От А до Я

Вывести человека за пару минут? Да как нехуй делать! Можно даже считать, что это давно уже является полноценным хобби Марина, который одним словом может разжечь Аркашу, словно спичку. И всего-то назвал его мудаком из-за того, что младший как обычно в катке летит поперёд батьки в пекло, насрав на всех тиммейтов. И Джохан как-то агрессивно что-то крикнул, после по обычаю послав на три весёлых буквы, и вышел на удивление из игры, а позже и вовсе из всех сетей, ставя себя под отметку off. Мокану не знал, как реагировать на это: с одной стороны смешно, что этот высокий придурок так забавно полыхает и бомбит изничего, а с другой стороны младший и не такое дерьмо выслушивал, никак не реагируя и посылая всегда в ответ лучи свой любви с матершиными комплиментами. Что случилось на этот раз — не известно, но очень хотелось бы узнать. Но, однако, на звонки этот упрямый баран не отвечал ни в какую, сколько бы раз до вечера не пытался Мармок, пока за это дело не решил взяться Конопатый, собравшись уладить конфликт мирным путем, ведь не особо любит, когда его друзья ссорятся. И Марин был невероятно благодарен Артёму, ведь если бы сам решил помириться, то поехал бы на квартиру к другу и устроил бы настоящий скандал и погром. Возможно с пострадавшими.

«Приезжай в любимый бар Аркаши. Он сейчас там. Даня его пока что задержит».

Сообщение от Одинцова приходит ближе к одиннадцати вечера, на что глаза поползли на лоб, ведь в планах было посидеть и заняться монтажом, а никак не ехать к черту на куличики, чтобы эту, сука, невероятно ранимую душеньку выловить в какой-то пивнухе и извиняться буквально из-за какой-то не особо обидной ерунды. Но Мокану переступает через себя, как у них в отношениях с Джоханом и было постоянно, одевается по обычаю невероятно тепло, и выезжает на такси, нервно барабаня по коленке пальцами, нервничая и волнуясь. Разговаривать с пьяным парнем ему не особо нравится, ведь тот не следил за тем, что говорит и делает в пьяном угаре, становясь только еще больше похожим на какое-то неуравновешенное дикое животное. Не особо миленькое зрелище для ранимого и чувственного молдаванина. И когда Мармок оказывается внутри этого места, замечая множество пьяных, местами даже невероятно, людей, то нервно сглатывает и подходит к барной стойке, трепля за широкое плечо друга, замечая, как тот чрезвычайно громко поставил свою рюмку, резко поворачивая голову к старшему. Карие глаза глаза в этот вечер словно были какие-то чужие, со смутным отблеском чего-то разумного внутри их обладателя. Они горели огнями. Нездоровое и яркое пламя, которое не сулило ни черта хорошего. Да и Даня куда-то свинтил, явно, чтобы не нести ответственность за то, что может произойти. Молчание, которое никто не может отчего-то нарушить, глаза в глаза, пока карие не отводятся в сторону, а на щеках не появляется румянец. Тогда-то Аркаша и усмехается, четко понимая, хоть и пьяным умом, что опять выиграл. В реальной жизни он всегда вёл, был впереди старшего, ведь был к ней готов больше, чем к каткам. Длинные пальцы быстро расстёгивают байку на Марине, а свист непроизвольно срывается с уст. Если и было восьмое чудо света, то это явно рубашки на Мокану, а особенно эта, чёрная, шёлковая, которую хочется снять, а ее хозяина трахнуть во всех знакомых позах, оставляя умолять на кровати о продолжении. Джохан честно не знал, когда начал думать о лучшем друге в другом, немного голубом русле, но эта зависимость раздражала, заставляла выть на луну и желать, желать его одного и днем и ночью. — Шикарно выглядишь… Поехали со мной? — тихо шепчет на ухо, в своей голове уже раскладывая на заднем сидении своей машины. — Грехи надо замаливать в приятной для меня позе. И Мармок точно не понимает, как глаза закрываются сами собой, как уголки губ подрагивают от одного аромата этого человека, с каким удовольствием уши слушают чудесный голос с хрипотцой. Упал ли на дно, поддавшись этой сирене? Определено. Давно. Но сегодня сдаётся окончательно, подняв белый флаг. — Поехали, — сам знает, что не дойдут, требовательно хватая за руку, пользуясь тем, что в таком блядском месте все обращают внимание только на сраный дешёвый алкоголь. И через несколько минут случается то, чего хотелось обоим довольно давно, но в режиме тайны и ожидания. Поэтому жаркие поцелуи, долгие объятия тело к телу и неистовый секс становятся не просто чем-то из разряда «круто провели время», а подводят к чему-то большему, за ту отметку, где на утро вы просыпаетесь оба в одной постели и уже нет никакой неловкости, а словно так и надо, словно у вас и до секса были отношения. Утро поменяет всё и напомнит Аркаше, что он теперь торчит много бабок за ту дорогую шёлковую рубашку, которую разорвал на любимом теле в порыве страсти и желания.