.              Обычно весьма терпеливые к ошибкам, в этот день от них досталось всем: декораторам зала; тем, кто оделся не совсем по тематике; всем голосам по очереди, даже если они и не фальшивили на самых трудных местах. Всегда находились какие-то шероховатости, условности, малейшие недочёты. Учителя их выцепляли, как коршуны.              Накала добавлял и тот факт, что список о принятых на следующую ступень обучения так и не вывесили до начала рождественского концерта. Это заставило лишний раз нервничать всех, даже самых благоразумных бессмертных, ещё сильнее.              — Лу, ну ты-то куда? — заботливо приглаживая кудряшки, спросил Астр, пока ангел в десятый раз убеждённо кивнула.       — Нет, я теперь точно уверена, что допустила на экзамене ошибку. И как я сразу не поняла, проверяющая отчёт на меня так уставилась!       — Милая, да эта старуха тебе просто позавидовала! — поспешила влиться в беседу Мими, незаметно лупя крылоборца по ладони, дабы он не растрепал её творение на голове подруги. — Красивая, уверенная, ещё и умная! Бабка чуть на месте не удавилась наверняка.              Дино и Сэм переглянулись и молча кивнули, решив на всякий случай не поправлять, что на лице экзаменаторки волей Шепфа пока ни одной морщинки не осталось. Это сейчас была мелочь, от которой благоразумнее было абстрагироваться. И судя по тому, как Лилу спустя пару глубоких вдохов и выдохов смогла нервно улыбнуться, решение было верное.              В партии вкладывались так, что горло сдиралось изнутри, за финальную репетицию пришлось пройти почти все хоровые композиции. Сольные номера единственные остались тайной даже для выступающих. Особенно это обстоятельство интриговало Дино, который то и дело замечал на лице своего парня загадочную ухмылку. От собственной этой мысли в груди разлилась теплота патокой.              «Мой парень», — повторил он про себя почти богобоязненно под лучистым взором Люцифера. «Словно из сна. Или сна о сне», — от радости голос звучал будто звонче. «Никто даже не знает, как я счастлив, никогда не узнает, но и пусть, пусть так».              Тем более, что с самыми главными в их жизни бессмертными, своими друзьями, ребята могли уже не скрываться, а это сваливало с сердца огромный груз. Толпясь за сценой у гримерок, они изредка переглядывались, украдкой улыбаясь друг другу, вслушиваясь в задорное щебетание Мими, которая всё продолжала нахваливать воссозданные ею образы, когда относительно спокойную атмосферу разрушило появление Ади. Из ниоткуда примчавшись на пару с Сэми, демон быстро шикнул:       — Народ в зал стали пускать!       — Родителей? Ох, мама, — Лилу нервно подняла выше декольте.       — Не хочу видеть эти кислые морды раньше времени, — пренебрежительно поморщился Люцифер, впрочем, исправившись после красноречивого тычка крылом от Дино. — Кхм, в смысле, лица.              Ади прервал их, стремительно мотая головой. Его серьёзное выражение вызвало беспокойство.              — Да не, вы не понимаете. Сами посмотрите, там сейчас такой трэш творится!       — Быстрее, пока ангел Мисселина занавес не опустила, — шикнул торопливо Сэми.              Через мгновение стайкой настороженных зверят компания толпилась у кулис, стараясь рассмотреть в тонкую линию просвета хоть что-то. На самом деле, поднявшись на сцену, уже чувствовалось, что атмосфера изменилась. В зале публика между собой оживлённо переговаривалась: светлые и тёмные крылья сменяли друг друга каждое мгновение. Дино заметил краем глаза, как другие участники хора тоже толпились с другой стороны, высматривая родителей. И не только.              — Это… ещё что? — ослабевший голос Люцифера заставил ангела приблизиться, вглядываясь пристальнее. Сердце от волнения потерялось во рту.              Стало очевидно как никогда бурление толпы. На обычный школьный концерт в честь Рождества пожаловали слишком важные гости. Ангелы и демоны расступались заворожённые, пропуская вперёд себя самих серафимов. Их было двое, и ученики, старательно зубрящие денно и нощно их биографии, не могли не узнать в высокопоставленных гостях советника Торендо и первую бывшую непризнанную, удостоившуюся милости Шепфа — Ребекку. Они практически плыли по залу, ни на кого не обращая внимания, пока их глаза одновременно не скользнули в сторону передних рядов: там их с распростёртыми объятиями уже встречал директор Кроули, морщины которого от широкой улыбки ещё сильнее выделялись на сухом лице. По бокам от главы школы находились учителя: ангел Мисселина вспорхнула и низко поклонилась с блаженным выражением, как будто для неё статус гостей ничего не значил, но рядом была не только она.              Дино увидел, что отец даже не шелохнулся, только повернул голову, не вставая с места. Он будто даже не дышал, прядь, случайно выпавшая из прически в виде стянутых ниткой передних прядей на затылке, не колыхалась, по косой проходя по рту. В какой-то момент Дино ощутил по коже мурашки: на лице родителя было выражение, из-за которого его можно было не узнать. Лишь когда серафимы шагнули вплотную, он встал, коротко поклонившись. Дино дёрнул носом, глянув на Ребекку, ожидая от неё сам не зная чего, но она была совершенно спокойна. Его больше отвлёк оскал советника Торендо: он возник на миг, тут же увянув, но даже это мгновение вызвало необъяснимую тревогу.              Впрочем, как бы ни было удивительно появление серафимов, Дино, оторвав от них взор и посмотрев чуть поодаль, осознал наконец, почему из лёгких Люцифера разом вышел весь воздух. В нарядном чёрном платье и вуали, держа под локоть адмирона Винчесто, за членами совета следовала Лилит, невозмутимая в своём мрачном, почти траурном образе. Высокопоставленные бессмертные при её появлении также почтительно склонились, советник Торендо даже осмелился подхватить руку женщины, оставляя на кружевной перчатке поцелуй. Дино померещилось, что фигура отца от этого покоробилась, но когда зрачки сфокусировались, Фенцио уже был бесстрастен.              — Охренеть же, да? — Ади выразительно тряс товарищей за плечи, точно проверяя, осознают ли они увиденное. — Скажите?!       — Шепфа, хорош трясти, сейчас и без того вытошнит, — огрызнулся Астр, поморщившись и схватившись за живот, когда ему пришлось отодвинуться, как и Дино: Люцифер резко развернулся и быстрым шагом, почти бегом, удалился со сцены в сторону гримёрок.              Дино очнулся первый, шагнув след в след за демоном даже раньше, чем Мими обеспокоенно окликнула:       — Люци?..              Друзья поспешили за ангелом, следуя чуть поодаль. Дино шёл на энергию, а потому Люцифера нашёл сразу же. Наследник Ада ходил в свободной комнате от одной стены до другой, не смотря ни на кого. Поняв, что пока ребята не заходят за ним, Дино решил заговорить первым:       — Как ты? — демон остановился наконец, но не отвечал, желваки безостановочно двигались под кожей.       — Зачем она пришла? — наконец процедил он злобно и отчаянно. — Зачем? Зачем?!              Глаза его загорелись, и Люцифер ударил бы стену, не возникни перед ним лицо Дино. Ангел одним взмахом крыльев оказался впереди, не позволяя демону снова отводить взгляд, погружаться в себя. Сын Сатаны выругался на родном языке, зарылся пальцами в волосы.              — На хера она это делает? Во имя Сатаны, на хера?! Она меня терпеть не может, я как бельмо на глазу, и когда я уже смирился, что раз ей плевать, я могу хоть в какой-то сраной мелочи решать, чем заниматься, как выглядеть, с кем общаться, ей надо припереться и показать своим сраным выражением, как я её разочаровал!              Дино сначала думал что-то сказать, но теперь молчал, давая парню попросту высказаться, выплеснуть изо рта тот бессвязный клубок мыслей в виде колючей проволоки, что царапал внутренности. Лишь когда Люцифер сам отвернулся к небольшому окошку, стараясь продышаться, ангел коснулся его пальцев. Сцепил их руки, поднял и, прижав к своему лицу, коротко поцеловал.              — Мне тоже страшно. Очень. Но мы там, на сцене, будем вместе. Ты не один, — Люцифер повернулся к Дино, будто стыдясь всего сказанного, но одновременно испытывая огромное облегчение. — Я не могу представить даже, что ты чувствуешь, но помни, она не властна над тобой. Твой выбор по-прежнему твой. И она с этим ничего не сделает, — он добавил, вскинув брови. — Пусть попробует, и я напомню, что сделал с последним бессмертным, кто попытался.              Демон усмехнулся дрожаще, чувствуя влагу под носом и видя лицо Дино размыто, но когда ангел чуть придвинулся, Люцифер несдержанно поцеловал его. В этом жесте была невысказанная, невыносимая для сына Сатаны уязвимость, и, чувствуя это каждой клеточкой тела, ангел не смел отстраняться и напоминать ему о том, насколько мало у них времени на подобные нежности. Иногда даже мгновения близости хватало, чтобы набраться сил — как произошло и сейчас. Жадная хватка, в какой-то степени жёсткая, стремительно ослабла, а жар на губах сменился почти сразу комфортным теплом. Дино поймал ртом шёпот:       — Ты колючий…       — Неудобно? — спросил он, приоткрыв глаза. Румянец демону шёл лучше любого костюма.       — Я этого не сказал.              Люцифер бы наверняка снова украл у него поцелуй, как лучшее успокоительное, но стук в дверь прервал их.              — Вы там живы?! — весёлый тон рыжика прервал стук уже по его голове.       — Кто вообще такие вопросы задаёт?.. — с риторическим раздражением переспросила Мими.       — Ребят, разговор есть! — Сэми спешно влез в перебранку, добираясь скорее до сути.              Демон подле собственнически засопел, утыкаясь лбом в плечо ангела, но не успел оторваться, как Дино, пряча его под крылом, благодушно отозвался:       — Пока в Небытие не собираемся, заходите.              