Чебурашка

Денис пришел как раз перед ужином и был одет в рабочую форму. Он принес полулитровую банку с лапшичным супом на курином бульоне, несколько сладких пирожков с яблоками, в бумажном кулечке, и десяток стеклянных маленьких баночек с разным детским пюре. — Я на десять минут, — сказал Славе, — пюрешки старшая дала, суп Женьке — сам варил. Пирожки поделите, как хотите. Проснувшийся с час назад детдомовец встретил рыжика надутыми губами и насупленными бровями.  — Не хочу суп, — заявил, перекатывая голову к стене. — Холодный, противный, и лапша в нем склизская — глисты-глистами. — И с мяском не хочешь? — Денис, солнечно улыбаясь, поставил банку на его тумбочку. Против мяска Женя не возражал, но — отдельно от супа, а вообще — хотел пирожок, но не поесть — лишь попробовать на вкус начинку. — Нет аппетита? — Денис присел рядом с парнишкой на стул. — Понимаю. И что ты себя неважно чувствуешь, понимаю. Но у тебя приличный недовес, с таким на химию не берут. — На себя посмотри, — мрачно огрызнулся Женя, изучая неровности покрывающей стену краски, — Чебурашка Бухенвальда. — А мне на химию не надо, бог миловал, — Денис ласково потрепал больного по руке и встал, показал Славе глазами на дверь. В коридоре парень ухватил кинолога под локоть и зашептал: — Чего это с Женькой, не знаешь? Злой на меня… Слава, в принципе, догадывался, чего, и ответил, тоже шепотом: — Ревнует, похоже. Когда все внимание только ему, приятно, а я, скотина, осмеливаюсь отвлекаться на тебя. Денис задумчиво покивал, похлопал кинолога по животу и убежал в реанимацию, работать дальше. Спустя минут сорок Славе на мобилку от него прилетело сообщение, снабженное недобрым рогатым смайликом: а у тебя когда-нибудь было сразу два парня? Кинолог прочитал его и нахмурился: кажется, ревность заразна. «Не было, — набил, — впредь тоже не планирую — виагра в аптеках нынче дорога», — и отправил рыжику, снабдив смайликом — хохочущим. Денис кинул в ответ горсточку сердечек. «Скучаю по тебе, мучаю Женьку твоим супом», — немедленно отправил ему кинолог, сунул мобилку в карман и опять повернулся к Жене. — Еще четверть чашки, — с угрозой сказал кривящемуся на ложку парнишке. — Кто не ест, сегодня же переезжает в другую палату к незнакомым дядькам! Открывай рот! Кормить детдомовца было сплошным мучением, не кормить — преступлением перед этим самым детдомовцем и нейрохирургом, мастерски удалившим из Жениного мозга сложно-разросшуюся опухоль. «После операций такого объема, — утверждал Денис, — восемьдесят пять процентов пациентов остаются параплегами*, Женя — везунчик!» Слава не знал про параплегов и никогда раньше не сталкивался с какой-либо онкологией, тем более — мозговой. Денису верил вполне, но помнил — одной операции недостаточно и Жене предстоит курс химиотрерапии, которая окончательно решит, жить пацану или не жить.

***

После ужина Слава получил у Томы инвалидное кресло с высокой спинкой, закатил его в палату и вытащил из Жениной тумбочки рюкзак. Нашел в этом рюкзаке спортивный костюм, несколько аккуратно сложенных футболок и мешок с трусами-носками, все — траурно-черное. Представил себе бледного, тощего Женю с капюшоном на голове и хмыкнул — только остро наточенной косы не хватает пугать по ночам здешних пациентов. — Странная цветовая гамма, — проворчал, размышляя, завалялись ли у Дениса в шкафу, на полках, более-менее новые шмотки, которые он не носит по разным причинам — нелюбимые или разонравились. —  Мрачноватая. — Нормальная цветовая эмо-гамма, — неуверенно возразил Женя, переворачиваясь на бок. — Вечная печаль, вечное стремление к смерти, депрессия… — А ты и сейчас эмо? — кинолог посмотрел на детдомовца изучающе, прищурившись. — Сейчас… — Женя поморщился, сжимая и разжимая непослушные пальцы правой руки. — Сейчас я пытаюсь выжить. Получается с переменным успехом… Слава поскреб ногтями скулу: не гони волну, утомляешь, и стянул с парнишки одеяло. — На улице прекрасная погода, — объявил, — дождь закончился, пора погулять! — Погулять?! — обрадовался Женя, неверяще округляя глаза. — В смысле — во двор, да?! — и робко, почти шепотом, пугаясь возможных последствий, добавил: — А мне разве можно? — Можно, — с улыбкой подтвердил Слава. — Я спросил у Томы, не беспокойся. Мы ненадолго, на полчасика свежим воздухом подышать… Просто укутаю тебя потеплее.

