Чебурашка

Женя ел овсянку без восторга, но куда активней, чем вчера суп. Смотрел на Славу печально, помаргивал и, к немалому удивлению кинолога, одолел почти всю порцию. Запил кашу остывшим чаем и спросил, опустив глаза, шепотом: — Станислав Дмитрич, вы в курсе, что сережку в правом ухе носят гомосексуалисты? — В курсе, — Слава поставил грязную тарелку на тумбочку. — Именно поэтому я пробил дырку в правом ухе, а не в левом — вдруг кто-нибудь нечаянно с натуралом спутает? Женя вроде немножко зарумянился. — Вы правда гей? — парнишка жалобно приподнял брови. — И какие вам нравятся парни? Возраст, цвет волос, телосложение… Слава хмыкнул: — Скорее, теловычитание. А зачем тебе? — Зачем? — Женя зарумянился отчетливей. — Я… я хотел вас предупредить, — он сглотнул, — я по девушкам. «У-у-у блин», — мысленно хохотнул Слава, а вслух сказал нарочито жеманно, растягивая слова: — Не пристава-ай ко мне-е, проти-ивный, я несвобо-оден, — не выдержал и заржал. Женя заморгал активней. — И что это значит? — детдомовец нахмурился. — То и значит, — Слава легонько щелкнул дурачонка по носу. — Не напрягайся, твоя костлявая тушка вне опасности. Женя продолжал моргать. — Вы ночью были с Денисом, да? — он уставился мимо лица Славы в стену. — Охуенно болеете… типа. По-моему, вас пора выписывать. Слава отчаянно зевнул, прикрыв рот ладонью — мужчине удалось поспать чуть больше двух часов, и встал. — Если меня выпишут, — потянулся, хрустнув суставами, — кто за тобой ухаживать-то будет? Мыть, с ложки кормить, на прогулки возить? Николай Палыч старый, ему тяжело, медсестрам похуй. Голубые Женины глаза стремительно повлажнели, и кинолог, наклонившись, потрепал парнишку через одеяло по животу. — Зависть, — вздохнул, — плохое чувство, Жека. И ты когда-нибудь поправишься, наберись терпения. Устыженный Женя молчал, грыз губу. — Вот и не борзей, — Слава выпрямился. — А то я ведь могу и обидеться. Геи ужасно обидчивы, к твоему сведению, все, поголовно, — шутил, конечно. Пугал детдомовца из озорства. Женя принял заявление кинолога всерьез, заметно сник. — Не обижайтесь, — прошелестел, — я раньше никогда не общался с геями, вы первый… — Денис — второй, — Слава фыркнул. — Мы с ним похожи на истериков? Женя совсем сник. Мяукнул: нет, и кинолог оставил парнишку — ушел на перевязку, не дожидаясь извинений. Да, обиделся, но отнюдь не оттого, что гей, просто по-человечески. «Вот так в жизни обычно и случается, — сокрушался. — Ты к человеку искренне, с распахнутой душой, а он тебе в ответ — плевки с грязными подозрениями».

***

Обратно Слава вернулся нескоро, спустя почти два часа — после перевязки застрял на ЛФК, и не увидел у окна кровати с Женькой. Сказать, что кинолог облился холодным потом — не сказать ничего. «Это все из-за меня!!! — взвыл его бедный мозг. — Довел пацана!!! Где его теперь искать — в реанимации?!» — Куда забрали Женьку?! — мужчина в шоке воззрился на лежащего с полузакрытыми глазами Федю. — Как давно?! Веки бухарика медленно поползли вверх. Перекатив по подушке голову, мужик разлепил губы и спокойно ответствовал: — Минут пять назад, менять подключичку — забилась, а чо? — Подключичку… — с облегчением выдохнул Слава. — Фу ты, черт, — и без сил привалился плечом к дверному косяку. — А я-то уже решил… — Постучи по дереву, — Федя наморщил наполовину скрытый под бинтами лоб. — Решил он, блядь. Чую жопой — Женька еще нас с тобой переживет, — и опять прикрыл глаза. Слава отлепился от стены, пересек палату и сел на свою кровать. — А где деды? — спросил уже куда спокойней. — Деды… — Федя помолчал, будто вспоминая. — Деды уковыляли за газетами. Еще б вслух читали — цены бы им не было. — Они же шамкают, — Слава скривился. — Шамкают, — по-прежнему невозмутимо согласился Федя. — Старые, беззубые. Зато ты не шамкаешь, и дикция у тебя отличная. Я от скуки скоро завою, веришь? — Верю, — Слава покивал. — Детектив слушать будешь? Предупреждаю сразу — чтиво средней паршивости. Федя фыркнул — буду, и кинолог потянулся за брошенной возле подушки книжкой. Открыл ее на первой странице и начал: — Елизавета Сергеевна ненавидела дождь, но не так, как его ненавидят не связанные с УГРО обыватели. У нее, как у следователя, имелось к дождю, уничтожающему следы на местах преступлений, много профессиональных претензий… — Елизавета Сергеевна, — мечтательно перебил кинолога Федя. — Красивая, небось, бабенка, и с характером. Я вот тут подумал… Давай Женьку подождем? Женька тоже послушает! Слава захлопнул книжку: хорошо, подождем, и прилег. Ведь ждать лучше лежа, чем сидя. Удобнее.

***

Возвращенный в палату, Женя вел себя тихо, аки мышка, но явно не потому, что плохо себя чувствовал. Лежал на боку в позе «потерянная гусеничка», запаковавшись в одеяло до подбородка, умоляюще моргал на Славу и молчал. Давно простивший парнишку кинолог не сразу сообразил, с чего тот столь отчаянно сигналит мокрыми глазами, а сообразив, с трудом сдержал смех. — Быстренько попроси у меня прощения, — велел детдомовцу наигранно-строго, — и закрываем тему — пора обедать. Женя забормотал слова извинения и тут же получил отпущение грехов. — Тебе Динькин суп греть? — Слава, зевая, скатился с кровати. — Или сначала выяснить, что дают в столовке? — Греть, — Женя незаметно вытер рукавом лицо и слабенько улыбнулся. — Столовское все безвкусное. — Парнишка, на самом деле, совсем не хотел есть, но… Денис же варил, старался. Дениса следовало уважить. Суп он проглотил без пререкательств вместе с противной, склизской лапшой и мелко порезанной курицей, и почти сразу отбыл в сон. Отобедав, завалился спать и Слава. Мужчине приснился Денис, одетый в голубую медицинскую форму. Рыжик размахивал напоминающей шпагу толстой, длиннющей иглой и требовал от любовника проколоть, для симметрии, мочку левого уха. Слава, редиска-человек, отказывался, кричал, отбиваясь — отстань от моего уха, Чебурашка! В результате поругались. А могли бы и не поругаться, догадайся кинолог во сне склонить Дениса к сексу. Не догадался, увы, тупо вперся в идею с проколотой мочкой. Он проснулся к вечеру расстроенный, зато без каменного стояка. Денис поднялся с реанимации, когда Слава закончил одевать Женю на прогулку, приволок мешок с цветным шмотьем для детдомовца. — Я не уверен в размерах, — парень, ни от кого не таясь, чмокнул кинолога в губы и отстранился. — Пособирал разное в шкафу, что мне мама напокупала — футболки, джемпер, спортивный костюм… все новое, с этикетками. — А сам почему не носишь? — Женя потянулся из кресла обнять рыжика. Денис едва заметно поморщился: потому что не ношу. Попытайся сейчас парень объяснить Жене про свои сложные отношения с матерью, не имеющий никакой матери Женя бы не понял абсолютно точно.