Друзья ввалились гвалтом, и сын Сатаны поначалу дёрнулся, но, опомнившись, всё же поддался руке парня, что обвила его талию. То, что у их компании и без их милований хватало поводов для переживаний, было видно невооружённым глазом.              — Ох, Люци, мне жаль, что так вышло… — Мими сочувственно посмотрела на демона и, не скрывая собственного расстройства, нырнула скорее в объятия побледневшей Лилу. — Но с другой стороны, я даже завидую! Я весь зал осмотрела — папули нет! А он ведь обещал прийти, тысячу раз его переспросила!              Подруга в противовес ей отозвалась безжизненно, бездумно гладя Мими по плечу:       — А вот моя мама на месте. Выглядит так, будто под нос ей сунули драконий навоз.       — Лу, — Астр от таких эпитетов поперхнулся слюной.       — Что? Я уже слышу, как она поливает меня, тебя, всех нас помоями. Приятного мало…              Под её голос Ади, незаметно прежде вылетевший из каморки, вернулся шустро обратно под аккомпанемент хлопка двери. С мешком наперевес он хитро оглядел поникнувших друзей.              — Ну-ну, так и знал, что вы раскиснете. Такие вы иногда нытики, чуваки! — ни слова больше не говоря, рыжик шагнул к окну и под взорами присутствующих торжественно выставил на подоконник бутылку с глифтом и рюмки.              Обернувшись, он поднял руки примирительно:       — Прежде чем вы начнёте меня ругать, давайте вспомним главное. Во-первых, давно доказано, что алкоголь как ничто лучше разогревает связки. После этих репетиций самое оно! Во-вторых…              Однако дослушивать никто не стал. Ади прервали требовательно протянутые ладони Мими, Лилу и Люцифера.       — Хорош тарахтеть и наливай уже.       — Да ты это до конца концерта прятать что ли собирался?!              Дино, Сэми и Астр, не сдержав хмыканье, аналогично присоединились к распитию, после того как с каким энтузиазмом и похвалой Ади самого себя: «Ай да я, ну каких заводил воспитал! Наконец нормальные вопросы стали задавать!» вручил по рюмке дымящейся синей жидкости. Собравшись кругом, рыжик, предупредив, что эта настойка крепче той, что они пили в мире смертных, выдохнул через плечо, уже приготовившись опрокинуть стакан:       — Ну, вздрогнули, братва!              Когда прямо за этим делом их самым идиотским образом застукали, просто потому что рыжик забыл от предвкушения распития глифта закрыть за собой дверь.              Никто не успел даже руку завести за спину, ангелы и демоны бездумно развернулись в направлении звука и увидели перед собой Геральда, чья бровь медленно, но верно поднималась, осматривая картину перед ним целиком. Мими испуганно пискнула, а вот Ади абсолютно бессмысленно, прямо на глазах преподавателя, завёл бутылку за спину. Остальные не шевелились. Учитель тоже молчал, медленно закрыв за собой дверь. Потом сделал шаг, ещё один. Под суровым взором даже Астр сглотнул слюну в пересохшее горло.              — Вы. Совсем. Охренели? — тихо и раздельно процедил демон, хлёстко ударив крыльями себя по бокам, студенты выпрямились по стойке «смирно». — Все трясутся по углам, мы с ангелом Мисселиной крутимся, как бесы в упряжках, уже всем триста раз объяснились, что совместный хор — это прямо прогресс обмена студентами лучших качеств от обеих сторон. А вы, значит, тут глифт распиваете, как в каком-то кабаке?! — прежде чем Ади успел что-то сказать, мужчина уставился на него вспыхнувшими алым злыми глазищами, будто в шаге от вхождения во вторую ипостась. — Я тебя придушу, — обратился к девушкам и ангелам менее жёстко. — Вы меня разочаровали, — и довершил уже саркастично, смотря на Дино и Люцифера. — Ну вы-то куда? Лучшие ученики, ничего не скажешь, кому первому медаль на грудь вешать?              Парни переглянулись между собой и оба, казалось, воспряли духом, после того как не усмотрели ни капли чувства вины. Напротив, выпрямив спину и хлопнув воинственно крыльями, Люцифер безапелляционно сказал:       — Я только что узнал, что моя мать, не ступавшая в стенах школы с выпускного, именно когда я разодет во всё светлое, преисполнилась желанием на меня полюбоваться, — прежде не обозначая Лилит как свою родительницу, демон довершил, как бы подчеркивая, почему это столь важно. — Сына Сатаны, если вдруг кто-то забыл, — и опустил взгляд на белый пиджак.              Дино, заметив, как Геральд от его слов скривился с толикой понимания, пожал плечами, как бы показывая, что со своим положением давно смирился:       — А мой отец вообще не в курсе, в каком формате мы будем выступать. И меня в демонических одеждах тоже не видел.              Учитель распушил перья, потирая пальцами переносицу. По тяжёлому вздоху становилось ясно, что, как бы ему ни претило происходящее, воспитанников он понимал. В повисшей тишине от этого ещё более звонко раздался звон рюмок, когда Ади под шокированные лица товарищей понимающе протянул Геральду глифт.              — На удачу, а, учитель Геральд?       — Ади! — сдавленно прошипел Сэми, изо всех сил стараясь одёрнуть возлюбленного от преподавателя, дабы тот не встряхнул его за шкирку с последующим вытряхиванием остатков мозгов.              Но его опасения не подтвердились. Молча окинув разношёрстную компанию взглядом и мысленно взвесив все «за» и «против», взрослый демон закатил глаза, закрывая за собой на засов дверь.              — Дьявол с вами, — и, взяв из рук рыжика рюмку, неожиданно серьёзно поднял её вверх. — Ну что скисли? А ну, чтобы после такого живо взбодрились. Будем!              От неожиданного эмоционального окраса, который обрела данная ситуация, бессмертные точно ожили. Прежде затихшие, как по команде, они сами не заметили, как послушно тоже подняли свои напитки. Стекло зазвенело друг о друга, а выплеснувшийся через края глифт перемешался у всех и даже попал кому-то на одежду, вызывая нервный смех.              — Будем!!!              Дино отпил обжигающий напиток, заметив, как Люцифер смотрит на него с неверием, точно спрашивает, не сон ли это. Ангел облизал губы, как будто приглашая проверить, но почти сразу шлёпнул по спине парня крылом, стоило алой радужке собственнически разгореться от алкоголя и недавней близости.              Учитель прикончил свою порцию залпом, в упор не замечая воспитанниц, что уставились на него как-то по-новому, приоткрыв рот и не замечая, какое очарование им придаёт румянец от глифта. Геральд облизнулся, пирсинг в языке мелькнул всего на мгновение, но, судя по тому, как Астр и Сэми неожиданно ближе шагнули к своим возлюбленным, оставил неизгладимое впечатление.              — Ну всё, набрались смелости?       — Не то слово, — Мими икнула в рюмку, смущённо улыбаясь, когда Геральд успокаивающе подмигнул ей.       — Тогда живо за кулисы, нам ещё нужно вас на сцене правильно выстроить, — он почти вышел, когда обернулся и, ещё раз осмотрев их всех, усмехнулся куда расслабленнее, чем мог себе позволить. — Кстати, не ожидал, что вы все так нарядитесь. Симпатяги.              Не сдержав неловкое фырканье, участники хора, окончательно сбрасывая с себя оковы страха, сами того не замечая, гуськом двинулись в сторону сцены. Как бы не ругался сначала Геральд, не стоило сомневаться — и он, и товарищи были молча благодарны, что даже в таком напряжении Ади лучиком солнца умудрился разогнать тёмные тучи над головами.              Все на цыпочках выстроились за занавесом, пока директор Кроули со сцены уже вещал пафосную официальную речь, поздравляя всех гостей школы с праздником Рождества и зарождения мира смертных. Мисселина и Геральд давали шёпотом последние наставления, напоминая о том, что они будут дирижировать, аккомпанируя, внизу сцены, но их слова проносились мимо ушей Дино. Он сосредоточился больше на ощущении чужой дрожи, что распространялась на него по плечу, которым он прижимался к Люциферу. Убедившись, что крылья впереди стоящего ангела подняты достаточно высоко, Дино, ни секунды не сомневаясь, решительно сплёл их пальцы и посмотрел на демона.              Люцифер не ответил на этот взор, не поднимая век, но по тому, как руку ангела благодарно обхватили, крепко сжимая в ответ, было понятно и без слов, насколько для него это было важно. То, что они вместе сейчас, именно сейчас.              — Спасибо, — беззвучно одними губами произнёс Люцифер, когда после слов Кроули послышались чопорные аплодисменты от зрителей, ещё несведущих, какое зрелище им предстоит.       — Всё будет хорошо, — Дино не позволил ему отпустить свои пальцы, и они ещё несколько секунд в темноте, пока занавес поднимался, позволили себе наглость любить друг друга.              Как только свечи под потолком осветили сцену, звуки возмущения и изумления даже не успели сорваться с уст самых нетерпимых ангелов и демонов в зрительном зале. Точно предвкушая такую реакцию, ангел Мисселине оборвала её на корню, взмахнув рукой с амулетом, и инструменты под её руководством заиграли в оркестровой яме тягучую и тяжёлую мелодию, пока Геральд выразительно махнул рукой, приказывая вступать. Со сцены на обескураженных родителей, а также других служителей Преисподней и Небес обрушилось волной одно из самых главных произведений войны между бессмертными, а именно — гимн демонических войск. Когда Дино его пел, слыша особенно выделяющийся, высокий голосок Мими, чьё соло позволяло мелодии идти куда проще, опираясь на её хрустальное пение всей тяжестью текста, то ощущал, как злые слова некогда проигрывающих, уже канувших в небытие воинов царапают горло. Демоница, несмотря на то, что так и не разглядела в толпе отца, никак не показывала волнения. Она, в светлом платье, казалась самим воплощением преждевременной кончины тех, кто никогда не должен был познать смерть. Прекрасной и ужасной.              