***

Двор делился на две неравные части. Меньшая часть представляла собой ровную заасфальтированную площадку перед главным больничным корпусом, сюда подъезжали машины скорой помощи. На территории большей, расположенной за больницей, разбили уютный зеленый сквер, почти мини-парк. Именно сюда, в сквер, Слава и привез Женю. Здесь обнаружилось немало гуляющих, в основном, сидящих на скамейках. Кинолог наугад выбрал аллею, ведущую вправо. — Почему именно туда? — Женя подпер клонящуюся перебинтованную голову ладонью. Слава не знал, был в этом сквере впервые. — А какая разница? — пожал плечами и затолкал кресло дальше. Обещавшая развлечение аллея весьма быстро повернула налево, к разочарованию кинолога. Повернув вместе с ней, Слава с Женей увидели трех едущих им навстречу пацанов- колясочников в кепках козырьками назад. Подростки что-то громко обсуждали, лихо крутя колеса, смеялись и больными особо не выглядели — ну, худые, ну, бледноватые. — Привет, Жека! — крикнул тот пацан, который в красной кепке, притормаживая. — Как башка, еще рак не сожрал? Просиявший Женя протянул мальчишке руки. Красная кепка подкатился к нему вплотную, и парнишка с пацаном обнялись из кресел. — Катька, — забормотал Женя, кажется, заплакав, — ты не представляешь, как я по тебе скучал… даже примерно не представляешь… «Катька?» — Слава изумленно заморгал. — И я по тебе скучала, — оказавшийся девчонкой пацан тоненько завсхлипывал. — Так скучала… — не стесняясь свидетелей, она чмокнула Женю в губы и отстранилась, вытирая рукавом мальчуковой клетчатой рубашки слезы со щек. — Почему к нам на отделение не заглядываешь? — шмыгнула носом. — Мы думали, ты того, уже все… забыл старых друзей... — Ничо я не все, — засопел Женя, — и никого не забыл, не придумывай. Меня только сегодня днем из реанимации подняли, аллё! Еще не успел к вам! — Катя! — тихо возмутился подросток в синей кепке. — Сдай назад, мы тоже хотим Жеку обнять! Слава вдруг, толчком под дых, сообразил, с какого отделения эта троица, и посмурнел — мужчине до зубовного скрежета захотелось водки. Упиться и отрубиться.

***

Долго болтать снова встретившимся друзьям Слава не дал — помнил, что Женя пока еще очень слаб. — Завтра увидитесь, — строго выговорил всем четверым ровно через полчаса. Извинился перед подростками и, не слушая Жениных возражений, повез детдомовца обратно в палату. Привез, раздел и уложил. Женя надулся на кинолога не на шутку — всерьез. Приняв лекарства, он съел добытый Томой шоколадный йогурт, вяло сжевал половинку пирожка, выпил чашку воды и затих, заботливо укрытый одеялом. Убедившись — парнишка действительно спит, Слава из коридора позвонил Денису, и потрепались минут пять. Потом завалился в постель дочитывать детектив и читал, пока не объявили отбой. А может, не читал: задремал, уронив на грудь книжку, и видел сон про то, что читает — ведь иногда явь сложно отличить от сна или бреда.