Преждевременная кончина       Явилась на сторону смертоносного пламени.       Отправила к Отцу-прародителю,       Обвиняя во всём разум,       Что не помнил о смерти, не помнил о смерти.       Мир хотел быть обманут       Преждевременным концом.       Отец-прародитель одарил нас       Преждевременной смертью, преждевременной смертью.              Дино, не отклоняясь ни от одной ноты, сам не заметил, как первичное оцепенение под ярким светом софитов сошло на нет. Привыкнув к яркому освещению, он обратил взор в зал. Бесформенная масса зрителей начала преображаться, знакомые лица выныривали из океана безликих бессмертных на разных рядах. Усмешка, блестящая на дне глаз адмирона Винчесто, сидящего подле своей госпожи точно верный пёс; лица серафимов и супруги Сатаны, непроницаемые перед эпатажным хором; шепчащий проклятья себе под нос Мамон, нервно крыльями маневрируя, пробираясь к своему месту, высматривая дочурку на сцене. Всё это Дино принял как само собой разумеющееся, но прежде чем перевести взгляд на отца, ангел ощутил, как сердце сбилось с ритма.              Повезло, что репертуар он учил исправно: смысл исполняемой композиции отошёл на задний план, когда Дино столкнулся взором с родительским, что, оказывается, и не отрывался от него. Отчасти это радовало: даже наличие Ребекки в зале, а также Лилит, о чьей роли в жизни Фенцио парень мог только гадать, не отвлекало преподавателя. Но он не видел на лице отца какого-то просветления и удовольствия. Усталость и что-то, похожее на обречённость, тенями легли на лицо родителя, подсвечивая следы возраста. Как атеист, познавший неизбежность своего отношения к Господу, Фенцио вздохнул, откинувшись на спинку кресла и наблюдая за выступлением учеников со смирением. Пусть это не имело ничего общего с поощрением, Дино от столь тихого выражения недовольства ощутил облегчение. Он украдкой улыбнулся отцу, как бы в извинении за такую авантюру, и Фенцио, дёрнув носом, раздражённо хлопнул крыльями.              Шок от облачения хора постепенно сходил на нет, напряжение родителей сменялось обеспокоенным наблюдением за тем, насколько скрупулёзно их отроки воспевают Шепфа и его творения. Молитвы сменяли песни смертных, снова немногочисленные сонаты демонов, и обратно к восхваляющим Создателя произведениям. Горло иссохло, точно в него насыпали песок, и очень кстати было то, что ангел Мисселина и учитель Геральд поставили для передышки сольные выступления, а также отдельные исполнения ангелов и демонов. Это было спасением, и в очередной раз, когда стоило уступить место для сольного номера, Дино полоснул крылом Люцифера, подгоняя. Но демон не шелохнулся. Нервный оскал на его лице дал понять всё даже раньше, чем Люцифер шепнул:       — Спасибо, что себе не испортил сюрприз.              Пока ангел Мисселина гордо объявляла его номер, а сам Люцифер, достав из кармана амулет, повесил на плечо приготовленную в оркестровой яме гитару, за кулисами случилось столпотворение. Всем было дико любопытно посмотреть, что же приготовил сам сын Сатаны. Шепотки щекотали Дино мозг.              — Шепфа такого, небось, ещё не получал…       — А представь, если сейчас какую-то гадость выдаст? Ещё и при серафимах?       — Нам – капец. Но зато будет весело.              Друзья, всё это слушая, фыркали неодобрительно. Мими ласково взяла Дино под руку. Пусть ангел и молчал, но сжимал свои локти слишком сильно.              — У него получится. Точно говорю.       — Да… — глядя, как Люцифер облизывает губы, совершая последние настройки инструмента, Дино кивнул. — У него всегда получается.       — И всё же интересно, что он собрался исполнять. Даже мне не рассказал! — повиснув на Сэме, возмутился Ади прямо во время аплодисментов, которые заглушили шипение Астра и смешок Лилу.              Софиты по бокам погасли, освещая Люцифера только сверху. Дино посмотрел в зал. Ангелы глядели на него холодно, демоны — по меньшей мере, скептично. Винчесто оперся подбородком о спинку переднего места с интересом, а вот Лилит глядела вникуда, даже не на сцену. Кишки больно поджало к позвоночнику, желание скрыть это зрелище от глаз демона было сильнее потребности в дыхании, но стоило только Люциферу дать первый аккорд, как, кажется, ему стало глубоко всё равно на то, как к его нахождению на сцене относился хоть кто-то, кроме него самого. Нежная мелодия сначала начала раздаваться переливом от струн под его пальцами, а затем и от инструментов позади, которые он контролировал амулетом. Глаза едва заметно светились алым, капля пота скатилась по виску. Мелодия требовала невероятной концентрации и усилий, но когда Люцифер запел — весь зал охватила лёгкость и безмятежность. Дино, прежде чем и сам влюбленно уставиться на парня, заметил краем глаза: Лилит медленно подняла голову.              Я проходил мимо упавшего дерева,       Я чувствовал, как его ветви смотрят на меня.       Это место, которое мы любили?       Это место, о котором я мечтал?              О, простота, куда ты делась?       Я становлюсь старше и надо на что-то надеяться.       Поэтому скажи, когда разрешишь мне войти,       Я начинаю уставать и надо где-то начинать.              Калейдоскоп всего случившегося с ними, особенно с учётом того, что Дино знал, насколько Люцифер сильно боялся потерять его навсегда, проносился перед глазами вихрем. Он затмевал собой почти всё, кроме того факта, что сын Сатаны исполнял эту песню, должно быть, как никогда искренне. Демон на одно мгновение бросил взор за сцену, за кулисы, улыбнувшись рвано возлюбленному, когда заметил, что тот смотрит. Ангел услышал, как товарищи рядом изображают тихо звуки поцелуев, карикатурно-влюблённо вздыхая, и стегнул их крыльями, невольно смущаясь.              Публика тоже была супротив воли очарована. Талант и дар Люцифера более чем просто преуспевать практически в любой области, в том числе в музыке, нельзя было игнорировать. Дино практически растворился в его выступлении, позволяя себе наглость наслаждаться мыслью о том, что сын Сатаны явно старался выбрать ту песню, что понравилась бы в первую очередь ему. Однако краем глаза в зале он заметил движение: аромат мяты донёсся до Дино, и чувствительный к отцовской энергии, он не сдержал любопытства, отвлекаясь от выступления.              Пусть ангел видел совсем немного, он ощутил какую-то неправильность, заметив, как отец смотрит в сторону серафима Ребекки. Бывшая непризнанная аналогично обернулась к нему через плечо, даже вскинув уголки губ вежливо, но не более, обращаясь к сцене. Зато сидящий подле неё советник Торендо, которого в учебниках на иллюстрациях явно приукрашивали, как уже убедился Дино, слишком явно отчего-то уставился на бывшего престола. Тут уже Фенцио, нахохлившись, отвернулся спешно, не замечая, а может, осознанно игнорируя то, как из соседнего ряда за ним следят опалы глаз Лилит. Будто проснувшись от долгого сна, супруга Сатаны медленно и полупьяно переводила взоры с сына на ангела и обратно, крепко обхватив запястье Винчесто. Тот молча был рядом, накрыв пальцы госпожи своими, прикрыв мерцающие глаза. «Он использует дар… Лечит её. Она так слаба?» — Дино сглотнул, мысль заставила его отринуть собственные эмоции на дальний план.              Наблюдая за зрелищем, все детали которого были ему неведомы, он ощутил тошную беспомощность. Что-то значимое происходило прямо сейчас, на его глазах, а ему было неведомо, на чём стоит сосредоточиться. «Что самое важное? Что отец был влюблён в непризнанную, а та с ним обращается, умело этим пользуясь? Или то, что Лилит ранее питала к нему какие-то чувства? И почему советник Торендо тоже с таким любопытством на него реагирует… Он чуть ли не правая рука самого Эрагона, с какой целью на таком небольшом мероприятии появляться сразу двум серафимам? Для протокола хватило бы и одного наблюдателя Цитадели», — Дино почти полностью отключился от своего окружения, когда услышал детский голос, смутно знакомый.              Маленькая рука обхватила его пальцы, потянув в сторону сцены как будто капризно.              — Смотри, смотри, а то в памяти не останется!              По телу прошла дрожь, когда ангел резко опустил взгляд на тот уровень, где в последний раз замечал чёрную макушку. «Мальбонте?!» — ужас было померкших воспоминаний поднялся по горлу вверх илом с потревоженного морского дна. Он не слышал мальчишеский голос так долго, но не спутал бы его ни с чьим другим. И стоило ему это осознать, как хватка на ладони пропала. Дино уставился на неё, тяжело дыша.              — Милый? — Мими заметила перемену друга, пригладив чужие светлые перья. — Что ты?       — …Да так, задумался, — не стал её пугать ангел, возвращаясь к наблюдению за Люцифером. Демон как раз снова посмотрел на него и улыбнулся.              «Это ещё что?.. Привиделся Мальбонте? Я столько не вспоминал о нём, смирившись, что более его отпечаток, покинувший остров, ко мне не имеет никакого отношения. Но это сейчас было так реально… Чёрт, в такой толпе лучше об этом не думать. Совсем не к месту», — убедившись, что друзья, подпевающие беззаботно Люциферу, не заметили его дум, Дино выпрямился, невидяще глядя на сцену.              Так что если у тебя есть немного времени, почему бы нам не пойти,       Поговорить об этом в месте, известном лишь нам одним?       Это может быть конец всего на свете,       Так почему бы нам не пойти в место, известное лишь нам одним?              Место, известное лишь нам одним.              Когда песня закончилась с последним своим звонким аккордом, почти сразу раздались громкие аплодисменты. Некоторая их часть разносилась из-за кулис: демоны рукоплескали будущему Сатане с особым восторгом, лишний раз отвоёвывая в молебном зале себе место под солнцем. Судя по тому, как родители солидарно выражали признание таланту Люцифера, о том, что конкретно демон подразумевал этой песней, никого не волновало. Каждый бессмертный нашёл в ней свой смысл.              Должно быть, поэтому ангел Мисселина с учителем Геральдом и позволили ему выступить с ней, не прогадав.              Несмотря на то, что его звали «на бис», Люцифер не задержался, быстро метнувшись за кулисы. Дино, ещё растерянный от видения Мальбонте и блуждающий в мыслях о прошлом родителя, было растерянно произнёс:       — Куда ты? Тебя же ждут…              Но не успел более ничего произнести, поскольку губы его смяли в рваном, быстром поцелуе, тут же оборвавшемся, пока никто, кроме их компании, не заметил. Люцифер глядел на него, тяжело дыша и раскрасневшись от гордости.              — Тебе понравилось?       — Ой, — Мими сбоку не смогла подавить гаденькую гримасу, отчего Сэми пришлось её быстро одёрнуть, притянув ближе к ним с Ади.              Дино хмыкнул умилительно, возвращаясь из лабиринта своих предположений, и в ответ подтолкнул демона обратно на сцену.              — Очень понравилось.              Услышав это, довольный демон смог наконец-то снова выйти на сцену, кланяясь зрителям, чье мнение его волновало в последнюю очередь. Развернувшись на смешки друзей, Дино шикнул.              — Тихо вы.       — Я с вас фигею, ребята, хоть на свадьбу позовите, — Астр выдохнул это со смешком, но, поймав удивлённо-уважительные взгляды возлюбленной и товарищей, стушевался. — Кхм, в смысле, когда можно будет. Чё с вами сделаешь…       — Чур я буду шафером, — бескомпромиссно заявил Сэми, прежде чем кто-нибудь что-то сказал.       — А?! А я тогда подружка жениха! — Поморгав, Мими шёпотом уточнила у смеющегося Дино. — Ну, у женихов же бывают подружки.       — А то, — крылоборец кивнул, задумчиво потрепав демоницу по голове. — На нашей с Лу тоже будешь моей подружкой, — не до конца осознавая, что он сказал, Астр изогнул бровь на взоры компании. — Чего? Чё опять не так?              Красная как помидор Лилу в ответ двинула его локтём под рёбра, старательно скрывая румянец.              — Всё так, Астр, только замолчи уже, пожалуйста…              Ещё больше эмоций обожания к своему парню девушка вряд ли бы вынесла, пусть прямо сказать об этом не смела.              Завершился концерт уже традиционным исполнением молитвы во славу Шепфа всем составом хора. Это и особенно тот факт, что демоны во главе с Люцифером послушно исполняли столь воспевные произведения, усыпил остатки раздражения многих консерваторов, так что в конце флёр неприятия витал над ними легчайшим шлейфом. Директор Кроули, выйдя на сцену со своими подчинёнными же, не преминул возможностью также отхватить себе кусок славы от прошедшего мероприятия:       — Ещё раз спасибо вам, уважаемые гости, за то, что посетили Школу в столь важный день Рождества. Как видите, мы с каждой луной, что отделяет нас от таких страшных событий минувших дней, как война, стараемся привнести в отношения ангелов и демонов как можно больше площадок для налаживания связей во славу великого равновесия. Пусть Шепфа видит, что дети его двигаются на пути к исправлению и искуплению грехов многих поколений бессмертных, — склонив голову, старик, впрочем, закончил свою речь с более лёгким настроем. — И в завершении концерта напоминаю вам, как и всем учащимся, что вечер только начинается. В соседнем зале подготовлено всё для традиционного бала в честь окончания курса, а также размещены списки учеников, прошедших на следующую ступень. Желаю всем отдохнуть этой чудесной ночью!              «Хоть одно напутствие, с которым можно полностью согласиться», — Дино переглянулся с Люцифером, вскидывая уголок губ, однако почти сразу ощутил мятное жжение у виска. Взглянув в зал, он увидел требовательный взор отца. Фенцио мотнул коротко головой, и их утренний разговор напомнил ангелу о своём обязательстве. «Дьявол… Кажется, он не шутил насчёт того, что на балу придётся держаться рядом», — объясниться с друзьями в полной мере всё равно бы не удалось, так что Дино ограничился кратким:       — Мне придётся сопровождать папу сейчас, — Люцифер сразу нахмурился, однако возразить не успел. — Я не в восторге, но так нужно, по крайней мере на балу.       — Ты ведь расскажешь потом, для чего? — демон придержал его в локоть, и Дино пришлось резко вскинуть крыло.              Пусть даже родитель был в курсе, распотрошив память Люцифера, лишний раз его тревожить не хотелось. Ангел коротко кивнул, не став при этом обещать чего-то конкретного. Сын Сатаны и так в своей песне признался и ему в том числе, как нуждается в честности.              — Увидимся.              Друзья, которым Люцифер передал его слова, тоскливо глянули вслед. Дино снова ощутил, как под рёбрами встрепыхнулось детское желание воспротивиться воле родителя и сделать то, что на самом деле хочется. Но почти сразу порыв был задушен самим ангелом в зародыше. «Один раз уже поддался… Незабываемый опыт», — шею закололо от фантомной боли, которая пусть и осталась лишь в воспоминаниях о той пещере, ещё заставляла при засыпании Дино вздрагивать и подскакивать. Руки Рафаила тянулись за ним из Небытия, и их призрачная хватка как ничто принуждала ангела лишний раз подумать.              Он ожидал, что отец его подождёт у сцены, но, на удивление, Дино нагнал его только в бальном зале. Родитель стоял у одной из стен, смотря вдаль — туда, где крутились ученики, разглядывая позолоченный список из всех прошедших на следующий курс. Но пелена безразличия к чужому волнению была бы заметна даже тому, кто видит Фенцио первый раз в жизни. Дино вздохнул, одёрнув тёмные одежды, которые стали тяжелее на несколько пудов, когда он приблизился к отцу вплотную.              — Пап? — от звука его голоса мужчина встрепенулся и сморгнул отвлеченные думы.              Почти сразу он нахмурился, разглядывая его наряд, но всё же Фенцио молчал. Судя по тому, как были одеты все члены хора, и правда было глупо предъявлять какие-то претензии. Дино увёл его внимание ещё дальше, внезапно отметив:       — У тебя новая причёска. Тебе идёт.       — Что?.. А, — проведя рукой по волосам, мужчина поморщился. — Спасибо, — выдержав паузу, добавил. — Вы выступили сносно. Несмотря на… всё это, — всё-таки не удержался, давая оценку наряду.       — Ты так быстро ушёл из зала. Хотел узнать, прошёл ли я на следующий курс?              Отец качнул головой.              — Не говори глупости. Мы оба знаем, что из-за случившегося тебе были даны уж слишком большие привилегии на этом экзамене. Я видел протокол. Оценку сильно завысили.              Ангел не мог не заметить, как он во время разговора глазами так и высматривает кого-то в толпе пристально. «Нет, он точно ведёт себя не как обычно. Что с ним?» — заметив отражение этого вопроса в выражении лица сына, впрочем, Фенцио поспешил взглянуть на него прямо. Непроницаемое выражение его лица ярко контрастировало с заявлением, идущим вразрез с утренней беседой:       — Тебе стоит пойти к друзьям.              Дино вскинул брови.              — Прости?              Отец раздражённо хлопнул крыльями. Видимо, ожидал, что обрадованный милостью сын поспешит удалиться сразу же.              — Планы изменились. Ты ведь этого хотел? Тебе будет сейчас лучше оставаться со сверстниками.       — Когда тут столько людей Цитадели? — парень понизил голос до шёпота. — И из Ада тоже? Пап, что происходит?              Как акула чуяла кровь — так и всё существо Дино буквально вопило, что если его сейчас отстраняют, самым верным решением будет остаться. Глаза Фенцио на миг засветились. Никогда ещё в простом диалоге он не выдавал так явно колебания энергии. Он нервничал и сильно, так, как ангелу видеть ещё не доводилось.              — Список гостей изменился. Ну, стало лучше от такого ответа?              Дино тоже шустро осмотрел зал. У противоположной стены мелькнули тёмные крылья представителей высших чинов Ада, усмешка Винчесто оцарапала взгляд. У места же директора было не разглядеть Кроули — роскошные одежды серафимов скрыли старика подобно вуали.              — Из-за Ребекки? — когда отец не ответил, тоже смотря в сторону, ангел не удержался. — Или Лилит?              Зрачок Фенцио сузился, как и ноздри, шумно втянувшие воздух. Он уставился на Дино, точно тот сбогохульничал с особым цинизмом.              — Извини? — если бы тон мог быть холоднее, у отца изо рта уже бы вырвался пар.              Энтузиазм поутих. Дино опаляло ледяное бешенство родителя. Руки ангел сложил перед собой в бессмысленной попытке согреться.              — Вы ведь учились вместе. Я слышал, — он старался придать поднятому факту меньший вес, чем хотел изначально. — Я подумал…       — Ты слишком много иногда думаешь, — Фенцио оскалился, тщетно стараясь взять себя в руки. — Я и с Геральдом учился на одном курсе, мне об этом тебе тоже стоило сообщить?              Дино вздохнул. Должно быть, его спокойное выражение лица раздражало сейчас отца ещё сильнее. Однако кое-что и его удивило.              — Правда? — в толпе как раз стало видно Геральда, тот болтал с Мисселиной, чокаясь бокалами, отмечая тот факт, что выступление прошло без происшествий.       — Можешь об этом тоже покричать на весь зал.       — Я не кричал, просто не слепой, — настойчиво повторил Дино. — Ты ведёшь себя странно. Нелогично, — исправился он, когда родитель на него развернулся, но снова смог удивить.              Негодование ушло с лица родителя, он побледнел, превращаясь в ледышку не только внутри, но и снаружи. Дино заметил свечение радужки. «Да он в панике», — обухом по голове ударило осознание, пока отец им с подноса схватил по бокалу, сунув в руки торопливо.              — Не успели. Упрямец чёртов, — он качнул головой, шумно выдохнув через ноздри, возвращая самообладание. — Говори по минимуму, только когда спрашивают. Сам – ни слова, ни звука, ни единого вздоха, — на немой вопрос сына Фенцио завершил шёпотом. — Хотя бы сейчас послушай меня.              Дино хотел что-то сказать, но, переведя взгляд через плечо родителя, обо всём забыл. По загривку пробежала волна от отпечатка чужой энергии. К ним следовали все трое серафимов: директор Кроули, заведя светскую беседу о школе; Ребекка, чинно отпивая глифт и разглядывая убранство; советник Торендо, по непонятной причине с каждым шагом улыбающийся всё шире.              — О! Ангел Фенцио, — отец опустил на мгновение веки на восклицание Кроули, но всё же медленно развернулся по направлению голоса, приосанившись. — Вот и вы, мы как раз с коллегами хотели пообщаться. Выступление вызвало у всех столь живой интерес… — директор улыбнулся, будто дети учинили сущую глупость. — Это же надо было додуматься, надеть цвета противоположной стороны.       — Надо полагать, Геральд и Мисселина не скучают, — добавила Ребекка, смотря на Фенцио с нежностью не большей, чем на всё остальное наполнение школы.              Затем она обратила внимание и на ещё одного собеседника: Дино наблюдал то, чего никак не ожидал. Советник Торендо, не моргая, глядел на его отца, словно на самое забавное, что только существует в мире. «Какого чёрта?» — ощущение, что он в этой беседе лишний, становилось очевиднее с каждой секундой.              — Вам идёт, ангел Дино, — отвлекла мужчин от молчаливой беседы Ребекка, иронично вскинув уголки губ.              Торендо, хищно дёрнув носом, тоже перевёл взор. Дино показалось, что у него зашевелились внутренности, но отец незаметно качнулся к нему, подняв крылья, и неприятное ощущение пропало.              — Благодарю, — он склонил голову, атмосфера стала слишком странной, раздражение от вида Ребекки ушло на второй план. Её высокомерие сейчас хоть немного сохраняло ощущение реальности.       — Воистину, — голос со змеиными нотками, который никак не вязался со статусом Серафима, сорвался с губ Торендо. — Истинного ангела ничем не испортишь. Даже этими… тряпками.              Пренебрежением к демонам пахнуло до рези в носу. Дино не успел стиснуть зубы, сам от себя не ожидая, он тихо, но чётко произнёс:       — Это не тряпки.              Фенцио распушил перья, но более никак не отреагировал. Ребекка кинула на отца острый взгляд, директор Кроули хохотнул. Торендо же молчал, и в этом отсутствии какой-либо реакции читалось неприкрытое презрение.              — Ангел Фенцио, ваш сын с каждой луной вызывает всё более живой интерес, — Кроули мечтательно вздохнул. — Ах, молодость.              Дино прикусил язык. «Вот чёрт…» — Торендо снова посмотрел на отца с торжеством.              — Соседствует с глупостью. У некоторых она и со временем не проходит.              Ребекка внезапно захотела вступить, отвлекая внимание:       — Коллеги, я…              «Помогает? С какой стати…» — но Дино и сам не успел оформить мысль. Голос родителя разрезал её попытку замять тему, как нож.              — Полностью согласен, это наглядно видно по тому, как некоторым до сих пор приходится напоминать, что тема Рождества — равновесие.              Все замерли. Фенцио гордо поднял голову, не уводя глаз от серафимов, а Дино покрылся холодным потом. Такой неприкрытой дерзости отец не позволял себе никогда, напротив, всю жизнь внушая сыну глубокое уважение к членам Совета. Почему-то сильнее всего пугала возможная реакция Кроули, всё же советники Торендо и Ребекка были высокопоставленными гостями, кто знает, что он мог сделать с подчинённым за такое? Однако директор будто был готов к такому, ещё шире улыбаясь.              — В самом деле, господа, ангел Фенцио прав в том, что гостей, которые до сих пор сохранили в себе нетерпимость, предостаточно, причём на вполне себе хороших должностях. Почему бы нам не пройтись и…       — Нет-нет-нет, директор, — прервал его Торендо, даже делая шаг ближе к преподавателю. — Мне показалось, ангел Фенцио хочет сказать что-то ещё. Не так ли? — улыбка его вышла некрасивой, рваной. — Или передадите слово своему красноречивому отпрыску?              Отец тоже выступил вперед уже открыто, полностью закрывая Дино собой. Стало зябко, ангел заметил, как по обнажённым рукам Серафима Ребекки пробежали мурашки. Их с отцом положение усложнялось каждую секунду. Кажется, Фенцио подумал о том же, когда отозвался с усмешкой:       — Напротив, советник Торендо. Я надеялся, что именно вы возьмёте слово. Просветите молодое поколение, как же удаётся подняться так высоко?       — А вы пока опытом не поделились? — вопросом на вопрос отозвался мужчина, дёрнув челюстью. — У вас он побогаче.              «О чём он?» — Дино, который и сам не раз задумывался о том, как апостол смог стать престолом, навострил уши. Фенцио ответил с небольшой паузой:       — И потривиальнее. Что обо мне? Есть пути куда более прямые. Скажем… воспользоваться ситуацией, когда подвернулась удача. Чтобы применить свои лучшие качества, разумеется.              Кажется, уже сам Кроули искал повод, дабы развести этих двоих по разным углам. Ребекка же пусть и молчала, в опущенных уголках рта угадывалась досада от складывающейся ситуации. «Да что, во имя Шепфа, происходит? Почему отец так говорит с самим советником? Почему Кроули и Ребекка ни капли этому не удивляются? Почему?» — от бессмысленности вопросов, на которые никто не мог ответить, мутило. Ангел испытывал дикое желание сжать родителя за плечо и хорошенько встряхнуть. Он не узнавал его, и это пугало. Торендо после произнесённого учителем молчал, только желваки ходили на лице. Фиалковые глаза едва заметно светились. Все застыли, каждый в своём личном чувстве неправильности, искренности, что пробилась через фальшивую любезность.              Казалось, это будет длиться вечно, но один мурчащий, хриплый голос оборвал пытку:       — Дино!!!              Парень чуть потерял равновесие, когда его уже знакомо дёрнуло вперёд, прямо в руки стремительно влетевшего в ангелов Мамона. Как коршун он ворвался в толпу, заключая Дино в объятия. От каждого движения в его ушах и на запястьях звенели золотые украшения.              — Здравствуйте… — растерянно выдохнул Дино, через плечо наблюдая, как у всех присутствующих расширились глаза.              Мамон оторвался от него, разглядывая.              — Дай-ка хоть поглядеть… Ох, как же вытянулся. Сразу видно, стал хорошо питаться, птицеедик мой, — у Фенцио дёрнулся нос. — А пел-то, ну прямо день коронации Сатаны! Mors Praematura спели, да как у вас крылья не отвалились? Холерные мои, — когда Мамон провёл пальцами по запястью Дино, ангел ощутил странную тяжесть. — С моей принцессой не сравнится, конечно, но порадовал. Думаю, папа не расстроится подарку.              Парень опустил взгляд и охнул. На руке из воздуха заплясало жидкое золото, закольцовываясь и в мгновение ока превращаясь в увесистый браслет в виде морского дракона, что кусает сам себя за хвост. Дино приоткрыл рот.              — Я… Большое спасибо.       — Что ты, пиявочка моя, носи золото смело, тебе по наследству положено.              Торендо хохотнул едва заметно. Нервно или искренне было уже не понять: на него уставились как Фенцио, так и Мамон. На их лицах появилось пугающе одинаковое выражение.              — Советник Торендо, а я вас и не заметил, — Мамон пробежался по его виду сверху вниз и обратно, облизав зубы, не размыкая губ. — Кхм, ну, впрочем, как обычно.              Теперь фыркнул Фенцио, проглатывая смешок. Советник одёрнул красный кафтан с раздражением.              — Зато вас со своими блестяшками видно за километр.       — Из ваших уст это почти комплимент. Ох, да тут повсюду знакомые лица, — паясничая, демон оглядел всех и склонил голову, кожаные крылья хлопнули за спиной. — Доброго вечера. Директор Кроули, идея провести концерт в Рождество – находка.       — Соглашусь, — обронила Ребекка. — Земная традиция в контексте выступления весьма кстати.       Фенцио поджал губы. Он почти полностью отвлёкся на Ребекку, стоило ей хоть как-то показать интерес. Дино прямо увидел, как Торендо своим шипением обрывает любое намерение отца на корню.       — Должно быть, приятно оказаться в привычной обстановке, — женщина не ответила, но и не возмутилась, кажется, она другого от коллеги и не ждала. — И это очень кстати. Демон Мамон, мы как раз обратили внимание, насколько наш юный друг благосклонен к демонам. Неужто ваших рук дело? — не дождавшись ответа, он усмехнулся. — Никогда бы не подумал, что ангел Фенцио такому потворствует.              «Он его провоцирует», — Дино уже сам хотел вступиться, не желая продолжать позволять отцу выступать его живым щитом, пусть даже и от Серафима, когда Мамон, задрав голову бесстрашно, широко улыбнулся.              — Я бы на вашем месте, советник, сейчас тоже приготовился склоняться. Желательно, во благо.       — Как это понимать? — впрочем, Мамон тут же сам поклонился, и, стоило ему произнести имя, как все поступили машинально также.       — Госпожа Лилит.              Дино тоже сам не понял, как его согнуло по пояс. Необъяснимое благоговение перед супругой Сатаны его посещало так давно, когда они с Люцифером посещали Ад, что ангел успел его позабыть. Он поднял глаза из-под лба. Супруга Сатаны тишайше подошла к ним, чинно и статно, точно какое-то дикое, редкое животное. Подле рядом, конечно, шагал Винчесто. Когда Дино поймал его взор, то адмирон подмигнул.              — Милая Лилит, — по-отечески сказал директор Кроули на правах своего статуса и зримого возраста, подходя ближе. — Какая неловкость, мы думали, вы уже удалились, а потому не хотели докучать своими разговорами. Какая отрада видеть вас здесь.              Женщина ничего не ответила ангелу, её взор невидяще скользнул по лицам присутствующих. Винчесто коротко отозвался:       — Мы скоро действительно вас покинем. Признательны за ваше беспокойство, но не стоило. Выступление оказалось выше всяких похвал.              Внезапно Лилит перебила, глядя прямо на Фенцио:       — Спасибо, что сообщили, ангел Фенцио, — её тихий, но всё же густой голос обволакивал.              Дино ощутил, как поперхнулся воздухом, впрочем, как и все присутствующие испытали смятение. Вечер становился всё более странным с каждой секундой. От неправильности всего этого столпотворения и бесед кололо в виске.              — Вам не за что меня благодарить, госпожа, — отец и сам, казалось, не ожидал обращения к себе.       — Вы чудесно пели, — продолжила Лилит. — Совсем как тогда.              Ребекка, не моргая, отпила ещё глифта, в то время как у Торендо забегали глаза с демоницы на ангела. Мамон себе под нос что-то прошептал на дьябло. Фенцио заморгал часто, он как будто впервые в жизни не знал, что ответить. Винчесто беспокойно накрыл руку супруги Сатаны своей.              — Госпожа, вы сильно устали…       — Милая Лилит, вас, должно быть, тоже поразило сходство, — директор Кроули взмахнул рукой в сторону молчащего в шоке ангела. — В самом деле, на сцене Дино похож на своего отца куда больше, чем в обычной жизни.              Лилит прищурилась. Шаг, ещё один. Она приблизилась, и до Дино долетел аромат каких-то лекарственных трав и, едва уловимый, фруктов. Совсем как у энергии Люцифера.              — Госпожа? — спросил Винчесто, всё ещё поддерживая демоницу под руку.       — Когда ты успел так вырасти?.. Я едва прикрыла глаза, — опалы глаз снова затуманились. — Едва прикрыла…              Как ни странно, очень кстати сейчас оказалось присутствие Мамона. Один из ближайших соратников Сатаны, он явно имел право относиться к Лилит менее официально.              — Такова цена вечности, дорогая, — он печально улыбнулся. — Мы все были рады тебя видеть сегодня. Появляйся почаще. Винчесто, — золото глаз сверкнуло в приказном порядке.              Адмирон, несмотря на то, что Дино знал, общается с Мамоном куда более панибратски, сейчас подчинился безропотно. Приобняв Лилит, Винчесто обхватил чёрный дым.              — Госпоже Лилит нужен отдых. Тем не менее, сам Сатана выражает благодарность за возможность посещения школой демонами всех статусов столь свободно. Да славится Равновесие, — с этими словами он растворился в воздухе, как и Лилит, всё ещё смотрящая в пустоту.              После исчезновения супруги Сатаны с бала, явно пребывающей слегка не в себе, казалось, воздух стал твёрдым. Мамон осматривал серафимов, точно умоляя дать ему повод продолжить дерзить, оправдываясь защитой чести семьи Сатаны. Дино же всё ещё был потерян, с трудом осмысливая происходящее. «Лилит перепутала меня с отцом? Как это вообще возможно?.. Когда мы виделись прежде, она чувствовала себя куда лучше, передвигаясь без Винчесто, да и называла меня не иначе как потомка любителя отбросов. Отчего сейчас она заговорила с отцом по-другому?» — в воспоминаниях мелькнул старый рисунок в учебнике ещё юной демоницы. «Если только сейчас у неё… не было сил притворяться?»              — Бедняжка, — наконец разорвал тишину голос Торендо, несмотря на произнесённые слова, в них не было ни грамма эмоций, сплошное безразличие. — Некоторым бессмертие даётся сложнее прочих.       — Судить вы горазды первым, — Мамон ядовито улыбнулся, не ожидая, что его прервут.       — Отнюдь, всей душой сочувствую Её высочеству. Она пережила столь много, да и рождение наследника Ада, как мы знаем, не пустой звук для женщины. Шепфа был милостив к единственной супруге Сатаны, что выжила после рождения сына, разве вы станете это отрицать? — У Мамона задёргались хищно губы, как будто он изо всех сил сдерживался, дабы не войти во вторую ипостась. — Хотя о чём говорить, если вспомнить торжество их помолвки перед ликом Его… Кстати, ангел Фенцио, — он так улыбнулся, что стало ясно, ради одной этой ремарки советник и завёл этот диалог. — Вы ведь тоже там присутствовали. Представляю, каково после того, как вы видели госпожу Лилит в роли обычной демоницы, узреть её в новом статусе. Вы помните?              Перья на крыльях Фенцио прильнули друг к другу, точно клинки. Мужчина прижал их к лопаткам, когда бесцветно произнёс:       — Помню, — и добавил холодно: — Я всё помню.              Поглощая все звуки, Кроули хлопнул в ладоши как раз с окончанием очередной композиции. После неё сразу потянулась другая, зачарованные инструменты на оркестровом балкончике потянули глубокую, но при этом притягательную мелодию, напоминающую танго. Директор выразительно посмотрел на Дино, и после этого лукавого взора старого лиса ангел осознал, насколько всё произнесённое при нём является конфиденциальным. Словно если хоть что-то из услышанного просочится, дойдёт до чужих ушей — Кроули будет знать, кого спрашивать. Пусть Дино и не отвёл взгляд, но сглотнул в пересохшее горло слюну.              — Что ж, друзья, всегда приятно провести время за приятной беседой, — Фенцио скрестил руки на груди, в то время как Торендо тоже наконец отвернулся, уставившись недовольно на Мамона, что всё ещё стоял рядом с ангелами, как само собой разумеющееся. — Но мы забываем о главном. Мы ведь на балу! Где в первую очередь важны танцы. А посему…              Кажется, пытаясь покинуть компрометирующую перепалку, директор развернулся было к Ребекке, явно намереваясь украсть танец. Но женщина, точно очнувшись от всех дум, неожиданно подошла ближе, протянув руку. Дино смотрел на её ладонь, не до конца осознавая. Она протянула руку именно ему.              — Ангел Дино, — она изогнула изящную тонкую бровь. — Позвольте вас украсть.              Растерянный парень поначалу замялся, но когда заметил толику усмешки на розовых губах, сразу переменился. В животе забурлило снова раздражение. Он сжал её пальцы крепче нужного.       — Это честь, — отчеканил он, выводя бывшую непризнанную в зал под напряжённым взором отца, который, казалось, сам пытался понять, с чего бы Ребекке подаваться к школьнику.              «Может, потому что ей нравится тебя цеплять раз за разом? Как же ты не поймёшь», — для Дино было это куда более очевидно, а потому, стоило им выйти в зал, он с безразличностью лекаря положил руку на женскую талию. Когда вслед за мелодией они начали делать шаг за шагом, и вот уже скоро со стороны казалось, они танцуют, а не ведут молчаливый диалог одними лишь взглядами. Их взоры друг на друга были полны холода, но если со стороны ангела это была неприязнь, то со стороны серафима — необъяснимый интерес. Дино даже не заметил в толпе лица друзей: те смотрели на их пару как на часть бредового сна.              Когда была пора кружить партнёршу, неожиданно Ребекка не позволила вести, крылом оттолкнув парня, едва он попытался, вместо этого сменяя движение на обычный шаг.              — С вами многое произошло, — Дино не ответил, лишь плотнее сжав челюсти. — За столь короткий срок… Даже для смертного, не то что для ангела.              Юноша снова попытался покрутить женщину вокруг её оси, но она липла к нему, как пиявка, не позволяя себя отворачивать. Плечо, которое она сжимала, начало неметь, во рту появился неприятный привкус.              — Пожалуй, — шёпот оказался внезапно громким.       — Самое удивительное то, насколько много событий вызвало столь малое. Простое исчезновение едва вставшего на крыло студента, — парень посмотрел прямо на неё с нетерпимостью суждения о его жизни и содрогнулся, Ребекка всё это время глядела ему прямо в лицо, не моргая. — Рябью по воде, оно отразилось на жизни демонов, архангелов, советников Сатаны и даже нас, серафимов. Крошечная песчинка коснулась всех.              Губы Дино дрогнули в усмешке. Плечо уже начало ныть.              — Песчинка? Так вы меня видите?              Он поддел её ногу нагло, так, что серафим покачнулась, её взгляд расфокусировался. Несмотря на тяжёлое золотое оперение, Дино поднял её за талию и переставил на другое место, шипя от боли. Плечо обожгло, и он наконец скосил взгляд. Через рукав платья Ребекки ровным белым светом горел браслет, опутывающий её запястье плотно, как пожирающая добычу змея. Ангел наконец осознал, почему его мутит. «Амулет. Она использует на мне амулет!» — затылок обожгло касание острых ногтей, инстинктивно парень уставился на источник боли. Глаза Ребекки едва заметно светились, когда она улыбнулась.              — Видела. Но, кажется, я ошиблась. Кажется, мы все ошиблись, ангел Дино, — ангел слышал её голос, хотя рот женщины не шевелился, звук раздавался только в его голове. — Что ты сделал там, в пещере, красивый ангел?..              «Лезет в голову. Она лезет ко мне в голову, дьявол её подери», — и пусть даже амулет не мог пробиться в память апостола, эти попытки, столь сильные, как никогда, вызывали боль во всём теле. Отдавало даже в зубах, даже в ушах, так сильно она старалась проломить брешь в его воспоминания, так сосредоточенно ломала его, у всех на виду. Так же, как наверняка ломала его отца.              Глаза Ребекки широко распахнулись. В её светлой радужке отразился алый блик, вторя тому цвету, в который окрасились глаза Дино после осознания её поступка. Подсекая крылом её ногу, он в танце опрокинул партнёршу на спину, на свою ладонь, склоняясь сверху. Ныряя в её подсознание, ангел спросил у неё в голове. Так, чтобы она слышала.              —ͅ ͘Про͘с̂т͠ит̀е, вы̄ ͝сп͠р̉а̍ш͑иͅв͝а͝е͠те ͜ме͜ня?              

***

      

      В темноте не существовало никого и ничего, только они двое. Только две птицы, вцепившиеся друг в друга, даже не помнящие, за что они сражаются. За возможность улететь? За собственное существование? Тьма не отвечала на эти вопросы, только проглатывала капли крови да летающие повсюду перья.              Было сложно осознать себя. Дино чувствовал своё тело совсем иначе: лёгкое, маленькое, при этом невероятно юркое. Глаза с трудом удавалось на чём-то сфокусировать из-за огромной скорости. Только ощущение полёта было знакомым, его крылья рассекали воздух, как плоть. Они стали гораздо манёвреннее, срослись с его руками.              Нет, заменили их.              Открыв рот, Дино издал пронзительный птичий крик и снова ринулся вниз, туда, откуда на него шипел огромный белый лебедь, длинной шеей по-змеиному стараясь дотянуться до чайки, что атаковала его, но он слабел, весь покрытый ссадинами от когтей и клюва Дино. Ангел смотрел в эти знакомые, наглые голубые глаза и вопил только громче. Вся злоба и ненависть к Ребекке наконец могли вылиться сейчас на неё, пусть и в другой ипостаси. Он почти нанёс финальный удар, целясь лебедю в голову, когда птица увернулась. Лебедь распахнул свои крылья, желая улететь.              — Ах… А-ха-ха!              Дино воспарил выше, чаячьи крики его звенели, как колокол. Он смотрел, как лебедя за крыло держит темноволосый мальчик, чьи глаза горят алым и голубым одновременно. И сейчас это не пугало. Это странно радовало. Дино кружил над ними, наблюдая за тем, как Мальбонте, он не помнил откуда, но знал, что это он, не позволяет птице улететь, держит крепко за крылья.              — Нашёл… Наконец-то нашёл… Вот оно. Вот, что меня —--------, вот оно! — он со всей силы ударил лебедя о пол, тот рассыпался белыми перьями, обнажая побитую Ребекку. — Ты… Это всё ты! Дино, ты нашёл!              Женщина снова окружилась белыми перьями и попыталась улететь лебедем, но мальчишка крепко схватил её за хвост, снова кидая о землю. Дино в виде чайки кричал в вышине, наблюдая, как тьма вокруг рассыпается. Она пошла трещинами, обнажая всё то, что было так надёжно спрятано. Перед ним открылась память серафима Ребекки, смазанная, обрывочная, но она.              Маленькая девочка на велосипеде, задорно улыбающаяся и зовущая женщину мамой;       Утирающая кровь Ребекка, глядя на себя в зеркало с серыми крыльями за спиной и в такой же невзрачной одежде;       Лицо Фенцио в полумраке, склонившееся над её, пока она не положила пальцы ему на губы, мягко отодвигая;       Эрагон по правую руку, зевающий на судебном заседании;       Голова Рафаила, катящаяся к ногам его невозмутимого брата, только что огласившего приговор.              «Архангел Гавриил, Шепфа вознаграждает каждую жертву. Поверьте, эту — особенно», — голос отца, словно через толщу воды, сочился искренним сочувствием, пока Фенцио не заметил Ребекку. Миг — и они с отцом уже оказались наедине в каком-то коридоре Цитадели. Ладонь женщины горела — она только что оставила на лице Фенцио сильную пощёчину. Но не успела ничего сказать: ангел дал ей пощёчину в ответ.              «Если бы это был твой ребёнок, ты бы поступила иначе?»              Серафим ничего не ответила, разворачиваясь на каблуках и милосердно позволяя бывшему поклоннику уйти прочь. Она не могла по статусу ответить ту правду, что крутилась у неё на языке.              Дино хотел посмотреть ещё, когда вскрикнул: его тело схватили железной хваткой, из клюва вырвался протестующий вскрик. Глаза Мальбонте светились противоположными цветами, он улыбался по-детски открыто, что выглядело как никогда жутко.              — Э-- всё ты… -ой кл--. Моё ------ие. --- под--- ----бы.              Его речь было не разобрать, в ушах звенело, да Дино и не хотелось. Его сжимали так сильно, что внутренние органы сминались в кашу. Из клюва брызнула кровь, перья вылетали клоками. Внизу лежала, не шевелясь более, лебедь, тяжело дыша. И ангел почти ощутил вину через пелену ненависти.              

***

      

      Когда Дино проморгался, оказалось, что прошла всего секунда. Он всё ещё держал на весу Ребекку, что полностью опрокинулась на его ладонь, даже золотые крылья опустились на пол. Женщина тяжело дышала, пытаясь проморгаться. По её шее, точно колье, стекали капли крови, и ангелу понадобилось время, чтобы ощутить, как капли эти капают с его носа.              — Простите, — хрипло отозвался он, горло саднило, как после криков. Чаячьих.              Юноша выпрямился, помогая Ребекке подняться на ноги, и тут же прижал к носу платок из кармана штанов. Серафим всё ещё не отвечала ему, не моргая глядя на ангела, когда тихо спросила:       — Мы… танцевали?              «Она не помнит ничего? Чёрт, я сам с трудом что-то помню… Никогда так не соприкасался с чьей-то памятью. Мы стали птицами… И там был Мальбонте. Что это значит? Он часть видения или… Что она помнит? Я видел её воспоминания, это точно, но всё остальное, что за бред?!» — возникло острое желание напиться глифта до такой степени, чтобы из носа валил густой белый дым.              Женщина провела рукой по шее и, увидев кровь, снова посмотрела на парня. Ангел поклонился, такой же потерянный, как и жертва его способности.              — Извините…              Ангел как можно быстрее удалился из зала, практически бегом преодолевая расстояние до умывальной. Крылья за спиной тряслись, а умываясь над бочкой, стирая кровь, Дино снова закашлялся. Взглянув в зеркало, он увидел на губах прилипшее серое, грязное перо, ещё и вымазанное в чём-то прозрачном, липком. К горлу подкатила тошнота, и он как можно скорее стёр мерзкое ощущение с кожи. Прежде чем возвращаться, стоило как минимум продышаться. «Нет, всё. Я больше сегодня не выдержу, хватит с меня чужих тайн. Хватает того, что сам член совета, Ребекка, пыталась влезть мне в голову. Так просто теперь меня, очевидно, не оставят. Извини, папа, похоже, игнорировать мои способности сейчас совсем не вариант. И это видение… Я был чайкой, Ребекка – лебедем, и Мальбонте… Мальбонте», — ко рту снова подкатило. «Я освободил его отпечаток энергии. Что, если это остаточное явление? Но его слова, почему они вызывают чувство дежавю? Может, позже стоит поговорить с Сэмом насчёт видений более подробно. Сейчас я на это не способен. Надеюсь, серафим Ребекка не станет допытывать отца…»              С этой пустой надеждой ангел на негнущихся ногах вышел за дверь. Из коридора хотелось удалиться только в одном направлении — Люцифера и друзей. Раз уж Фенцио с самого начала бала подталкивал его к этому, действительно, стоило послушаться. Коридор огибал большой зал полукругом, так что было открыто сразу несколько дверей. Ангел решил дойти до крайней, той, где в последний раз видел товарищей. Было пусто, и он старался преодолеть расстояние как можно скорее. Его рассудок больше просто не выносил новую информацию. Поворот закручивался спиралью медленно, кружа голову не хуже алкоголя, оттого, когда одна из дверей резко распахнулась, ангела будто вышвырнуло из сна, отбрасывая в тень стены. Две фигуры стремительно промчались вперёд. Советника Торендо и его отца — это стало окончательно ясно, когда серафим схватил Фенцио за локоть, разворачивая грубо к себе.              — Не смей поворачиваться спиной ко мне, — рык его, впрочем, утих перед льдом в чужих зрачках. — Более не смей.       — Ты не смеешь мне указывать, — это хлёсткое «ты» просвистело ударом хлыста. — Больше нет.              Он рванул резко руку, но серафим в ответ телекинетически отбросил его к колонне так, что Дино не было видно отца, лишь его волосы и руку, что вцепилась в ладонь Торендо, которой тот выразительно сжал его горло. Ангел хотел выступить вперёд, но какое-то странное ощущение, что он бы только испортил всё, как в той беседе в зале, не позволило ему двигаться. Дино ощутил себя ребёнком, что подглядывает за чем-то совершенно интимным в замочную скважину. Он бы и хотел этого не видеть, да только уже не мог отвернуться.              Тонкая губа Торендо выгнулась в мимике настолько детской, что Дино бы мог посмеяться, не будь он в столь сильном шоке. Глубже шагнув в тень, он услышал шипение советника:       — Я тебе всё отдал, а тебе всего мало. Как же я в тебе ошибся, — напускная уверенность вдруг спала, обнажая что-то похожее на боль. — Как ошибся…              Ангел ощутил, как каждая мышца напряглась в ожидании ответа родителя. Но отец не произнёс ни слова в ответ на подобное излияние.              — Даже после того, как непризнанная втоптала тебя в грязь, ты одариваешь её взглядами более благосклонными, чем того, кто вытащил тебя за шкирку из помоев.       — Да. Я просто больной, — наконец произнёс Фенцио не своим голосом. — Ты уже говорил.       Фиалковые глаза советника засветились, и Дино потерял дар речи. Он смотрел на руку отца, что вцепилась в запястье Торендо. Кожа разгладилась, исчезло пигментное пятно на костяшке. Волосы стали длиннее. И голос… Голос точь-в-точь как у Дино.       — Что ты творишь?..       — Что ты со мной сделал? — Торендо приблизился порывисто, белое крыло ударило его по голове.       — Прекрати! Ты знаешь, это запрещено, ты спятил!!!       — Только после того, как скажешь, что ты сделал. Как ты это сделал, — советник подхватил юную руку, прижался к ней ртом, у Дино скрутило кишки. — Почему даже сейчас я не ненавижу тебя? Я ведь говорил, что так будет, ты станешь всего лишь дряхлым, жалким училишкой, ты должен вызывать только отвращение… Так почему, глядя на тебя, я вижу тебя только таким?              Фенцио вырвал ладонь, но Торендо как будто не мог бы жить, если бы отпустил его. Он закрыл глаза и приблизился вплотную туда, где было лицо Фенцио, но не шевелился.              — Уйди, — наконец прошептал отец. — Уходи и оставь меня в покое.       — Одно твоё слово — и я всё исправлю, — с каждым его словом с уст срывался пар, колонна покрылась инеем. — Позови меня… Даже сейчас я всё исправлю. Когда ты исчез, я мог только злиться. Но сейчас понимаю, ты и это забрал у меня. Грусть моя, печаль моя…              Он снова потянулся к нему, но Торендо оттолкнуло гораздо сильнее, уже телекинетически. Было видно, как Фенцио обнял себя за локти, дрожа от собственного мороза.              — Уже поздно, — и добавил с горьким смешком. — Во всех смыслах. Директор Кроули тебя, должно быть, обыскался. И твоя коллега… Которая тоже попыталась влезть моему сыну в голову. Будь добр, передай, что в следующий раз я ему отдам ещё более сильные амулеты. Вашему Совету в его голове делать нечего.              Торендо молча смотрел на Фенцио, и Дино, пусть и знал, что это невозможно, мог поклясться, что видел в отражении его глаз отца таким, каким он его почти забыл, что видел. Молодым, с длинными, волнистыми, молочными волосами.              — Я надеюсь, этот ребёнок того стоил. Стоил твоей жизни.              Советник запахнул кафтан, будто ничего не случилось, и, втягивая шумно воздух через узкие ноздри, наконец удалился. Дино, обмерев, не дышал в тени, боясь, что родитель вот-вот развернётся к нему всезнающе, укоряя за любопытство. Но Фенцио не шевелился сначала, а потом… Его плечи заходили вверх-вниз, задрожали. Сердце Дино раскололось. Он едва успел сделать тихий шаг, когда, утирая лицо, отец удалился в сторону пришкольного сада, в летних сандалиях, невзирая на валящий с неба пушистый снег, уже полностью скрывший школу под пушистым белым полотном.              — А вот и он! — Ангел не мог припомнить, как добрался до товарищей, в голове всё крутилась сцена, что развернулась перед ним, как театральная постановка. — Ты слышал, что учудил наш мистер Сатана?! — Ади хлопнул его по плечам. — Позвал весь наш курс в поезд, прикинь! Ещё и сообщил, что закон неприкосновения он там лично отменяет! Ты представь только!!!              Часто моргая, Дино перевёл глаза в толпу. Там из массы ангелов и демонов нашёлся Люцифер. Он как раз обращался к зрителям, распивая глифт с самодовольной усмешкой. Подле него крутилась Мими, белый подол её платья развевался, как флаг капитуляции перед Шепфа и его строгими правилами равновесия. В руках у девушки были розы из чистого золота — стал сразу понятен её заразительный смех, Мамон явно успел поздравить дочурку. Сэми, Астр и Лилу тоже отмечали Рождество — они громко и шутливо спорили о том, кто на каком месте окажется в списке перехода на следующий ранг. Астр утверждал, что обгонит их обоих, пока Лилу и Сэм старались не так громко хохотать над ним. Казалось, все были счастливы. Абсолютно все.              — Чайчонок, — снова пространство закружилось, и Дино пришёл в себя только в вагоне.              Вокруг были его однокурсники. Кто-то танцевал, кто-то целовался, даже с противоположной стороной. Студенты опьянели не столько от глифта, сколько от вседозволенности праздника, позволяя себе то, о чём раньше даже думать боялись. Между ангелами и демонами варьировал Фыр, привыкший к бессмертным, дракон окончательно расслабился, наслаждаясь почесушками. Лилу и Астр танцевали медленный танец, ладонь крылоборца скользнула ниже приличного, но девушка, покраснев, не стала её убирать. На диванчиках откровенно целовались Сэм и Ади. Мими танцевала на одном из столиков, и за ней наблюдала молча сидящая прямо перед ней Ости. Подруги демоницы тихонько хихикали над дочерью Мамона, но сама Ости не разделяла их настрой, она, казалось, впервые увидела Мими с той стороны, которую раньше не замечала.              Дино ощутил, как рукой провели по щеке. Он сосредоточился на лице Люцифера с трудом, всё плыло.              — Чайчонок? Я тебе говорю, говорю… Ты молчишь. Что такое? — сын Сатаны нахмурился с обидой, но она исчезла, стоило только раздаться сипящему вздоху от Дино.              Схватив его за руку, демон поволок ангела к голове поезда, закрывая за собой дверь и настежь распахивая окно. Ледяной воздух заспустил хоровод снежинок, и спазм горла немного ослаб, как и удушье.              — Что с тобой? Эй, говори со мной! — Люцифер хлопнул его по щекам, заботливо гладя лицо. — Это из-за той курицы, что тебя танцевать затащила? Она что-то вякнула? — краснота его глаз слепила.              Но Дино не нужна была его злость, только не сейчас. Чувствуя, как жжёт лицо, он вдруг осознал, что из глаз катятся слёзы. Люцифер поражённо замолчал.              — Дино…       — Извини… — пробормотал он, а потом выпалил слово, которое крутилось в голове весь вечер, с тех самых пор, когда ангел узнал его значение от Ади. — У меня в голове… У меня пиздец в голове, Люцифер. Я не знаю, что делать. Это какой-то… Это какой-то полный кошмар. Я так больше не могу, я не могу больше это выносить.              Его прижали к плечу, накрыв огромными крыльями, и только в этом коконе наконец Дино позволил себе пролить все слёзы этого вечера. Они скатывались в красивый белый пиджак демона, но это для него не имело никакого значения. В его волосы зарылись татуированные пальцы, распуская пучок, как будто позволяя собранным мыслям наконец перестать давить на рассудок.              — Ты не обязан быть с этим один, — на ушке оставили поцелуй. — Больше не обязан. Расскажи мне. Мы что-нибудь придумаем, я что-нибудь придумаю. Я не хочу, чтобы ты больше всё это тянул в одиночку. Ты и так это делаешь уже слишком долго…              Дино оторвался от чужого плеча, ощущая, как ему вытирают кожу под глазами. Люцифер сжал заботливо его лицо, целуя солёные губы, раз и ещё раз. Ангел помотал головой.              — Я не хочу портить вечер…       — Цыц, — парень рыкнул. — Я этого хочу. Это моё желание. Ты испортишь вечер, только если снова закроешься от меня. Я… Я притащил весь курс в этот поезд только чтобы был повод быть с тобой. Так что да, ответь мне взаимностью и расскажи уже всё, что в твоей голове.              При всей эгоистичности его помыслов, через стыд и вину Дино почувствовал, как ему стало легче от слов Люцифера. Убедившись, что дыхание более не вызывает затруднений, он покачал головой.              — Я не знаю, с чего начать.              Демон подсел ближе, сжав его за руку. Распахнув крыло, он накрыл им ангела, так, что снежинки из открытого окна даже не касались его, словно Люцифер ревновал даже к ним.              — С самого начала. Расскажи всё с момента… Когда мы рассорились.       — Долгий же будет рассказ, — Дино кисло улыбнулся, но сын Сатаны и не думал отстраняться.       — А я больше никуда не тороплюсь, — его пальцы стиснули чужие сильно, но не до боли. — Рассказывай, чайчонок. Давно уж пора.              Поезд в ту ночь был как никогда живым. В нём плясали, пели, смеялись, любили друг друга все те, кто даже не знал, что способны. А ещё говорили. Много, о самом сокровенном и стыдном, до самого рассвета.